Начать сначала

      Никто не умер. Никто не пострадал. Скажу больше, не было даже никакого взрыва. Что же тогда я видел? Куда бежал и зачем? Снова кошмары?       Нет, так не может больше продолжаться. В кошмаре надо пользоваться логикой кошмара, а значит Дипперу срочно нужен был Дневник. Снова?       К черту школу, к черту нормальную жизнь, что не может никак стать нормальной. Просто все к черту. Надо разобраться.       В нас пропал дух авантюризма? Нет, как бы не так.       Решения давались Дипперу на удивление легко, как будто какая-то невидимая сила подталкивала его. Он не чувствовал под собою ног, когда бежал домой; он чувствовал присутствие в голове навязчивой мысли, как будто кто-то вложил ему эту мысль в голову. Не было ни единой предпосылки, чтобы собираться, но вещи как будто сами складывались в ту самую старую спортивную сумку. Скованные движения, внутренний страх и тревога - вот и все, что чувствовал сейчас Диппер. Только вперед, только удовлетворить эту жажду.       Что же это? Жажда приключений или попытка удовлетворить любопытство? Или способ найти ответы, урегулировать все? “Ввяжемся в драку, а потом разберемся”, - вспомнил классический афоризм Диппер.       Время замерло, как в кино. Диппер стоял с сумкой в руках напротив двери, не решаясь дернуть ручку. За дверью его снова ждал этот мир, неизведанный, злой и беспощадный. Жаждущий, чтобы его познали, и при этом не познавали одновременно. Прочь сомнения, им нет места сейчас, когда надо быть максимально решительным.       Скрип. Открывается дверь. За ней стоит Мэйбл, она почти плачет. Почему?       - Диппер, что с тобой? - девочка посмотрела на него снизу вверх, не приближаясь, - Ты опять.... - она замялась, - сходишь с ума?       Диппер был в шоке. Мэйбл считала его сумасшедшим. Она считала, что он не зря провел это мучительное время в психиатрической клинике, что его действительно лечили от этих кошмаров, что его пытались исцелить от этих навязчивых мыслей. ОНА СЧИТАЛА ЕГО СУМАСШЕДШИМ. Она его по-настоящему не любила и просто утешала, пытаясь продлить как можно дольше эту ремиссию и спокойный период. Она манипулировала им. Даже ее любовь, оправдание инцеста, это только игра и не более того. Что же на самом деле является кошмаром? Реальная жизнь? Что вообще можно после этого считать реальным - когда тебя обманывает твое сознание или когда тебя обманывает родная сестра?       Это и есть худший кошмар. Так плохо Дипперу не было никогда. Предательство. Это самое настоящее предательство. Мэйбл. А он же действительно любил ее, ждал все это время встречи и надеялся, что она станет тем единственным понимающим человеком. Она и стала... Но так ненадолго.       - Пропусти меня. - довольно жестко сказал Диппер, смотря прямо в глаза сестре. Мэйбл не шелохнулась. Она смотрел куда-то в пол, боясь смотреть на Диппера. Она боялась его. Боялась не того, что сейчас он может ей сделать, а боялась его самого. Это совершенно определенно не был ее брат. Как будто его разумом завладели.       - Диппер, пожалуйста...       - Пусти меня, Мэйбл. Мне надо идти. - Голос Диппера стал практически механическим. - Я должен ехать, чтобы все исправить. Просто исправить. Я... Я даже смогу простить тебя.       - Простить? Простить за что?       Действительно, за что? Красные круги перед глазами Диппера не стали меньше, но зеркале он уже видел, что они были абсолютно сумасшедшими. “Это все она, она меня сейчас довела до этого состояния - привела в бешенство”.       Диппер сделал шаг вперед и рукой немного попытался отстранить Мэйбл от двери. Девочка неожиданно бросилась на него, крепко схватилась за него и заплакала. Диппер выронил сумку, и она с грохотом упала на пол.       - Я ухожу. Я вернусь и все станет хорошо. Отпусти.       Мэйбл, почувствовав спокойствие в голосе брата, отпустила и отошла. Диппер понял сумку и мехаиическим шагом вышел из дома.       - Скоро.       - Скоро.

***

      В сумке не было ничего тяжелого, и ничего тяжелого Диппер туда не клал, но было понятно, почему он падала с таким хлопком. На дне ее лежал Дневник №3.