Биение (18+)

Просыпаясь, Кельеон мог с уверенностью сказать, что начинает формироваться какая-то нездоровая тенденция: он просыпается, а голова просто раскалывается. Правда, в этот раз на него еще и уставились несколько пар глаз. Кель осмотрелся. На этот раз комната была не намного больше. Мебели не было, окон – тоже. Единственный стул стоял в центре комнаты и был приклеен ножками к каменному полу. В довершение руки Кельеону сковали за спиной. Внимание стало еще назойливей. Сфокусировав зрение, Кель узнал директора Алсинейля из рода Серебряных, его друга, Фалко Тренчанта, Шеллинэля, который следователь, его помощника и притаившегося позади всех Шии. Что им всем тут нужно – не очень-то понятно. Но если рассуждать логически, то у следователей одна задача, у академиков – другая, а у котавра – то ли третья, то ли вообще нет. Во всякой случае Шии не выглядел будто рвется спасать, как и не рвался делать другие возмутительные действия. Кажется, будь его воля, он бы свернулся где-нибудь и плакал… Ну, не то чтобы свернулся и не то чтобы плакал, но состояние души передано точно. Разглядывая тавра, Кель совсем забыл об остальной публике, что здесь собралась. Пришел он в себя от того, что куратор, уже бывший вероятно, смущенно кашлянул, привлекая всеобщее внимание. — Алсинейль, ты точно ошибся. Это просто не возможно. Чтобы пульсары были разумны… — с каждым словом куратор оказывался все ближе и ближе к двери. Насколько Кель успел изучить этого человека, он бы никогда не позволил издеваться над беззащитным или просто без причины. И хотя пульсар не был невинной бабочкой на лугах вечности, пытать его тоже не за что. А вот следователи как раз так не считают… — Вот сейчас обидно было, — поджав губы и смотря на застывшего Тренчанта, проронил Кельеон Тот едва не споткнулся о ровный пол. Директор совершенно по-детски хихикнул. — Я тебе говорил, — словно отвечая на все претензии, ответил он, принимая мешочек, быстро выуженный из внутреннего кармана мантии куратора. Эти подлецы спорили на деньги?! Пока тут происходил цирк, Кель уже успел проверить наручники на магию. Обычная конструкция, сдерживающая магию и не дающая ей выплескиваться наружу. Немного, правда, улучшенная и способная сдержать натиск волшебного существа. Но это уже и не зачарованная комната. Улучив момент, Кель прикрыл глаза и посмотрел на всех уже больше похожими на «разумные», с белком и зрачком. Вены тоже ушли глубже под кожу, перестав мерцать. Теперь просто подросток, человеческий или эльфийский, но такой же разумный, родной. Выпустите… Но на его изменения никто не повелся. Разве что профессора загляделись. Хорошо, на беззащитность не повелись. Смена плана. Кельеон выпрямился на стуле, закину ногу на ногу и сделал вид, что он тут не привязан, а сам примостился. Еще и стул пришлось ждать долго. — Так и будете таращиться? Разумные повздрагивали и как-то занервничали. Только директор (его так просто точно не проведешь) продолжил изображать живейший интерес. Еще помощник следователя шелохнулся лишь для вида. Шеллинэль уже открыл рот, чтобы огласить причину, по которой все здесь собрались, но вперед вылез директор: — А почему вы превратились только что? Аура не изменилась на человеческую, значит, псевдоразум тоже не образовался, скорее всего. Местный мозгоклюй авторитетно кивнул эльфу. Пульсар только закатил глаза. Сейчас это движение было отчетливо видно. — Разумные склонны доверять знакомым лицам, — на секунду Кель вернул глазам естественную форму. — Вы не видите в других для вас глазах разум, а я хочу договориться. Зачем я вам? — А вы не догадываетесь? — ехидно спросил эльф. — Ну, хотели бы убить, у вас была масса возможностей и поводов. Но я еще жив, — Алсинейль кивнул. — Но что вам от меня надо, я понять не могу. Не вербуете же вы разумного пульсара в армию Императору… — Вообще-то, это было бы неплохо, — вставил свою монету помощник, имени которого никто так и не удосужился сказать. — Вообще-то, он слишком ненадежен, — покачал головой следователь. — На самом деле мы хотели, чтобы вы рассказали нам о ситуации на севере. Все, что знаете, о чем догадываетесь или подозреваете. — Оу, неужели высокородные эльфы не могут узнать сами? — в Кельеоне просто со страшной силой проснулось желание следовать своему кредо: «Паскудно, зато весело». — Кель, пожалуйста, — высунулся из своего угла котавр, на удивление робко и тихо. Пульсар тут же послушно притих. Подобное поведение Шии – подозрительно. А вдруг он заболел? Или его эти психи били? Хотя возможно тавр просто переживает, что именно из-за него поймали Кельеона… Да не, бред какой-то – он просто рядом стоял! — А можно меня развязать? — видя, как набычились эльфы, пульсар быстро добавил. — Невозможность пошевелить даже пальцем не способствует сотрудничеству. — Твои проблемы, — растягивал слова Шеллинэль, пока наручи теряли свой вес и становились ограничителями. — Премного благодарен, — кивнул директору пульсар, улыбаясь тихой панике и злости другого эльфа. — Что вы хотите знать? — Если никто не возражает, может быть, пройдем в мой кабинет? Он ближе всего, — вызвался вдруг Тренчант. — Но он может сбежать! — А если студенты увидят? — выкрикнули эльфы одновременно. Признаться, на данный момент Кельеон думал о побеге в самую последнюю очередь. Ведь что может быть интереснее участия в интригах? Или боях. Вдруг опять война? Эти мысли остудили пыл пульсара. Нет, войны не надо. Прошлая пятьдесят лет назад была, и ее всем пульсарам за глаза хватило. И хотя сам Кель тогда еще не родился, по рассказам родственников и воспитателей картина сложилась безрадостная. — Тебе не кажется, что с полупустым резервом против самого сильного мага современности мне даже не стоит и пытаться? Тем более вы тут тоже вертитесь, — вздохнул Кельеон. — А вдруг мы еще чего-то не знаем о пульсарах? — эльф схватил крепко за плечо и сжал его до синяков. — Дернешься в сторону — убью. Такое отношение к своей ценной персоне Кель спускать не собирался. Вывернувшись из хватки следователя, он отбежал и спрятался за спиной Шии. В следующее мгновение на кошачью спину легла девочка-эльфийка подросткового возраста с пронзительными голубыми глазами и золотыми локонами. Крошка, словно с картинки, куталась в ставшие мешковатыми вещи. — Дяденька-сыщик, не бейте! — проскулил пульсар и потер плечо с наливающимися синяками, глядя на бледнеющего эльфа. Вдруг девочку на руки подхватил Шии. Он вгляделся в голубые глаза, но разглядев там что-то свое, успокоился и даже отпустил эльфийку на землю. После чего молчаливо предложил свою спину. Жест доверия, который позволяли лишь ближайшим друзьям! Предложить такое даже другу-тавру – смертельно оскорбить его. Впрочем, Кель был уверен, теперь точно, что Шии просто замаливает свои грехи перед одним пульсаром. И как он в тот раз не принял уступки, не принял ее и Кельеон. Он заливисто засмеялся и обнял куда попало леотавра поперек тела. Тот словно окаменел. После чего девочка отцепилась и побежала, строя из рук птичьи крылья и все еще подхихикивая, к двери. Там пришлось остановиться и вопросительно посмотреть на почтенных эльфов и человека. Те, кажется, были шокированы подобными изменениями в поведении. Впрочем, Алсинейль быстро оклемался и, пихнув друга, поспешил к двери. Тут пришлось повозиться, чтобы разорвать плетение чар, но в конце концов вся процессия вышла из… аудиторий для проведения встреч клубов и кружков. Кельеон решил не дразнить львов и взял за руку директора. Это простое движение успокоило остальных, и до кабинета куратора они добрались без происшествий. Хотя встреченные разумные оборачивались вслед директору и маленькой девочке, идущим за ручку. Впоследствие, поговаривали, что у Алсинейля есть дочь или что дочь есть у самого Императора, только внебрачная, но не менее сильная волшебница… — А как ты меняешь характер? — вдруг спросил эльф, заводя девочку в кабинет Тренчанта. Сам хозяин вошел первым и сразу же убежал делать чай. Одно дело с помощью магии навертеть бурду, а совсем другое – заварить все по традиции. — О чем вы, господин директор? — состроил непонимающую рожицу Кель. — Характер у меня один. — Тогда личность? — не сдавался эльф, наблюдая, как ребенок изучает артефакты на полочке. Фалко Тренчант слыл известным коллекционеров странных или неизвестных вещиц, но, увы, ничего опасного у себя в кабинете, где это могут найти студенты, не держал. Зато было полно хлама, старых пергаментов, чашек и пыльных фолиантов. — Секрет пульсаров, — авторитетно заявил Кельеон, садясь в кресло и вновь возвращаясь к настоящему облику. Даже поправки не стал проводить, пусть привыкают и к глазам, непонятно куда смотрящим, и к мерцающим в полумраке венам. Вернулся водный маг, на сети чар неся полдюжины чашек и парочку чайников. Свою чашку пульсар не принял, опасаясь последствий. — Итак. Зачем вам знать, что происходит на севере? — вместо этого завел он разговор. — Насколько мне известно, орки уже как полвека не забредают на территорию Союза, никого не беспокоят и вообще встали на путь мира и процветания. — То-то и оно, — возразил помощник. — Путь мира и процветания для орков значит море крови для остальных рас. —Прости, до сих пор не знаю имени… —Миррис из клана Гонящих. — Миррис из клана Гонящих, — так он оказывается полудроу! — орки отделены от вас Мертвыми землями и ледяной пустыней Амба. В чем вы сомневаетесь? — Разумеется, в вас, — ткнул эльф ложечкой в сторону пульсара. — И что же вас смущает?! Вот уже полвека пограничники Королевства в ус не дуют, потому что пульсары складывают головы, чтобы орочья зараза не пожрала еще один континент! — А вот с этого места по-подробнее, — почти ласково влез в разговор Шеллинэль, отвлекая на себя внимание обоих спорщиков. — Чтобы понять наши мотивы, следует знать историю нашей расы, — нахмурился Кельеон, тут же прикидывая, что говорить можно, а что нельзя. — Согласно легенде, когда боги создавали мир, один из них, Черный бог, создал орков. Они расселились на континенте и стали возносить своему богу почести. И тогда стало другим богам завидно, и создали они свои народы. Черному богу это не понравилось, и он натравил свои творения на другие расы. Так началась извечная война. Но вы и сами должны знать. — В нашей версии орки были самыми последними и самыми наглыми, отчего их и выселили на другой континент, — улыбнулся Алсинейль. — А вот про еще один народ до последних событий мы не слышали. — Когда Черный бог пошел против остальных богов, мир раскололся. И в эту трещину заглянул сам Хаос. Трещину тут же закрыли, иначе он бы просто разорвал мир на части. Но часть его все же заглянула сюда и осталась тут. И вот они пульсары. — Очень достоверная версия, — кивнул Тренчант. — Я находил в старинных свитках упоминания о прорыве какой-то чудовищной силы. Думал, нашел древние записи о первых неудачных попытках построить телепорт. — И не показывал? — поддел его директор. — Я вот сразу тебя позвал. — Хах, прости-прости, — отмахнулся от него мужчина. — Они были написаны как бред пьяного монаха, сто лет не видевшего ни девушек, ни юношей! Там еще и всякое безобразие было подрисовано... Кель решил умолчать, что подобными выкрутасами славился один из пульсаров, живших лет эдак восемьсот назад: напившись, стремился все что-то накалякать, а потом раздать. Собственно, этими свитками, подкинутыми всем шаманам и выданными за пророчества Черного бога, он и был известен. А вот про пикантные подробности этих свитков уже никто и не запомнил… — Еще никогда я так не позорился, — процедил сквозь зубы следователь, отпивая чая. Видимо, это отвлекло магистров от взаимных подначек, и они вернулись к разговору. Впрочем, нить была уже давно потеряна. — Так что вы делали после того, как попали в мир? — все-таки собрался с мыслями директор. — После того, как Хаос выгнали из мира, все успокоились. Никто и не подозревал, что прорыв уже случился. А потом, когда трещину надежно зашпаклевали и все выяснилось, делать что-либо был уже поздно. Боги быстро организовали своих подопечных и вывели всех неугодных со своей половины мира. А вот Черный бог… «Посмотрел он на своих детей, как порождения Хаоса мучут их, как беспощадно рвут они своими изменчивыми телами души и тела его верных отпрысков, и подумал бог: «Как тупы они! Ничего без подсказки не могут!» и заплакал. И слезы его становились камнями, способными открыть правду и обратить силу Хаоса против него и против врагов его детей…» Конечно, в орочьей версии он думал кое-что другое, но суть дела не меняется. Так орки стали использовать проклятые камни и ловить пульсаров. Так наша раса попала в рабство. — Как вас держали? Насколько можно судить, от Слез Черного бога вы становитесь неуправляемы. Кельеон закусил губу. Говорить или не говорить? — Сами понимаете, что просто так я вам ничего не скажу… — Не тронем твою племянницу, — тут же быстро предложил следователь. — Она мне не племянница, я единственный ребенок своих родителей, — тут же беспечно улыбнулся следователю пульсар. — Но… — Я соврал. Мне тоже было интересно, что хотят орки от наших детей. — Это было подло, — начал было разоряться полудроу, но наткнулся на насмешливый взгляд Кельеона. — Это было по-пульсарьи, — с улыбкой поправил он. — Тем более Инмаш с радостью возьмут в Школу, таких способных учеников они давно уже не видели. А там все одна большая семья. Мысли о детях вызвали привычные мурашки вдоль позвоночника. Так что Кель все-таки взял чашку со своего блюдечка и залпом выпил подстывший чай. — И если бы я не был «подлым», я бы тут не сидел, — нервное расстройство все-таки сделало свое дело, и пульсар заворчал на окружающий мир. — Где вы видели патриотов с натасканной бросаться на любые проступки совестью, которые сидят и пьют чай с врагами. Заметьте, почти кровными. Боги хоть и не вкладывали это в фундамент расы при создании, как это с орками было, но все же недолюбливать детей Хаоса – это нормально… — А как насчет своей свободы? — нахмурился директор. — Студент Кельрис из рода Мерцающих будет вам безумно благодарен, — улыбнулся в ответ пульсар. Шеллинэль подавился чаем, но быстро взял себя в руки. Сегодня он уже ничему не удивлялся: больше пульсаров, меньше пульсаров… Так они и не на учете, чтобы их считать. — Тогда обещаю тебе свободу и то, что не буду использовать эти знания во вред твоему народу, Эон. — Вам можно Кель, — улыбнулся уже честно пульсар. — Вы меня удивили, я бы так не смог. — Я всегда был против этого бессмысленного истребления вашего рода. И не собираюсь помогать в этом. — Вы дали клятву, а они? — Кельеон кивнул на других. — Клянусь, что не буду использовать во вред, — выпалил Шии. — Клянусь, что не расскажу и не буду использовать во вред, — тоже отозвался Тренчант, смерив следователей своим ястребиным взором. Те занервничали, но слов не произнесли. — Мы. Вас. Просто. Выгоним, — прокашлял в кулак магистр, выразительно глядя на эльфов. — Мы даем клятву, что не расскажем о том, что сейчас узнаем. Как и обещаем свободу, — за двоих вдруг произнес Шеллинэль. — Рад, что мы договорились, — сделал вид, что не заметил оговорки пульсар. — Слезы Черного бога, просто полежав на алтаре или возле него, обретают силу выбрасывать пульсаров из обликов с той же эффективностью, что и сканирующие амулеты, и той лишь разницей, что после применения на детях, те становятся послушными и преданными псами держателя амулета… С каждым словом Кельеон все больше понимал, что задумали орки. И то, что он понимал, ему категорически не нравилось. От волнения сердце билось, словно сумасшедшее, пульсация в крови стала похожей на непрерывное мерцание под кожей. — Когда орки ступили на этот континент, у всех Слез случился сбой, и они все разом прекратили работу. Это обесценило эти побрякушки как артефакты, а пульсары смогли сбежать. Конечно, бежать было некуда, и была создана буферная зона, прозванная потом Мертвой… Раз за разом пульсары ходили на орков, искали оставшихся в рабстве сородичей и не могли найти. Вот что это было! Продолжая болтать сам не зная что, Кель продолжал думать. Орки не могли сдаться и смириться с потерей столь ценных рабов. Но лишившись и поводков, и псов, были вынуждены искать способы вернуть или одно, или другое. Так они нашли сканирующие амулеты, которые действуют другими методами, но дают похожий эффект. А вот потом они начали ловить детей. В первое время пульсары сильны, но уязвимы. Заарканить парочку и заставить рожать – нет ничего проще. А потом можно и выращивать, и воспитывать, и пестовать. Получив в свое распоряжение с десяток верных рабов, орки бы успокоились, но тут стали ходить на поиски своих пульсары. И наверняка находили и забирали кого-то. А когда каждая особь на учете – и не так взвоешь… Но каким образом они решили усилить амулеты, чтобы они навсегда выжигали разум пульсарам? В состоянии, когда разум не успевает за мыслями, Кель схватился за волосы и сжался в клубок. Из памяти тут же достали все, что знали об орочьих обрядах, о сканирующих амулетах и чарах на них. Пока внутри что-то не щелкнуло. Алтари. Новые алтари на этих землях, созданные кровью пульсаров. Они смогут вновь воссоздать прежние Слезы. — Господа, мне пора. Был рад поболтать! И пока никто не успел спохватиться, Кельеон снес дверь с петель (Даже орочье плечо заболело! Из чего она была?!) и убежал откапывать амулет связи из клумбы. Шанс выжить – 1%