Гарри — весёлый псих

Гарри так и не понял, что же с ним на самом деле произошло. Сначала мрак окутал всё пространство, делая воздух грязным и едким на вкус. Легкие, наполнившись этим газом, вмиг отказали в работе. Поттеру показалось, что они постепенно уменьшаются и вот-вот превратятся в вязкую кашицу, которую мальчик ел на прошлой неделе. В последний раз ел… Но вот они уже стояли на какой-то улице. Гарри вжимался в одежду спутника, заставляя его морщиться от омерзения. Похоже, человек с палочкой не жаловал людей, а детей тем более. Но такая близость немного успокоила мальчика, и он не торопился отцепляться от мужчины. С ним было намного спокойнее, чем с этими… Дурслями. Хотя немного ослабить хватку всё же пришлось, ведь спутник вскоре пришёл в движение. Как понял Гарри, мужчина направлялся в сторону небольшого домика, который стоял неподалеку и был почти полностью скрыт густыми кронами деревьев. Незнакомец шёл медленно, как бы давая Гарри время осознать, что непонятное путешествие позади, и теперь можно перестать пачкать своими ручонками одежду элитного мага. Всё это было написано на лице спутника, но он по-прежнему хранил обет молчания, скрывая глаза под чёлкой. Уже у самого дома Гарри всё же отпустил мужчину, оставляя его личное пространство в покое — это было необходимо для исполнения плана побега в любой удачный момент. Он созрел у мальчика давно, ещё когда обладатель палочки в первый раз дотронулся до него. Сейчас же Поттеру ничего не стоило привести план в действие, но его томило такое любопытство, которое было бы просто аморальным в данной ситуации, если бы не одно «но»… Это самое «но» ломало всю систему на корню. Давало повод для размышлений и ненависти к самому себе — в будущем, конечно. Сейчас мальчика не волновали такие взрослые вещи, как приличие или самообладание. Нет, он ребёнок, что с него взять. Он просто будет выполнять свою роль паиньки, которой его обучили в доме, где многое зависело именно от выражения лица мальчика и внешнего вида в целом. Когда массивная дверь со скрипом отворилась перед этими двоими, то Гарри увидел… всепоглощающую тьму дома и довольно симпатичный коврик цвета лимона. Всё. Человека, который должен был непременно предстать перед Поттером, не было. Вообще ничего не было, кроме темноты и коврика. Когда мальчик совсем отчаялся разглядеть то, что открыло им дверь, он был грубо втолкнут в дом спутником, который оказался довольно сильным, чего не скажешь на первый взгляд. Гарри плашмя свалился на ковёр, который принял его с распростёртыми объятиями, даря небольшие, но зудящие ожоги. После мальчик растёкся на нём, как масло, оказавшись придавленным сверху массивной ступнёй с тяжёлыми туфлями. Гарри радовало только то, что они были классическими и не причиняли столько неудобств, сколько те же самые сапоги на каблуке, которые так любила его тётушка. Поттер со счёта сбился, когда решил вспомнить, сколько пар обуви стёрла эта женщина об его уже изрядно побитое тельце. «Фи… Ничего нового…» — подумал мальчик, но, чтобы не расстраивать незнакомца, изобразил на лице гримасу боли и даже вскрикнул пару раз для приличия. Но вот мужчина не собирался останавливаться, равно как и расстраиваться. Он по-прежнему продолжал втирать Гарри в землю, сопровождая это довольно милой ухмылкой. Но вскоре ему надоело, и он, довольный своими действиями, прорычал: — Вставай! Чего разлёгся-то?! Гарри решил не испытывать зря судьбу и начал подниматься с пола, опираясь на обожжённые колени и локти. Всё таки он недооценил спутника — тот оказался намного сильнее, чем выглядел. Кое-как встав на трясущиеся из-за ожогов ноги, Гарри был с силой притянут к самому лицу мужчины. — Н-да… Слишком ты слабенький. И на что только сдался Тёмному Лорду?! Секунда, и Гарри снова оказался на полу. Мальчик видел, как из обожжённых коленей начала сочиться красная и такая чистая детская кровь. Его кровь… Прекрасный алый цвет. Цвет боли и страха, приносящий удовольствие. Цвет, который Поттер любил, обожал всем сердцем… Воображение, как по волшебству, начало показывать Гарри сцены из его любимых фильмов ужасов. Эти кадры как бы ложились вторым слоем на реальность, не слишком приятную, выбранную отчасти самим мальчиком. Во всём были виновато любопытство и та жажда… Интерес, который разгорелся в нём. С каждым слайдом сцены становились всё ярче, сильнее врезаясь в настоящие, как будто старались убедить Гарри, что реальность на самом деле не здесь, а там, в фильмах ужасов. Комнату сотряс пронзительный, режущий слух смех. Такой противный, будто пытающийся лишить здравомыслия, сразу западающий прямо в душу, ломая что-то внутри. Хохот, который будет стоять в ушах ещё очень долго… Этот смех нельзя было приписать ребёнку. Скорее, так мог бы смеяться умалишённый старик. Однако смеялся Гарри и никто иной. Он буквально заходился от хохота на полу, оставляя своего спутника стоять в недоумении и удивлённо пялиться на худенького мальчика, которого всего минуту назад вдавливал в пол вот этой самой ногой. Неужели за то время, что обладатель палочки занимался самовосхвалением, в ребёнке произошли невероятные изменения, повлекшие за собой столь дикий хохот? Неужели что-то сломалось? И сломал это сам обладатель палочки…