Избранная

– Все будет хорошо. Ты мне веришь? Эмили удивленно посмотрела в глаза мужчине. Верит ли она ему? Конечно да, она верит ему полностью и безоговорочно. Всегда верила. – Я же тебе говорил: ты не можешь пойти с нами, ты слаба. Это теперь не твоя война. – Но я могу, например, сидеть в засаде. – Не можешь, – стоял лидер на своем. Торн хотела возмутиться, но, уже открыв рот, поняла, что это ни к чему не приведет. За эти несколько месяцев, что они были вместе, она поняла, что лучше согласиться с Эриком. Он настоящий лидер, он не приемлет отказа или не подчинения. И вот сейчас по затаившейся в уголках губ усмешке безошибочно можно было прочитать это превосходство. Он любит отдавать приказы. Любит подчинение. Эмили подперла ладошкой подбородок, и премило улыбнувшись, прошептала: – Как прикажете, лидер. День Х. – Эрик, пожалуйста, будь осторожнее,– прошептала девушка на ухо любимому. – Постараюсь не дать себя убить, – сказал мужчина и, зашагал в сумерки. Впервые за долгое время, оставшись наедине с собой, Эмили заплакала. Она не позволяла себе лить слезы при Эрике. Только не при нем. Он так верит в нее, верит в будущее с ней и сегодня это будущее на шаг ближе к ним. Но почему-то на сердце девушки не спокойно. Во время военной подготовки перед вылазками Эмили всегда точно знала, что он вернется, а сейчас… Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем Эмили почувствовала, что замерзает, и вернулась в штаб. В штабе осталось немного людей: старики и дети. Вот девочка, сидя в страшно изорванных и грязных одеждах машет Эмили, и девушка отвечает натянутой до боли улыбкой. Вот мальчик трех лет играет двумя палками, как машинками, двигая их по забетонированному полу, стирая нежные пальчики. Детям здесь не место, это понятно всем. Эмили выхватывает нож из голенища сапога и за пару секунд оказывается возле мальчика. Ее движения легкие и точные, дыхание не сбилось ни на секунду. Грациозно Торн опускается на колени перед ребенком, берет деревяшку и начинает что-то выпиливать, стругать ножом. А через пять минут отдает ребенку маленькую свистульку. Малыш чуть ли не плачет от счастья. А Эмили идет в свою часть комнаты, ложится на холодный пол и укрывается грязным дырявым пледом. Проходят долгие три часа, прежде чем в штаб приходят первые вести: «Всё плохо. Теряем людей». Двумя часами позже в штаб возвращаются три женщины. У одной пулевое ранение, у другой кровь хлыщет из ноги. – Изабель, Эрик, что с ним? – шепчет Эмили. – Погиб. Мы проиграли. Джанин уничтожила всех. Голову резко клонит назад, и Эмили теряет сознание.