Избранная

– Эмили, хватит убиваться. – Проговорила Изабель, отвлекаясь от заштопывания старой юбки. – Он погиб как герой. Время идет, нужно жить дальше, а ты даже не ешь нормально. – Не ем нормально?! Ты вообще идиотка? – оборвала ее Торн, скривившись. Прошло три месяца с момента смерти Эрика, но девушка до сих пор не смирилась: каждый день ждала от него весточки, порой ей даже казалось, что вот сейчас он вывернет из-за угла, обнимет и никогда больше не оставит одну. – Нормально есть эти помои? Нормально жить в этой вонючей дыре? – Послушай, для своей фракции ты предатель, поэтому у тебя нет другого дома. Упрямо сжав губы, Торн промолчала, хотя ей много что хотелось сказать. Больше всего ей хотелось упрекнуть аффракцеонеров в том, что они не забрали его тело. Оставили там, на вражеской территории, не почтили память, не отблагодарили за подвиг и героизм. – Ты уверена, что он погиб? – поинтересовалась Торн, уже в который раз. – Ему выстрелили в сердце. Полагаю, что да. – Кратко проинформировала Изабель. – Послушай, на общем собрание было решено, что ты должна либо примкнуть к нам, либо покинуть нас. Никто не будет кормить дармоедов. Все понимали у тебя горе, ты не способна находить провиант, но этому пора положить конец. – То есть после всего, что Эрик сделал для вас, вы меня выгоняете?– уведомилась бесстрастным голосом Эмили. – Ты должна получить перечень дел, которые аффракционеры будут требовать от тебя. Нужно работать на благо общего дела, для выживания, понимаешь. – Для выживания? Да вы не живете, вы доживаете. Вам всем конец, потому что вы не способны на жертву. – Сквозь зубы прорычала Торн, и у Изабель пробилось неподдельное изумление. – Вы не защитили его, а подставили своим тупизмом. – Думай, как хочешь, но к вечеру реши. – К вечеру? Ха! Мне не нужно столько времени. Я ухожу сейчас! – внезапно охрипшим голосом, сказала Эмили. Она выбежала из комнаты и направилась к выходу из штаба аффракционеров. Нет пути назад. Но есть дорога вперед. Девушка осознанно двинулась к стене, защищающей город. Вот она – стена, большая, грозная. Что за ней? Лишь огоньки, которые видела не раз Эмили, и пустые разговоры о том, что там никто не живет. Но откуда тогда огоньки? Не пускают же их дикие звери? Девушка долго сидит в засаде, выжидая, когда же бесстрашные охранники лягут спать. По правде говоря, план не идеален – пройти прямо через ворота. Но другого плана нет. Темнеет. Лишь ближе к трем часам ночи бесстрашные устало бредут в каморку. Эмили тихо пробирается к воротам, когда вдруг что-то тяжелое бьет ее прямо по затылку. Торн теряет сознание, не успев издать ни звука. Она приходит в себя и тут же осознает, что не находится на улице: нет травы, той грязи, в которую она упала, нет СТЕНЫ. Девушка стонет от боли и потирает затылок левой рукой, вновь стонет, одергивает руку и разглядывает окровавленные пальцы. «Черт возьми!» - ругает она скорее себя, чем кого-либо. «Не заметила засаду, теперь бесстрашные убьют предателя. Супер». Закрывает глаза, пытается забыть про боль в затылке и вспомнить хоть что-нибудь приятное, … но что? Эрика, которого больше нет? Нолана, неизвестно живого ли? Вдруг, дверь в комнату открывается и на пороге возникает мужчина в черном. Бесстрашный, нет сомнения. Эмили резко вскакивает с кровати и едва не плюхается обратно – затылок буквально взрывает боль. В глазах у нее темнеет, а в голове – звенит. Оглушенная болью и ослепшая, Торн делает несколько неуверенных шагов к мужчине. Она представляет, как сейчас спровоцирует его и делов-то – выстрел в голову и конец мучениям. Но подойдя вплотную, Эмили просто падает вперед. В последний момент ее ловят сильные мужские руки. Год спустя. – Я верю в тебя, ты сможешь отомстить своим врагам. – Проговорил мужчина, и Эмили тихо кивнула. – Я верю, но хочу предостеречь: в каждом плане есть роковой изъян, этот изъян - сердце. – В моем сердце нет места никому.