draw me close

Тэхен думал – «Всё, свобода, я закончил» про университет, в котором его заставляли учиться родители. Тэхен думал – «Забью на должность, уйду в музыку», сначала потому что это музыка, а потом потому что… Родители так не думали. Родители злились, ущемляли, угрожали, кто как – мать сердечным приступом, отец «ссылкой» в Америку, но только вот никакой их шантаж не мог сравниться с любовью к музыке.. Или к чему-то другому? Кроме отцовского «Я дам тебе должность, заработаешь денег и сваливай, куда хочешь. И занимайся, чем хочешь, хоть музыка, хоть краски, но человеком будь». А деньги, на которые можно было бы купить дом, в котором можно было бы жить в своё удовольствие, нужны больше, чем своя чрезмерная гордость и желание ничего в этой жизни не делать. Или не поэтому? Тэхен принял эту должность и трудился первую неделю, как мог, так, что никакого перерыва, никакого нормального сна. И ещё чувствовал, что не хватает одной невероятно важной вещи. И, собравшись, он поехал куда-то искать эту вещь, но доехать так и не смог, потому что первое, что он вспомнил, проснувшись – яркий свет фар перед глазами. Вокруг него – люди, бегающие, радостные, плачущие. Мать истерически рыдает у него на плече, хватается за сердце и кричит на отца, который тоже еле-еле держится и сжимает второе плечо сына почти до синяков. Тэхен не может понять, что случилось, и каждый раз, когда он начинает говорить, мать завывает всё громче, и люди бегают ещё быстрее. Тэхена это злит, и он пытается повысить голос, но тот срывается. Однако привлечь внимания удаётся, все удивлённо молчат, и мать даже не всхлипывает. Только вот все молчат и на вопросы «Что случилось?» и «Где я?», все молчат, несмотря на всё более громкий голос Тэхена, все просто молчат и медленно расходятся. Тэхен смотрит на отца, как на единственного сдержанного сейчас, отец смотрит на Тэхена и, видно, собирается с силами. - Ты попал в аварию и… – он замолчал. В глаза не смотрит, смотрит в окно. За окном не тот летний пейзаж, что помнил Тэхен. За окном снег, и это очень не нравится Тэхену. - Сколько? Тэхен пытается считать – выходит месяцев пять от силы. С учётом того, что больничная палата украшена к Рождеству. - Сколько? - Пять… Нет, шесть месяцев. Тэхен замирает и пытается отдышаться. Шесть месяцев. И вдруг вздрагивает, что-то вспоминает, судорожно пытается вскочить с постели, но пошатывается и падает на руки подбежавшей матери. Язык заплетается, дыхание сбивчивое, и только с третьего раза удаётся произнести «А Чонгук?» И мать смотрит недоумённо, и отец, и все вокруг. «Кто такой Чонгук?» И Тэхен снова теряет сознание. На этот раз всего на несколько часов. «Тебе приснилось», «Никуда ты не поедешь», «А вдруг снова авария?», «Кто такой Чонгук?» Тэхен лежит в кровати и шепчет в потолок сам себе: «Кто такой Чонгук?». Он знает, что Чон Чонгук существует. Тэхен рвётся из дома, пытается убежать, а потом, уже на улице, понимает, что не помнит, как ехать. Отец находит его на станции, дрожащего и забитого в угол, шепчущего «Кто такой Чонгук?» Его отправляют к психологу, и тому приходится выслушивать пространные, прерывистые рассказы о «молодом художнике», приходится успокаивать Тэхена и говорить что-то про какую-то нормальность, про какие-то сны, миры и галлюцинации, и потом отбиваться от Тэхена подушкой, потому что «Ваш сын крайне агрессивен, если его спрашивать «Кто такой Чонгук?». Через три месяца Тэхена выпускают из дома в город одного, потому что Тэхен научился держаться. Тэхен вспоминает, как играть на пианино, Тэхен вспоминает, где находится его прежде любимый ресторан, Тэхен вспоминает, как звали его третью в жизни кошку, и куда она делась. Тэхен не помнит, как доехать до Чонгука. Единственное, что помнит Тэхен – что Чонгук художник, и к нему срочно нужно ехать с первой электричкой. И не забыть кофе. Через не-пойми-сколько-времени Тэхен появляется среди людей и уже без прежней неприязни заигрывает с девушками, и не спрашивает о «молодом художнике». Он перекрашивается в серебристо-белый цвет, лишь бы оторваться от «рыжего» прошлого. А ещё Тэхен не играет. Он пытается занять себя чем-нибудь другим, даже рисовать пытается; вся комната заставлена красками и холстами, руки постоянно измазаны, но удовлетворения нет. Он со злости рвёт рисунки и пытается снова, он вспоминает черты лица Чонгука и пытается снова, он рисует его на всех листах бумаги, которые попадаются, но не может. И опять впадает в истерики, опять злится и убегает, опять выписывает «Кто такой Чонгук». А затем какие-то толком не знакомые знакомые приглашают Тэхена на какую-то выставку какого-то художника, на которого Тэхену плевать, как, в общем-то, и на всех остальных художников, они упоминают имя, которое Тэхен даже не пробовал расслышать, и говорят, что там бесплатный кофе. Тэхен шутит, что идёт лишь ради кофе, ибо «Слышал, что художники готовят его отлично». Выставка находится недалеко от центра города, что значит, что художник достаточно известный. Зал – большой и просторный, повсюду снуют люди: фотографы, любители и критики. При входе в зал Тэхен уже впечатлен: взгляд натыкается на великолепный пейзаж закатного неба. Великолепный и какой-то знакомый. И Тэхен уже внимательнее рассматривает картины и будто бы узнаёт их: пейзажи неба, какого-то рыжего парня, переливчато-серые улицы, толпы людей, спешащих куда-то даже на холсте, рыжий парень, машины и высокие дома, нагоняющие оцепенение, парень… Тэхен замирает и чувствует, что ему не хватает воздуха. В глазах темнеет и кружится голова и надо вспомнить, как дышать, но важнее этого – рассмотреть рыжего парня, что в ответ смотрит со всех стен ненавистно-знакомыми глазами, что привлекает внимание чересчур рыжими волосами и какой-то грубоватой, хитрой улыбкой. …Парень с сигаретой, парень с кружкой, парень в замызганной красками длинной футболке, сидящий за старым пианино. Парень с полотен смотрит на него  тэхеновыми глазами, улыбается тэхеновой улыбкой. А на одном из портретов у него на плече лежит чья-то чужая, но до дрожи и резкой боли в груди знакомая рука. Тэхен дышит глубоко и опирается на ближайшую стену, оказавшись лицом к лицу с самим собой. Он слишком красивый, чтобы быть Тэхеном. «Сама чёртова природа не старалась над моим созданием с такой любовью, с какой выписал меня ты», – думает Тэхен, до боли закусывая губу и не отрывая взгляд от портрета, будто пытается высмотреть в нём облик художника. - Художник-то педик, видимо, но рисует отменно. Я б и сам этого парня… – хмыкает какой-то подошедший парень. Тэхен не разбирает, знакомый он или нет, и бьёт с размаху кулаком – благо, умеет. Парень теряет равновесие, падает на пол, плюётся кровью, а вокруг – всеобщее оцепенение. Ощущение, будто все люди привыкли, и только один отделяется ото всех и возмущённо кричит, хлопая Тэхена по плечу: «Никакого насилия здесь!». Тэхен медленно переводит взгляд на подошедшего, силясь рассмотреть его за внезапно появившимся туманом перед глазами, и, опуская руку, выговаривает: «Мне нужен художник», на что парень, конечно, отрицательно мотает головой и вообще стремится вытолкнуть Тэхена из галереи, но тот и его хватает за ворот рубашки шипит всё тем же хриплым голосом: - Смотри на этот портрет. Смотри внимательно, мать твою. А теперь на меня. И парень удивлённо переводит взгляд с портрета на Тэхена, постепенно распахивая глаза всё шире, затем кивает и тащит Тэхена куда-то за собой, вглубь галереи, без  разбору кивая всем людям, расходящимся в проходе к двери. Перед комнатой он останавливается и заходит один, без Тэхена, прося подождать. И проходит минута или две, как он вылетает из комнаты какой-то снова возмущенный и немного расстроенный. - Он не хочет никого видеть. Сказал, никаких посетителей, и не верит, что пришли Вы. А Тэхен хмыкает и уверяет его, что справится сам, но уверенности в нём на самом деле хватит только на то, чтобы постучаться в дверь и в страхе убежать обратно. Ещё минута – для того, чтобы взять себя в руки. Дыхание всё ещё сбивчивое, коленки трясутся, и хочется умереть прямо здесь. Прямо сейчас единственное его желание: пусть здание взорвётся к чертям, и какому-нибудь государственному агенту захочется пристрелить его прямо здесь. Не давая себе опомниться и толком настроиться, Тэхен врывается в комнату сразу, чтобы не оставалось времени передумать. Чонгук сидит перед мольбертом спиной к двери и пишет. И Тэхен успевает разглядеть очертания самого себя, пока Чонгук поворачивается и начинает что-то очень сердито выговаривать, не вглядываясь в лицо. А потом – замолкает и смотрит невыносимо долго. Тэхен боится подойти и начинает говорить быстро-быстро, ему хочется пересказывать всё, что случилось, он пытается как можно скорее всё объяснить, потому что страшно, и от страха сжимает все. Чонгук молчит. Тэхен оседает на пол и всё ещё говорит, чересчур эмоционально и – самое главное – стараясь дышать, дышать, потому что голова кружится и пульсирует единственной мыслью: «Ответь мне хоть что-нибудь». Чонгук молчит и смотрит на Тэхена так, будто он его «вымышленный друг». Спустя полчаса Тэхен уже и говорить не может и тоже молчит, а подойти всё боится. Он весь трясется, это видно, его самого от этого выворачивает, и руки начинают дрожать, потому что хочется обнять Чонгука. Из-за двери доносятся голоса, Чона немедленно требуют к людям и ещё в какие-то места, а Чонгук стоит и смотрит, лишь изредка передёргиваясь и хватаясь за горящие запястья. В конце концов, выходить ему приходится, иначе дверь выломают, а Чонгуку больше всего не хочется, чтобы видели его Тэхена вживую, а не на портретах. Он медленно-медленно направляется к двери, и, проходя мимо Тэхена, шепчет: – Я уже думал, ты не существуешь. И Тэхен, улыбаясь первой попавшейся улыбкой, отвечает: – Я действительно не существую, когда тебя нет рядом. Чонгук уходит к людям, словно все еще не веря в происходящее, а Тэхен внезапно вспоминает дорогу к нему.