Ехидна

На следующий день Анна отпросилась у Татьяны Ивановны на два часа раньше. У неё был день рождения. Двадцать второй день рождения. В принципе, ей было всё равно, могла бы и на работе посидеть, но хотелось сделать приятное дедушке – купить какого-нибудь печенья или конфет к чаю, пусть даже постояв в очереди. И, может быть, где-нибудь выбросят в продажу дедушкин любимый болгарский компот «Ассорти». И вьетнамские бананы. Если они, как обычно, зелёные, можно будет положить их на батарею, подождать, пока дозреют, и потом съесть. И заодно ей надо было убраться подальше от места проведения этого мерзкого рок-концерта. Запирая дверь библиотеки, она искренне желала получить от судьбы праздничный подарок и нигде не столкнуться с Максом. Но судьба отнеслась к её просьбе так же, как и всегда на протяжении всей её сознательной жизни. О чём бы она ни просила, – например, чтобы мама не уезжала к отчиму в Воркуту, или чтобы их класс не посылали в поликлинику на медосмотр, когда на ней надеты старые дырявые колготки, – всё исправно исполнялось с точностью до наоборот. Макс вывернул из кабинета завхоза, таща под мышкой какую-то особо ценную аппаратуру и опираясь на костыль. «Неудобно же очень», – вдруг подумала она, подавляя желание спросить, не помочь ли ему, и поспешно отворачиваясь. – Эй, привет! – нахально окликнул он её. – Чего так рано? Тебе какое дело! – Ничего, – она отступила к стене, давая ему пройти. – Не передумали насчёт концерта, а? – Нет, – процедила она. – Жалко. Потом можно было бы у меня в аппаратной пивка попить. Мне ребята «жигуля» подогнали. Что?! Она негодующе взглянула в его зелёные глаза и увидела, как в них прыгают весёлые черти. Да он над ней издевается! А она его ещё пожалела! – Ма-аксик, ну ты где-е? – послышалось с лестницы капризное мяуканье, и перед ними возникла очередная длинноногая девица в красном ажурном топе, с белой гривой волос, доходившей практически до подола короткой кожаной юбки. – Вот вам отличная собутыльница! – прошипела Анна и, развернувшись, кинулась вниз по лестнице. Ни компота, ни печенья раздобыть ей, к сожалению, не удалось, но в булочной возле дома выбросили торты «Медок», и она простояла в очереди всего-то час, читая томик философа по имени Карлос Кастанеда – из новой партии книг, полученной ею в понедельник. Любопытно. Дон Хуан. Учение о намерении. Бредово, но… Но тем не менее её намерение обрадовать дедушку вполне удалось. Тушёнка с гречкой из его ветеранского пайка и тортик – целый праздничный пир. Дедушка весело рассказывал ей историю о том, как на фронте его рота отбила у немцев полевую кухню с такой вот кашей, когда в дверь позвонили. – О! – Дедушка вопросительно поднял седые брови. – Поздновато для гостей. Ты кого-то приглашала, Нюта? Прожив с ней всю её жизнь, дедушка до сих пор не понимал, что она просто не в состоянии кого-то приглашать на свой день рождения. Да никто к ней и не придёт, даже если б она и пригласила. – Дядя Толя, наверное, опять денег хочет занять, – раздражённо бросила она. – Сейчас я ему скажу… Дядя Толя, хорошо пьющий сосед снизу, повадился стрелять у деда деньги из пенсии на палёную выпивку. Потом он, конечно, отдавал, но Анна всё равно нервничала, опасаясь, что не отдаст, да и тётя Тома, его жена, ворчала и просила «гнать моего алкаша поганой метлой, пока он насмерть этим пойлом не траванулся». Собираясь гнать, Анна повернула ключ, отодвинула засов и распахнула дверь. И приросла к порогу. Сначала она увидела слишком хорошо знакомые зелёные глаза. Потом – три гвоздички в целлофане. И зелёный же воздушный шарик. Шарик! – Ты что здесь делаешь? – пробормотала она, ошеломлённо моргая. – Поздравляю с днём рожденья, – сказал он очень серьёзно. – То есть вас. Желаю счастья в личной жизни. Пух. – Какой ещё Пух?! – Винни, какой же ещё! Винни, Винни, – очень похоже передразнил он Пятачка из мультфильма. – Сова на горшочке писала. Давай сходим куда-нибудь, посидим? У меня блат в кафешке через дорогу, я там цветомузыку ставил в мае. Из ступора её вывел озабоченный голос дедушки: – Нюта! Кто там пришёл? С кем ты разговариваешь? – Ни с кем! – в панике крикнула она, поворачиваясь к Максиму: – Ты что, издеваешься?! – Почему издеваюсь? Я тебя… вас в кафе приглашаю. – Тогда ты пьян, что ли? – ощетинилась Анна ещё сильнее. – Да я вообще не пью! – обиженно парировал Макс. – Про пиво это я так… прикалывался просто. – Нюта! – В коридоре, конечно же, появился дедушка. – Кто тут не пьёт? Вы, молодой человек? Похвально, но кто вы? – Никто! – выпалила Анна отчаянно. – Он уже уходит! – Здрасте, – как ни в чём не бывало, отозвался этот наглец. – Я пришёл поздравить вашу внучку с днём рождения и пригласить её в кафе. Но она не хочет, поэтому я пойду. – Постойте, постойте, молодой человек! – дедушка поправил очки, пристально вглядываясь в наглеца. – Как вас зовут, и откуда вы знаете Нюту? – Меня зовут Макс… Максим то есть. И мы вместе работаем. Я – звукорежиссёр. – Как… любопытно! Нюта никогда про вас не рассказывала. Она у нас вообще… немного скрытная девочка. Но очень хорошая. – Дедушка! – не своим голосом простонала Анна. – Я знаю, – невозмутимо отозвался Макс и улыбнулся. Анна страстно мечтала провалиться сквозь землю. Немедленно! Но, увы, это намерение, хоть и очень сильное, – совсем по Кастанеде, – было неосуществимо. Тем более, что, провалившись, она могла попасть только в квартиру к дяде Толе и тёте Томе. – А меня зовут Андрей Константинович. – Дедушка был так заметно обрадован, что Анне захотелось плакать. – Проходите, молодой человек… Максим. Проходите к столу. Нюта, достань ещё прибор и поставь букет в вазу, пожалуйста. – Хорошо, дедушка, – покорно пробормотала Анна, принимая у довольно улыбавшегося Макса глупый букет и глупый шарик. Терпение! Всё равно это когда-нибудь закончится. Через час. Может, и раньше, если она будет достаточно противной. А она будет! – Откуда у вас мой адрес? – свирепо прошептала Анна, провожая Макса к столу, – хромал он сегодня меньше обычного, – и брякая перед ним на скатерть тарелку, вилку с ножом и чашку. – Ивановна сказала, – весело отозвался тот, усаживаясь поудобнее. – Я спросил, почему ты так рано ушла, а она сказала, что у тебя днюха. Ну я и выклянчил адрес. Тут же недалеко. Днюха! Ну, Татьяна Ивановна, ну, удружила… Максим с аппетитом уплетал ужин, нахваливая всё, – и кашу с тушёнкой, и самолично замаринованные дедом огурчики, – с удовольствием выслушал историю про полевую немецкую кухню и принялся подробно расспрашивать деда, на каких фронтах тот воевал. Как будто ему действительно было интересно. Вот прохвост! – Почему вы молчите, Анна? – поинтересовался вдруг прохвост. – Расскажите, какие вам книги нравятся, или фильмы. Вы видели «Горячие головы»? «Горячие головы», ещё чего! Анна готова была швырнуть в него тарелкой. – Вы с Нютой на «вы»? – немедленно заинтересовался дедушка. – Да, у нас высокие отношения, – не моргнув глазом, заявил Макс. Отвратительный прохвост! – Я не люблю современные боевики, – ответила Анна ледяным тоном. – А читаю я сейчас Кастанеду. Карлоса Кастанеду. Съел, неуч? – Судя по всему, это латиноамериканец? – просиял дедушка, всегда очень живо интересовавшийся Латинской Америкой, горячо любивший Че и Фиделя. – Из той же волны, что и Маркес? – Нет, – пробормотала она себе под нос. – Нет, это философ, – отозвался вдруг Макс, дожевав кусок торта. – Забавный, между прочим. Забавный! Прохвост не переставал её изумлять. – А где вы достали Кастанеду? – быстро спросила она. – К нам в библиотеку только что поступила новая книга… Он пожал плечами: – Один пацан дал почитать. Он прикалывается по всякой такой эзотерике. Прохвост знает умные слова?! По телевизору услышал, наверное. Под его насмешливым внимательным взглядом она вдруг вспыхнула и разозлилась теперь уже на себя. Да он же просто хочет произвести впечатление на неё и на дедушку! Да, но зачем? – А в чём заключается ваша работа, Максим? – спросил дедушка, подливая прохвосту чая. – Он терзает уши моих читателей, – злорадно откликнулась Анна. Макс рассмеялся. – Можно и так сказать. Я выставляю звук для наших рок-музыкантов, для спектаклей разных, праздников, утренников, дискотек… – По разным забегаловкам халтурит… – продолжила Анна ехидно. Тот пожал плечами и отхлебнул из чашки. – Ну, халтурю. У нас в ДК много не заработаешь, а у меня мама и брат в седьмом классе. Дедушка сочувственно покачал головой: – Тяжёлое нынче время, да. Каждый выкручивается, как может. У меня вот хоть льготы ветеранские есть. Мы с Нютой вдвоём… – Дедушка! – Анна в панике вскочила. – Пожалуйста! – Ну хорошо, хорошо… – Дед махнул рукой. – Она у меня большая умница, институт закончила с красным дипломом, но очень скромная. Никуда не ходит, только работа и дом… Анна отвернулась и поспешно начала собирать посуду. Наконец-то можно скрыться на кухне, включить воду, мыть тарелки и ничего уже не слышать! Но она слышала. – А вы где учились, Максим? – Нигде. Опять этот его смех. Что тут смешного-то? Плакать надо. Нигде не учился, надо же, лентяй! – Ну, среднюю школу только закончил. Работаю вот. Сам освоил аппаратуру, пульт. – Но вы собираетесь куда-нибудь поступать? – Да, хочу в наш политехнический, на заочное. Трепач! Учиться он хочет, видите ли! Анна со звоном составляла тарелки в сушилку, когда трепач возник в дверном проёме и прислонился плечом к косяку. – Пойдём прогуляемся? Погода отличная сегодня. – Что-о? – Господи, да прогуляемся же! Луна такая, теплынь… – Зачем?! – Ну, проветримся немножко. Не хочешь? – Что ты ко мне пристал? – отбросив всякие реверансы, зашипела Анна. – Тебе что, твоих моделек мало? – Каких ещё моделек? – Да тех, что всё время вокруг тебя крутятся! – Да-а? – Макс насмешливо вскинул тёмную бровь, и коленки у неё опять невольно задрожали – да так, что она была вынуждена ухватиться за край раковины. – Ты что, следишь за мной, что ли? Анна даже кулаки сжала от злости. – Размечтался! – Да ладно тебе, – он снова мягко рассмеялся. – Андрей Константинович говорит – тебе сегодня двадцать два исполнилось, а ты ещё ни с кем не гуляла. Дедушка, наверное, сошёл с ума! Как он может говорить такие вещи чужому человеку, да ещё этому отвратительному прохвосту? Который неизвестно зачем обхаживает её! Дедушку выспрашивает! – Ты, наверно, даже и не целовалась ни с кем? – продолжал измываться прохвост. – Хочешь, научу? Анна, как загипнотизированная, смотрела в его смуглое лицо – чёрная прядь крылом спадает на лоб, пиратские глаза лихо блестят, губы вздрагивают в усмешке. Губы… Залившись краской до ушей, она зачем-то схватила полотенце, валявшееся на табуретке, и процедила: – Вон! Убирайся немедленно вон, а не то..! – Тебя я понял, умолкаю, не то по шее получу и подвиг свой не совершу, – продекламировал этот паяц нараспев что-то очень знакомое… из какого-то военного фильма, что ли. И, подняв кверху ладонь, отступил назад. – Ухожу я, ухожу, почти ушёл, успокойся. Приятно было… познакомиться поближе. До свидания, Андрей Константинович! Пока, Ехиднушка! Запри за мной. «Убью», – подумала Анна, захлопывая за ним дверь и бессильно к ней прислоняясь. И вздрогнула. В углу прихожей одиноко болтался зелёный шарик. Два дня подряд Анна пробиралась на работу, как неуловимые мстители по захваченной белобандитами территории – озираясь по сторонам и нервно вздрагивая. Но Макса она ни разу не встретила, из чего сделала сам собой напрашивающийся и совершенно идиотский при этом вывод – он её избегает. Как будто ему вообще было до неё дело! В четверг она почти налетела на него, но вовремя замерла посреди лестничного пролёта, затаив дыхание. Макс стоял на лестничной площадке этажом ниже. Точнее, сидел на широком мраморном подоконнике. А около него топтался мальчишка лет тринадцати и жадно грыз большое жёлтое яблоко. Мальчишка был неуловимо похож на Знайку с иллюстраций к книжкам Носова – чёрный встрёпанный чубчик, огромные очки, поношенный, но аккуратный тёмный пиджачок, из которого торчали тонкие запястья. Наверное, брат-семиклассник, про которого Макс говорил дедушке, вдруг догадалась Анна. Она осторожно свесилась с перил, заглядывая вниз. Макс смотрел на братишку с непонятным выражением, которого она ещё никогда не видела на его всегда смешливом лице. Смесь грусти, раздражения… нежности. – Юрок, – негромко проговорил он, взяв парнишку за острый локоть. – Тебя точно не трогают теперь? А то смотри, я твоему Говядине могу ещё раз рыло начистить, мне не влом. Хоть и не люблю я этого. Парнишка хмыкнул, протестующе замотал головой, тут же поперхнулся яблоком и закашлялся. Макс всё с тем же выражением на лице похлопал его по тощей спине. – Его фамилия Калядин, и он меня теперь по дуге обходит. Очень широкой! – Угу, значит, не совсем дурак, – серьёзно кивнул Макс. – Ладненько. А в новом классе вообще как? Мальчик нехотя пожал плечами: – Ну, орут иногда, чтоб я заткнулся и не высовывался на уроках. – А ты не высовывайся. А, Юрок? – Макс со вздохом вытянул ноги. – Сиди себе спокойно, книжку читай. Делай вид, что ты ничего не знаешь, легче будет жить. – Хм, – строптиво фыркнул Юрок. – Но я же не из-за оценок, я же действительно знаю! Понимаешь? Почему я должен молчать? О, Анна понимала его преотлично! – Потому что люди не любят сильно умных – раз. И потому что мне влом встречать на школьном дворе твоего Говядину с хороводом других Говядин – два, – назидательно сказал Макс. – С хороводом Говядин! – прыснул Юрок. – Ты всегда как скажешь… Он взирал на брата с благоговением, снизу вверх. Тот достал из кармана куртки смятую купюру: – Вот трёха. Матери не давай, купи, что тебе надо. Юрок радостно кивнул. – Не набор «Юного химика» из «Юного техника» и не Стивена нашего Кинга, а пожрать! Понял? Всё, я пошёл, «Либиды» будут репетировать. – Он взлохматил черные вихры братишки. – Ага… Макс, а ты обещал меня в вашу библиотеку записать! Анна в ужасе присела. – Потом. – Макс, а что такое «Либиды»? – От слова «либидо», – хмыкнул Макс, слезая с подоконника и беря костыль. – В словаре посмотри! – упредил он очередной вопрос. Анна подавила нервный смешок. – Ага… А ты сегодня домой придёшь? – Не-а. Я здесь перекантуюсь, в аппаратке… Ладно, давай. Конечно, очередную девицу небось ждёт… Анна передумала спускаться к телефону и на цыпочках направилась к себе в библиотеку. Ну вот, не было печали, теперь придётся сидеть как на иголках и ждать, пока нагрянут пират с братцем. Хотя братишка пирата ей даже понравился. Она сразу почувствовала в нём родственную душу.