От обещаний к клятвам

И эти слова ознаменовали начало конца. Не осознавая своих действий, Джим встал и, сжимая рубашку Кобблпота кулаками, толкнул мужчину на диван так сильно, что пружины сдавленно захрипели. Послышался удивленный вздох Освальда, что быстро превратился в продолжающийся стон, после того, как он почувствовал на себе тяжесть чужого тела. - О Боже, - выдохнул Освальд, и его руки начали притягивать Джима ближе и ближе, - ты… Ты… Джим раздвинул ноги Кобблпота, и толкнулся своим ноющим членом в его промежность, превращая все слова в абсолютный бред. Что ж, отличный фон для происходящего сумасшествия. Он тоже был возбужден. Джим мог это почувствовать. Это должно было вызвать отвращение. Все это должно было вызывать у него отвращение, но в тот момент он мог думать только о звуках, издаваемых Освальдом и о руках, отчаянно цепляющихся за его рубашку. Тихие вздохи и стоны заполняли квартиру, и затихли они только тогда, когда Джим впился в губы требовательным поцелуем. Руки потянулись к его шее – Освальд не терял времени: потянул за воротник и принялся расстегивать пуговицы с нарастающей настойчивостью. Кончики пальцев на ключице побудили Джима начать делать то же самое: он слепо потянулся к галстуку Освальда и весьма поспешно начал его развязывать. - Джеймс, Джеймс, - мужчина тяжело дышал, глядя на него из-под полузакрытых век. Джим, наконец, одержал победу над галстуком и откинулся назад, чтобы снять расстегнутую почти до конца рубашку. - Скажи это, - бормочет Джим, обращая внимание на одежду мужчины под ним. – Снова скажи это. Он буквально сорвал с Освальда пиджак, мало заботясь о пуговицах. - Я, блять, хочу услышать, как ты это говоришь. Когда пуговицы были расстегнуты, а огрубевшие руки сняли рубашку, Гордон смог прикоснуться к бледному, дрожащему телу. - Бляяяяять, - застонал Освальд, когда Джим оставлял на его груди небольшие царапины. Пальцы ощутимо надавили на живот, опустились до пояса штанов, и Освальд задергался, чувствуя прикосновение к лобку. - Господи, блять, Иисусе, - взывал он куда-то наверх. Его голова перекинулась через ручку дивана; шея представляла собой изогнутую бледную линию, и Джим не смог удержаться от того, чтобы не попробовать эту нежную кожу на вкус. Освальд, казалось, выпал из этой реальности, когда язык Джима начал исследовать его шею, а ладонь дотронулась до напряженного члена. Складывалось впечатление, что он совершенно неосознанно сделал пару невинных движений, от которых Гордону захотелось взвыть. Тот пытался найти опору: одна нога находилась на диване, вторая – на полу, а руки были свободны - он мог делать все, что захочет, но казалось, что от волнения он мог лишь с трудом удерживать баланс. Джим раздраженно зарычал, и этот звук эхом отбился от кожи Освальда. Когда он отстранился, Освальд внезапно замер. Гордон посмотрел на него сверху вниз, пытаясь контролировать рёв в своей голове. Все вокруг вертелось на безумных скоростях, и он отчаянно не хотел это прекращать. - В кровать, - только и смог выдавить он. Челюсть Освальда медленно упала вниз. - Ты… что? Его бледная, вздымающаяся грудь покрыта красными линиями от ногтей, его шея была мокрой от слюны, и на ней начали проступать засосы. На голове у него творился абсолютный хаос, а штаны вздымались совершенно непристойно. Он выглядел окончательно развращенным. И Джим хотел большего. - Я хочу тебя, - медленно произнес он, приближаясь к лицу Освальда, - в моей гребанной кровати. Джим мог бы поклясться, что он увидел плоскую линию, отражающую сокращения сердца Кобблпота перед тем, как чужие руки ухватились за его плечи и шею, увлекая вниз в такой отчаянный поцелуй, что заставил Гордона вздрогнуть. - Пошли, - прошептал он прямо в губы мужчины, - давай. Он встал, поднимая за собой Освальда. Они неловко шли по коридору, и Джим честно пытался помнить о сломанной ноге Освальда, не переставая его целовать. Они находились уже возле двери спальни, нос наполнил стойкий аромат цветов, когда ладони Освальда невзначай сжали член Джима через штаны. Вырвавшийся из груди Джима стон почти сотряс стены. Они попали в комнату, напоминая какое-то чудное существо с переплетенными ногами и руками. Одежда ужасно мешалась, и они только больше в ней путались в попытках снять ее остатки друг с друга. Благодаря немереным стараниям Гордона, Освальд лишился, наконец, своей рубашки и упал на матрас. Свет был погашен, но комната была прекрасно освещена ночными огнями Готэма. Джим отчетливо видел Освальда; то, как тот дрожал от каждого прикосновения или как его бедра двигались ему навстречу. Когда он наклонился над Освальдом, то почувствовал, как тот выгнулся дугой под его натиском. - Пожалуйста, Джим. Прошу тебя. У Гордона вмиг пересохло во рту, его руки расстегнули змейку, и он попутно обрадовался, что не нужно тратить время на отсутствующий пояс. А затем он медленно потянул вниз. Вообще-то, он не собирался снимать все за один ход. Это можно было бы назвать случайностью. Секунду назад Освальд был оголен по пояс, сейчас же он полностью обнаженный растянулся на кровати Джеймса. - О… О Боже. Освальд посмотрел на него широко раскрытыми глазами и с выражением полнейшего изумления на лице, будто пригвождённый к кровати невидимыми руками, и ему казалось, будто он чувствовал взгляд Джима, исследующий его тело. Руки Гордона сами по себе потянулись к собственной застежке на брюках. Он заметил, что Кобблпот не сводил с него глаз, пока он стягивал штаны, белье и, напоследок, носки. И смотря на лежащего мужчину, он провел кончиками пальцев по собственному животу, всё ниже и ниже, пока ладонь не обхватила напряженный член. Освальд издал такой звук, будто уже был готов умереть, когда Джим начал размеренно двигать рукой. Член Освальда буквально подпрыгнул, и Джеймс увидел, как он сочился смазкой, которая закапала на бледный живот. Побелевшие костяшки со всей силой впились в покрывало, окончательно его смяв. - Джеймс, - взмолился он, - пожалуйста. Дотронься до меня, наконец. И Боже, как он мог проигнорировать такую просьбу? Мгновение – и он оказался на кровати, прильнув к телу Освальда. Его руки скользнули по ребрам, задержались на плечах и шее, пальцы аккуратно провели по кадыку и, в конечном счете, одна рука зарылась в мягкие черные волосы, а вторая обхватила уже мокрый член. Освальд вскрикнул и отпрянул так, как будто не ожидал этого прикосновения, вжав свое тело в кровать. Джеймс сразу набрал жесткий темп. Его руки двигались быстро, а зубы неустанно оставляли отметины на нежной коже шеи. В ушах Гордона до сих пор был слышен рев, а удары пульса отдавались болью в голове, но это его больше не волновало. Освальд изгибался под ним, он чувствовал его тонкие руки везде и сразу, словно тот не мог найти им место. Они хватали его за плечи, без остановки скользили по сильным мышцам спины. Они мягко проводили от шеи к затылку, а потом резко перемещались к его торсу и хватали за ягодицы. Прошло время, пока Джим осознал, что Освальд пытался что-то сказать. Это было довольно сложно разобрать, поэтому Джим отвлекся от ключиц партнера и поднял голову вверх, чтобы услышать его лучше. И когда он в итоге услышал, то оргазм едва не накрыл его в ту же секунду.