Pastiche

Юнги ставит чашку на подоконник и потирает переносицу. За окном чернеет асфальт и светит солнце. На улицах давно уже нет снега, температура располагает к тому, чтобы не надевать куртку, а ходить за сигаретами в одной толстовке. Во дворе растёт небольшая вишенка, никак не сладкая сакура, просто деревце с розовыми цветами. Но этого достаточно, чтобы Юнги жадно впивался в неё взглядом, сидя на подоконнике пятого этажа. Он старается не пропустить дуновение ветра, когда он срывает и кружит нежные лепестки в воздухе, роняя их после на землю. И в этом всём Юнги никак не может не видеть Чимина. Может, поначалу Юнги вычеркнул его из памяти и повседневности. Зима располагала к тому, чтобы не чувствовать, не помнить. Но не сейчас, когда всё начинает цвести и пахнуть. Юнги понемногу забывает, зачем или почему выставил Чимина за дверь, и начинает вести себя так, будто бы ничего не случилось. Он регулярно меняет простыни, убеждая себя, что, когда Чимин придёт, ему не понравится запах сигарет. За последние несколько недель ему даже удалось себя убедить в том, что Чимин действительно приходил и у них была жаркая ночь. Вот только ни тело, ни кровать этого не помнят. Но Юнги пофиг, себя тоже можно обмануть, если сильно постараться. Если сильно постараться, можно снова почувствовать горячие руки под рубашкой и губы на шее. И шёпот на ухо, что скучал. Нет, он не видит в этом сумасшествия. Просто мозгам без разницы, если им сказать: "Чимин занят, придёт попозже, подожди". И Юнги ждёт. Спокойно и без истерик. Входная дверь хлопает, и в прихожей светлеет белая башка Намджуна. Он ставит на стол две упаковки кофе и бутылку амаретто. Юнги щёлкает клавишей чайника и возвращается на нагретое место на подоконнике. - Видел, как красиво вишня цветёт? - Что, выгнал, а теперь страдаешь? - Отвали. - Перестань страдать хуйнёй и разберись, наконец, в себе. - А чем я по-твоему занимаюсь? Намджун выпивает чашку кофе с амаретто и, прихватив с собой папку со свежими текстами, собирается на выход. - Как ты со мной выдерживаешь? - Просто игнорирую твои заёбы. Пока ты пишешь тексты и музыку, меня не очень интересует, чем ты занимаешься в личной жизни. Но смотреть, как ты притягиваешь и отталкиваешь этого парня, даже мне неприятно. Я могу выслушать и поддержать, ты это и сам знаешь. Но, бля, Юнги, сколько уже можно? - Просто он сказал, что если любишь, то не гонишь. И это меня выбивает из потока мыслей и действий. Входная дверь хлопает ещё раз, и Юнги остаётся один на один с мыслями. Чимин в воображении Юнги как щенок, сладкий, весёлый и резвый. Юнги любит щенков, но больше 10-15 минут не может с ними выдержать. Он не привык к чему-то светлому и хорошему рядом с собой. Так и с Чимином - хорошо, классно, заебись, пока всё под покровом ночи или вечера. Но стоит увидеть его утром, или в свете дня, как зарождается непонятное чувство стыда. Стыдно за слабость и бесхребетность. Юнги стыдно за себя и за то, что не может с Чимином держаться за руки или ходить в кино. Стыдно за то, что может только тупо открывать дверь, и то не всегда. Стыдно за свой холод и за то, что не находится нужных слов, чтобы выразить чувства и благодарность. Стыдно за замкнутость, которая прогрессирует и не способствует их отношениям. И поэтому Юнги отпихивает Чимина на дистанцию вытянутой руки - ни обнять, ни выпустить. И ничего с этим поделать не может. И злится на себя. Юнги понимает, что кроме Чимина никто ему не шептал: "Тебя хочу, тебя" — и совсем не тело ведь имел в виду. А также помнит, сколько пробовало до него достучаться, и что никому из них не удалось и трещины сделать. А Чимин стену проломил. И ласкал живое тело, ничем не прикрытые нервы. А Юнги со страха и непривычки выставил его за дверь. Юнги хватается за сердце и ждёт, пока боль утихнет. Он ложится на диван и смотрит в потолок, тихо-тихо нашёптывая: "Я скучаю, я соскучился, приходи". На другом конце города точно так же лежит Чимин и шепчет: "Позови меня, позови, я приду". Но он понимает, что Юнги этого не сделает. Чимин думает, что он нахрен этой ледышке не нужен, даже не представляя, что тот стал наконец таять. У Чимина есть Тэхён, который ласково гладит по голове и шепчет, что всё пройдёт, что сердце не болит долго никогда. И Чимин старается в это верить. Только всё равно тревожно за этого придурка, даже зная, что за ним приглядывает Намджун. Он вертит телефон в ладони, а руки так и чешутся набрать сообщение. Три часа ночи. Юнги держит телефон на животе и чувствует вибрацию, которая щекочет рёбра и сознание.