Под белым снегом декабря

Следующий день встретил меня морозным, но ясным утром. Сверкающий в лучах солнца снег так и призывал расслабиться и ощутить наступление грядущих праздников. Забыть обо всём и окунутся в какофонию предновогодней суеты, что всецело царствовала в магазинах и на улицах. Прекрасная зимняя сказка, но... — Проклятье! — выругался я, чуть не повторив вчерашний трюк на льду. — Чёрт! Я опаздываю. Несясь малым ураганом по улицам, я не замечал ничего вокруг. Единственный праздник, который я сейчас признавал — последний день экзаменационной недели. Учитывая, что мне удалось сдать заранее сегодняшний экзамен на твёрдую четвёрку, можно было так не спешить. Но мало ли что стукнет в буйную голову препода, который не выносит опоздания и на секунду? Так и оценки лишиться можно. Такие мысли преследовали меня, пока разгорячённое тело преодолевала оставшиеся расстояние до университета. Проспав, я сильно волновался. Но оказалось напрасно. Словно солнце, что выходит из-за туч после непогоды, так и мой сегодняшний день отличался от вчерашнего. Каким-то неведомым чудом мне не просто удалось успеть на последний экзамен, но ещё и пребывающий в добродушном настроении преподаватель повысил мне оценку на один балл. Пятёрка и освобождение от занятия? С этим-то тираном? — Да! — громко прокричал я, вылетая из университета не в просто приподнятом настроении, а с чувством истинного счастья. Подумать только, уже была середина декабря, и до Нового года оставалось меньше двух недель. Меньше двух недель, а у меня уже закрыта сессия! И это с теми преподавателями, что были в этом полугодии? Это просто нереальное везение! Посмотрев на яркие небеса, я даже на мгновения поверил, что стал там любимчиком. Счастливо засмеявшись, я не спеша направился по заснеженным улочкам. Не скажешь, что недавнее чудо внесло в меня хоть каплю праздничного настроения. Но мне и просто радости хватило. Так что ближе ко второй половине дня, на работу я заявился в отличном настроении назло всем Жаннетам, Сюзаннам и прочим невменяемым личностям. В этот раз я взял с собой туфли на низкой платформе. Хоть правая нога ещё саднила после вчерашнего падения, мне с лёгкостью удавалось лавировать между столиками и не хромать. Казалось, окрылённый победами я могу горы свернуть. Правда это длилось всего пару часов. Уже ближе к вечеру усталость вновь взяла верх и хромота вернулась. Но это не испортило моего фееричного настроения. За окном уже давно потемнело и до конца моей смены оставались считанные десятки минут. Я как раз заканчивал вгонять в краску типа, посмевшего меня шлёпнуть по мягкому месту, когда заметил, что появился новый посетитель. Подняв ещё сверкающий гневом взгляд, я неожиданно встретился с дерзкими карими глазами вошедшего мужчины. Кивнув мне, Ник вальяжно прошествовал к своему вчерашнему месту у окна. Преодолев охватившее меня оцепенения, я снова перевёл взгляд на свою красную от стыда жертву. — Эт-этого больше не повториться, — мямлил себе под нос провинившийся. Незаметно для всех, я резко схватил вилку со стола и со смачным звуком вонзил в находящееся перед бедолагой блюдо. — Надеюсь, ты меня понял, — прошипел я на ухо побледневшему посетителю. — А теперь кушай, не обляпайся. Вид отвалившейся челюсти несостоявшегося маньяка крайне позабавил меня. Поэтому отойдя от него, я спокойно направился к недавно пришедшему человеку. Уже подходя к Орлову, я заметил насмешливое выражение его лица. «Чёрт! — мысленно выругался я. — Значит, он всё заметил». Не слишком вдохновлённый этой мыслью, я с дежурной улыбкой нахально уточнил: — Чем могу быть вредна? — И тебе привет, маленькое чудовище, — нисколько не смутился он. — Доводишь посетителей до обмороков средь тьмы ночи? — Только этим и промышляю, — хмыкнул я и, незаметно для себя перейдя на «ты», добавил: — Кстати, ты моя нынешняя жертва. — Какая честь! — Сомнительная! Поэтому радуйся, пока жуётся, — заметил я, поднося ручку к блокноту. — Итак, чем меня сегодня нагрузишь? — Нагружу? — деланно удивился он. — Можно подумать ты хоть что-то успел вчера съесть из того, что заказал. — Это верно, — довольно хмыкнул Ник, откидываясь на спинку кресла. — Одна импульсивная особа лишила меня капитального ужина, своими креативными полётами и выходками. Почувствовав, как от этой заявки предательски нагреваются мои щёки, я нахмурился. — Хочешь сказать, что я тебе должен... должна ещё и за вчерашний ужин, а не только за такси? Сделав паузу и ещё раз пройдясь по мне пристальным взглядом, Орлов нахально ухмыльнулся: — Да. Представив тот заоблачный счёт, что он вчера впустую оплатил, мне стало дурно. Такому студенту как я, придётся не одну пару лет копить деньги, чтобы оплатить это безобразие. Видно все эти мысли ярко отразились на моём лице, так как проницательный мужчина неожиданно откинул голову и рассмеялся. — Нет, можешь не волноваться, — видя, как накаляется от стыда моё лицо, проговорил он сквозь смех. — Я с тебя денег не возьму в любом случае. Расплачиваться ты будешь иным способом. Клянусь, я не знаю, почему первой пришедшей на ум мыслью была именно эта, но... Его странные взгляды, скользящие по моему телу и то, что он сказал о деньгах... Если расплачиваться не наличными и чеками, то чем тогда? Натурой? Осознав последнюю мысль, я вздрогнул. В тоже мгновение вся краска резко отхлынула от моего лица, а глаза снова начали метать молнии. Ещё один! Да что мне так везёт на них сегодня?! Увидев мою реакцию, Ник снова рассмеялся. И хоть его смех был мне приятен, само его наличие сейчас давало неслабое испытание моей покалеченной психики. — И снова нет, — уже с сожалением заметил Орлов, когда смех хоть немного отпустил его. — Но ход твоих мыслей мне нравится. Так что ты только скажи и... — Ещё чего! — рявкнул я, от чего многие посетители тут же перевели на меня удивлённые взгляды. Быстро натянув на лицо дежурное спокойствие, я расстроенно прошипел: — Тогда чего ты хочешь взамен? — Чего я хочу?.. — медленно протянул он, словно смаковал на вкус эти слова. — Как знать. Ник склонил голову на бок и хитро улыбнулся мне. — Я хочу, чтобы ты сейчас и в последующие дни составляла мне компанию в этом ресторане. Да, и ещё ты позволишь мне провожать тебя до дома, — он задумался. — А ещё ты будешь всегда отвечать на мои вопросы. Не выдержав, я бросил блокнот на стол и, подняв руки, задорно щёлкнул пальцами: — А польку-бабочку для тебя не станцевать, мой господин? Или лучше сразу канкан? Довольно улыбнувшись, он ласково прошептал: — Извини, но я предпочитаю стриптиз. Вздрогнув, словно от удара, я быстро схватил блокнот со стола. — Извращенец! — возмущенно прошипел я. — Лучше говори, что ты сегодня будешь не есть. — Сегодня я не съем тебя, — хмыкнул Ник. — Но это будет лишь в том случае, если ты будешь ласковым чудовищем и скажешь, что согласна на все мои условия. Хоть какой у тебя может быть выход? — Что, так любишь побеждать? — не выдержал я. — Этого не любят только неудачники. Так что? Прикрыв глаза и сделав глубокий вздох, я решился. — Ладно. Я буду составлять тебя компанию, когда у меня будут заканчиваться смены. Провожание и вопросы тоже включены в данный прайс-лист. Может теперь ты сделаешь свой заказ?! Улыбнувшись, Орлов стал напоминать мне кота, объевшегося сметаны. Тем не менее, заказ он сделал. И то, что сегодня он был в четыре раза меньше вчерашнего списка, лишь подтвердило мою догадку о недавнем издевательстве. Я уже собирался отходить, когда услышал: — Забудь, что уже время далеко за шесть и возьми себе полноценный ужин. Разумеется, я плачу. Мысль о том, что за меня будет расплачиваться мужчина, отнюдь не польстила мне. Но... месть бывает разной. — Меня эти женские штучки не волнуют, — бросил я, после чего опомнившись, добавил: — Хорошо. Я закажу себе всё, что захочу. Но учти, от этого твой кошелёк не пополнится, а ещё больше исхудает. — Как мило, — снисходительно хмыкнул мужчина, поправляя не требующую этого золотую запонку. — Но боюсь тебя расстроить. Я не пользуюсь кошельками, а только кредитками. Ничего на это не ответив, я направился к стойке и передал заказ, успев дописать туда пару дорогих блюд. — Извращенец, — недовольно бубнил я себе по нос. — Стриптиз ему ещё подавай. Да счас! Прямо возьму, запрыгну на стол и станцую. Внезапно я уловил на себе удивлённый взгляд бармена, который явно слышал мои слова. — Что, и ты хочешь посмотреть на мой стриптиз? — разозлился я. — Извращенец, — зло прошипев эти слова, я бросил в ошарашенного бармена ручкой. После этого вооружившись новой, я пошёл обслуживать остальных клиентов. Мне оставалось принять заказы у пары столиков. Большая стрелка отсчитывала последние минуты моей работы, что не могло ни радовать меня. Обслуживая клиентов, я постоянно ловил на себе внимательный взгляд Ника. Когда это происходило, он изображал на лице заинтересованность в моих действиях. Учитывая, что это было всего лишь кривляние, я старался реже обращать на него внимание. Так и сейчас. Стоя спиной к нему, я старательно принимал новый заказ, когда мой взгляд случайно скользнул по ближайшей картине. Моё сердце пропустил удар, сжавшись в груди. Картина находилась под стеклом и, увидев отражённый им зал, я на мгновения забыл, что нужно дышать. Хоть отражение и было расплывчатым, мне всё равно удалось разглядеть в нём Орлова. Да и как иначе, если он внимательно смотрел на мою спину. И всё бы ничего, но его взгляд... Пара хищных глаз взирала на меня с изучающим и в тоже время задумчивым выражением. Создавалось такое впечатление, что он видит меня насквозь и просто думает, что ему со мной делать. Учитывая, что его лицо при этом ничего не выражало, мне впервые стало страшно в обществе этого человека. — Девушка. Девушка, с вами всё в порядке? — всполошился мой посетитель, но я не ответил. Чувствуя, как последние краски сходят с моего лица, я увидел, как Ник резко посмотрел на картину и наши взгляды встретились. У меня начала кружится голова, так как я по-прежнему не дышал. Орлов же тем временем сокрушительно покачал головой, так, словно только что поймал меня на чём-то предосудительном. Я задыхался. — Девушка! — уже громче позвал меня клиент. Я из последних сил оторвал взгляд от злосчастной картины. Меня трясло. Сделав пару прерывистых вдохов, я всё же перевёл взгляд на посетителя. — С вами всё в порядке? — подозрительно повторил он свой вопрос. — Конечно, — улыбнулся я. — Просто эта картина произвела на меня неизгладимое впечатление. А ведь правда! — О, так вы увлекаетесь искусством? — обрадовался клиент, а я впервые посмотрел на то, чем «увлёкся» минуту назад. На белом полотне были нарисованы разные кляксы, мазки, линии... Одним словом, картину нарисовал кто-то из дурдома. И, учитывая, что она висит здесь, то этот кто-то явно приходится родственником хозяину данного заведения. Другого объяснения появлению этой мазни в таком месте, я не смог найти. — Это же картина известного художника! Её оригинал стоит пять миллиардов долларов! — Сколько?! — охнул я. Нет, ну есть ли после этого мозги у человечества?! Да я в детстве и то красивей рисовал! — Понимаю ваше изумление, — авторитетно кивнул пожилой мужчина. — Я и сам удивляюсь, как такой шедевр может стоить так дешево? С трудом удержав себя, чтобы не пощупать дяде лоб, я тихо вздохнул. Мне уже хотелось уйти, когда мужчина спросил: — Вот любопытно, что такая юная леди как вы, смогли разглядеть в этом творении? Счастье? Радость сквозь страдания? Весеннюю зарю? Поймав на себе горящий интересом взгляд посетителя, я мило улыбнулся и честно ответил: — Смерть. Заметив, как нижняя челюсть дяди начала работать в аварийном режиме, перестав закрываться, я развернулся и пошёл отдавать заказ. По дороге я усиленно избегал встречи с взглядом Ника. Хоть что-то и подсказывало мне, что даже если я на него посмотрю, то не увижу уже того ледяного и расчётливого взгляда. Это всё равно, что на мгновение увидеть лик чудовища в привычно-безмятежных водах озера. Вот оно было здесь, а вот его уже нет. Мои руки с силой впились в бархатный блокнот, чтобы не было видно, как они дрожат. Отдав последний заказ, я увидел, что моя смена окочена. И это не доставило мне радости. Мужественно вздохнув, я всё же заставил себя принести заказ Ника и поставить перед ним. Сходив второй раз за своим, я с радостью плюхнулся на противоположное сидение. — Что Золушка, рабочая смена у «мачехи» закончена? — не дал мне перевести дыхание Орлов. — Да, Крёстная, закончена, — не остался я в долгу, по-прежнему не решаясь смотреть на своего собеседника. — Так что ты можешь начинать и взмахами своей волшебной палочки превращать мою жизнь в сказку! До меня донёсся лёгкий смешок. — Что, прям здесь и махать своей «волшебной палочкой»? — невинно уточнил собеседник. На мгновения потеряв нить разговора, я впервые поднял взгляд на Ника. Встретившись с его вызывающим взглядом, до меня только сейчас дошло его значение слова «палочка». Отчаянно залившись краской, я в ужасе простонал: — Господи, Ник, какой же ты извращенец! Собеседник на это ничего не ответил, лишь хитро улыбнулся. Видно он радовался, что я наконец-то посмотрел на него. Постойте-ка, а не этого ли он добивался этим разговором? — А что это за досада скривила твоё прекрасное личико? — словно зная мои мысли, невинно уточнил Орлов. — Ты знаешь! — обиделся я. — Может быть, — не стал отрицать очевидного собеседник. Наблюдая, как я с аппетитом накинулся на вкусную еду, которую и не мечтал отведать, Орлов, наоборот, не спешил притрагиваться к своей. — Так как тебя зовут? — неожиданно спросил он. Помня про одно из его условий, я уже успел морально подготовиться к новой роли, под кодовым названием «Шахерезада». — Кристиана. У той кто так меня назвала сильные проблемы со вкусом, — пожал я плечами. «И с головой!» — мелькнула ехидная мысль. — Но я больше люблю, когда меня зовут Крис. — Значит, Крис? — уточнил Орлов и что-то в его взгляде изменилось. — А не слишком ли это мужское имя? Не заметив никакой перемены в собеседнике, я просто пожал плечами. Мне казалось, что теперь мой новый знакомый устроит мне настоящий допрос — имеет право. Но... он меня удивил. Было заметно, что после каждого моего ответа, Ник словно всё больше терял интерес к моей персоне. Задав ещё пару вопросов обо мне, он резко сменил тему на нейтральную. «Но... это же к лучшему?» — почему-то усомнился я. И хоть разум охотно подтвердил это, на душе как-то стало неприятно. Интересно, почему? Впрочем, остаток этого вечера прошёл отлично. Постепенно, разговаривая на совершенно неожиданные темы, мы и не заметили, как успел пройти час. К этому времени я вволю успел посмеяться над парой случаев из жизни знакомых Ника, которыми он веселил меня. В ответ мной были рассказаны не менее забавные истории из моей студенческой жизни, что крайне позабавили Орлова. Даже спускаясь по проспекту пешком, — в этот раз я сумел переодеться, надеть джинсы и пуховик, — мы продолжали весёлый разговор. Удивительно, но Ник оказался приятным собеседником. Мне с ним было легко. Не было необходимости постоянно закрывать паузы в разговоре. Не волновало меня даже тогда, когда я начал говорить откровенные глупости, за которые обычно меня бы на смех подняли. А Ник только спокойно улыбался и кивал. Незаметно для меня, мы быстро добрались до моего дома. Уже стоя перед Ником на крыльце, я машинально посмотрел на наручные часы и рассмеялся. — Что? — удивился Орлов. — На моих часах сейчас ровно двенадцать, — веселился я. — Ах, вот оно что, — ухмыльнулся Ник. — Если ты хочешь потерять сейчас свою «туфельку», то... — Нет-нет, — запротестовал я. — Хватит с нас и тебя. — Заметив вопросительный взгляд собеседника, я пояснил: — Ты забыл у меня вчера свою дублёнку. Ой, вернее — это я забыл... забыла её тебе отдать. Если хочешь, я могу прямо сейчас за ней сбегать и... — Не стоит, — спокойно остановил меня он. — Пусть пока она побудет у тебя. Я её потом как-нибудь заберу, — хитро заметил Ник. Поправив новую дублёнку, он медленно начал уходить. Дойдя до ближайшего поворота, он развернулся и, заметив меня всё так же стоящего под лёгким снегопадом, хитро улыбнулся, прежде чем скрыться из виду. Поздно опомнившись, я недовольно поморщился. Но это было уже притворство, так как мне понравился сегодняшний вечер не меньше, чем день. Забавно, но если первые пару дней на новой работе ползли для меня со скоростью улитки, то оставшиеся пролетели как ветер: так же быстро и незримо. Плавно лавирую между столиками, я уже не обращал внимания на ненавистную обувь. Со многими девушками коллектива я успел построить хорошие отношения. Не то, чтобы они стали моими друзьями, но и посторонними тоже не были. Рассказывая подруге по утрам обо всём этом, мы славно с ней веселились. Впрочем, был один момент, о котором я Кристине не говорил. И этот момент звался «Ник». Странно, но ещё со школы я обычно всё рассказывал подруге. Не было такого, чего я бы утаивал от неё, а тут... Стоило мне подумать о том, чтобы рассказать всё ей, как сердце неприятно сжималось, и я отчётливо ощущал, что не хочу о нём ни с кем говорить. Это стало чем-то моим. Личным. Хоть, по сути, и говорить было не о чём. Орлов каждый вечер заглядывал в «Чёрное сердце». Причём точно узнав время окончания моей смены, он приходил ровно за пять минут до этого. Право же, хоть часы сверяй! Я с ним приятно проводил время за разными беседами, чаще всего шутливыми, но и словесные баталии не исключались. После того как мы ужинали, он постоянно провожал меня к подъезду, по-прежнему отказываясь забирать свою вещь. Как бы я ни кривил душой, но нужно было признать, мне всё больше нравилось проводить время с Ником. Хитрый взгляд, острый ум и постоянное язвление с подколками... Да, с ним было не до скуки. Так что ближе к концу этой недели я уже и сам не замечал, как всё чаще поглядывал на часы в ожидании скорейшего наступления вечера. А когда приходил Ник, то я весело отбрасывал волосы назад и под пристальным взглядом Орлова подходил к нему, говоря новую колкость. Идя же одним из вечеров рядом с ним, я сделал для себя очередное открытие — во мне всё больше зарождалось новогоднее настроение. А этого вот уже как пять лет не было. Тут же сказав об этом Нику и попытавшись объяснить, в чём это выражается, я заметил, как он мягко улыбнулся. — Это прекрасно, — негромко прошептал он тогда и неожиданно осторожно притянул меня к себе за талию. Моё лицо оказалось совсем рядом с его. Расширив глаза, я ощутил, как моё сердце резко пустило в галоп. Во рту пересохло. Всё что я мог — это смотреть в его изучающие глаза. Казалось, он полностью парализовал моё тело. И один лишь разум пришёл в неописуемый ужас. Ведь я не девушка и... и... Это невозможно! Во мне мгновенно сцепились сотни противоречий, о существовании которых я даже не подозревал. Ник же, удовлетворённо понаблюдав за мной, аккуратно отстранил меня, сказав: — Осторожно, ты чуть не упала в открытый люк. Медленно, словно во сне, я опустил глаза. И правда! Если бы Ник вовремя меня не притянул к себе, то следующий мой шаг был бы уже в темнеющий круг в асфальте. Потрясённо поблагодарив его, я тогда быстро вернулся к беседе. К сожалению, легче от этого мне не стало. Ведь больше всего меня тогда потряс не шанс провалиться под землю в буквальном смысле слова, а те мысли и чувства, что обуяли меня. Я... я что и вправду думал в тот момент о поцелуе? С мужчиной?! Нет, это невозможно. Это бред! Примерно такие мысли преследовали меня до сегодняшнего дня. Даже сейчас разнося заказы, меня не покидали противоречивые внутренние споры. Уже ближе к вечеру, устав от этого, я подумал о том, что все эти мысли не имеют никакого смысла. Ведь сегодня последний день недели, когда я заменяю свою подругу. Уже завтра я исчезну из жизни Ника, как этот зимний снег исчезнет по весне: бесследно и необратимо. Так о чём тогда здесь думать? Тяжко вздохнув и отмахнувшись от странной боли в сердце, я грустно продолжил выполнять свои обязанности. Вечер начался строго по расписанию и так же пришёл мой ожидаемый посетитель. Заметив, как Ник скептически стряхивает со своих чёрных волос снежинки, я резко отвернулся. Дождавшись, когда глупая улыбка покинет моё лицо, я лишь тогда присоединился к нему. Этот вечер проходил так же, как и все до него: весело, приятно и спокойно. Ник рассказывал мне об одном удивительном городе в Японии, в котором ему довелось побывать. Несмотря на странное чувство печали, что скрывалось за моими улыбками, мне удалось расслабиться и насладиться его рассказом. После этого тема разговора вышла на личные предпочтения. Тут уж я всласть язвил со своего собеседника. — Ладно-ладно, — фыркнул Ник. — Сейчас я послушаю о твоих увлечениях, и мы решим, что более забавно. — Нет, — замотал я головой. — Ведь ты мне ещё не рассказал о том... о том, что ты не любишь или терпеть не можешь. Да, точно! — обрадовался я быстрым переводом темы. — О том, что я не люблю? — с каким-то странным выражением переспросил Ник и внимательно посмотрел на меня. — Я не люблю... когда мне врут, — неожиданно холодно окончил он. Ощутив, как моё сердце в груди резко подпрыгнуло, я титаническими усилиями смог удержать спокойствие на своём лице. При этом всё моё тело резко напряглось, и по нему заскользили неприятные волны дурного предчувствия. — И больше всего я терпеть не могу, когда это нагло делают мне в глаза, — негромко продолжил он, чуть прищурившись. — Таких людей я просто презираю. Вздрогнув, я почувствовал как его слова, словно пули, прошивают моё сердце насквозь с немыслимой болью. С трудом сделав судорожный вздох, я заставил себя слабо улыбнуться. — Кристиана, вернее Крис, а что ты думаешь о таких людях? — спокойно спросил он, словно его и вправду интересовал мой ответ. С другой стороны, я ни разу не оплошал. Он не может знать, что я парень. Это абсолютно точно. А значит, его просто интересует мой ответ. — Я... — не в силах заставить себя посмотреть ему в глаза, я потянулся за стаканом сока. — Я не знаю, что о них думать, — соврал я, ощущая, как в глубине души у меня зарождается чёрное презрение к самому себе. К своей ничтожности. Ведь уж мне, постоянно врущему ему, стоило бы знать ответ на этот вопрос. — Понятно, — прозвучал спокойный, даже холодный голос. — Тогда может теперь ты расскажешь мне о своих интересах и увлечениях? Что тебе нравится и что не нравится? Расскажи. Чувствуя, как паника во мне нарастает титаническими скачками, я быстро посмотрел на своего собеседника. От этого мне легче не стало — он с холодом во взгляде внимательно рассматривал моё лицо. «Проклятье! — мысленно выругался я. — И что мне теперь делать? Конечно, о моих увлечениях можно рассказать и правду. Частичную. Ту правду, что может соответствовать моему нынешнему статусу, но... у меня в голове нет ни одной путной мысли!» Поняв, что больше так не могу, я резко встал. — Прости... Я... мне нужно... — от паники мне не удалось даже слова сложить в простое предложение. На лице Ника застыло удивление. Не в силах больше оставаться здесь и минуты, я, смотря ему в глаза, машинально соврал: — Мне плохо... Нужно принять таблетки... Я скоро вернусь, — стоило последним словам сорваться с моих губ, как я развернулся и быстро покинул роскошный зал. «Я ничтожество», — билось у меня в голове, пока я спешно переодевался. Представляя, как Ник по-прежнему сидит в зале и ждёт меня, я быстро выскочил через чёрный ход и направился по другой улице домой. Моё сердце с болью билось в груди. Голова раскалывалась от элементарного, но сильного осознания своей ничтожности. Я бегом преодолевал улицы. И трудно было сказать в эту зимнюю ночь, где было холоднее: на улице, при температуре минус двадцать пять или у меня в груди, где душа, казалось, превратилась жидкий азот.