Принцесса и Волк

Ее глаза — как два тумана, Полуулыбка, полуплач, Ее глаза — как два обмана, Покрытых мглою неудач. («Портрет». Н. Заболоцкий)

Кроваво-алые лучи закатного солнца пробирались в додзе* сквозь приоткрытые седзи*, окрашивая белую рисовую бумагу в более насыщенный и яркий цвет. Скрип деревянных половиц сопровождал каждый шаг Хинаты. Она отрабатывала удары на жестком и тяжелом мешке, порядком потрепанном после долгих тренировок. За двойными ударами кулаками следовал удар коленом или голенью на среднем уровне, после чего все повторялось, и так несколько раз без остановок. Мешок раскачивался из стороны в сторону все сильнее с каждым ударом, поэтому Хинате приходилось прерываться, чтобы уравновесить его. Оступившись, после удара ногой, девушка на секунду потеряла равновесие и отошла на несколько шагов от снаряда, стараясь устоять на ногах. Тяжело дыша, она стерла пот со лба и, вобрав в легкие побольше воздуха, вновь принялась избивать грушу. Ее гложили мысли об отце. Она давно привыкла к такому отношению, к этой холодности, к этому немому упреку в его глазах. Нет. Все не так. Хината все еще не могла понять, почему он недоволен ей. Разве она недостаточно старается? Разве ему мало того, что она проводит дни в тренировках, чтобы возглавить клан? Неужели он не видит в ней преемника? Даже спустя столько лет… Нет. Хината не грустила из-за этого. Но у нее была злость. Злость и скрытый гнев, который она могла выпустить только на тренировках, избивая мешок до тех пор, пока руки могут подниматься. Удар. Еще удар. Секунда передышки, и по груше вновь прошлась пара ударов. «Чем он недоволен? Почему он не хочет видеть того, как я стараюсь? Если он меня настолько ненавидит, то почему не отослал прочь?!». Стиснув зубы, Хината, вложив все силы, нанесла удар ногой по верхнему уровню, примерно в область головы или шеи, смотря какой рост у предполагаемого противника. «Я больше не собираюсь ему ничего доказывать, но и не отступлю так просто. Теперь не отступлю». Вновь несколько несильных ударов достигнули своей цели, и Хината рухнула на деревянный пол, пытаясь отдышаться. Мокрая от пота форма неприятно липла к телу, а теперь, когда она сидела на полу, по телу прошелся холодок, что принес вечер. Положив руку под голову, девушка легла на бок, смотря усталым взглядом на рдеющие седзи и на деревянный лаковый пол, от которого слабо отражался свет. Усталость, свалившаяся так внезапно, буквально приковывала к земле, усыпляя, но нужно было хотя бы добраться до дома. Да, нужно вставать. Нехотя, Хината сначала села на колени и, когда голова перестала кружиться, встала на ноги. Коса растрепалась, да и ее обладательница была весьма потрепанного вида. Вздохнув, она вышла из зала, закрыв дверь, и, найдя кроссовки у входа, взяла их в руки, направившись домой босиком. Каменные дорожки были холодными, а вот газон, что рос сбоку от них на удивление приятным и все еще теплым. Вернувшись, она незаметно проскользнула в ванную комнату, взяв с собой чистую футболку и шорты. Встав под горячий душ, Хината прогрела уставшие мышцы, к сожалению для себя отметив, что перестаралась — кожа на ладонях и костяшках пальцев покраснела, а кое-где и вовсе стерлась. Намочив волосы, девушка намылила их приятно пахнущим шампунем. Руки щипало, поэтому Хината постаралась побыстрее закончить с душем. Завернув волосы в полотенце, создав своеобразный тюрбан, она оделась и направилась в свою комнату. В коридоре было темно, однако света, проникающего из комнат сквозь двери, хватало, чтобы не запнуться ненароком. — Одзё*, — столкнувшись с Хинатой, Неджи учтиво поклонился. — Вы только что из душа? — Да, — она слегка улыбнулась, глядя на брата. Дома он не носил черную повязку, что скрывала его зеленую татуировку — знак члена Побочной ветви Бьякко-гуми. Возможно, через пару лет он набьет себе татуировку и на спине, как делают якудза. — Лови, — шатен кинул в руки брюнетки небольшую пачку молока. — М, спасибо, — слегка удивившись, ответила Хината. Ей все еще было не совсем привычно видеть такую заботу и доброту, но это, безусловно, было приятно. — Как прошел ваш день? — Ничего необычно, Неджи-ниисан. А как твой? — После университета пришлось разобраться кое с кем, но это не заслуживает внимания, — парень еле заметно улыбнулся и, поклонившись еще раз, направился дальше. Подумать только, а ведь еще каких-то пять лет назад он терпеть ее не мог и, не то что не признавал госпожой, он ее и за человека то не считал. Впрочем, так делали многие, не только Неджи или Побочная ветвь клана. Якудза не нужны слабаки, и этот урок Хината, к счастью, освоила быстро.

***

Хиаши начал тренировать свою дочь еще когда ей не исполнилось и десяти. Он хотел научить ее всему, что знал, воспитать настоящего бойца и якудза. Возможно, он просто хотел сделать из нее некий идеал, который создавался в его голове при мысли о новом главе Бьякко-гуми. Было бы лучше, если бы Хината родилась мальчиком. Она была бы сильнее, выносливее и не такой мягкосердечной. Тогда из нее могло выйти что-то дельное, а так… Так Хиаши корил себя за то, что родился раньше своего брата-близнеца. Хизаши был ничуть не хуже, а его сын стал настоящим самородком. Не каждое столетие рождается столь способный ученик, который хорош как в учебе, так и в драке. Его манеры и умение вести переговоры восхищали, а техника ведения боя удивляла и потрясала, чего нельзя было сказать о Хинате. Тренируя ее, Хиаши понял, что она негодна для должности кайчо. Даже ее младшая сестра показывала более высокий уровень и твердый характер, который просто необходим для главы. Хината слишком походила на мать: такая же добрая и такая же слабая — так решил для себя Хиаши Хьюга. Тренировки с Неджи для Хинаты были, пожалуй, самым тяжелым испытанием. Его ненависть к Главной ветви появилась внезапно. Однажды, когда его отец отправился на встречу с другой группировкой под видом Хиаши, его подстрелили, и он умер, не добравшись до больницы. Хиаши винил себя в смерти брата, как и Неджи. Он считал, что, если бы Хиаши отправился сам, то его отец остался бы жив. Хизаши пожертвовали, потому что он из Побочной ветви. После того случая парень пытался отыграться на Хинате, вымещая всю злобу на нее во время спаррингов. После каждой такой тренировки Хината приходила вся в синяках и полностью без сил. Это продолжалось недолго, потому что однажды Отец сказал, что его старшая дочь ни на что не годна, после чего посвятил свое свободное время тренировкам Ханаби. Он хотел сделать из нее нового кумичо, такого, которым, по его мнению, никогда не стала бы Хината. Такое отношение отца, особенно после смерти матери, ранило. И очень глубоко. Для себя Хината решила, что ни за что не сдастся. Она будет продолжать тренировки. Одна. Она будет стараться изо всех сил, будет воспитывать свой характер, станет его закалять. Она сделает все, чтобы доказать себе, что она что-то может, что она — это не пустое место, как думает отец. «Я обязательно стану человеком, достойным уважения. Я покажу тебе, отец, как сильно ты во мне ошибался». Не сразу, но постепенно она становилась сильнее, смелее, увереннее в себе. У нее была цель, и было с кого брать пример. Неджи, когда узнал, что Хизаши добровольно поехал от имени главы на переговоры, умерил свой пыл и изменил свое отношение к Главной ветви Бьякко-гуми, а также к Хинате. Он согласился помогать ей с тренировками и стал более учтив, за что в душе девушка была благодарна. Сколько слез, крови и пота она пролила за все эти годы на тренировках, да и не только. Да, раньше Хината была слабой и нередко плакала, сдавалась, когда что-то не получалось и пыталась убежать от собственных проблем. Она терпела издевки от брата, от отца, от бывших одноклассников в младшей школе, которые не упускали возможности довести девочек до слез. Но теперь все изменилось. Она изменилась. Хорошо бы ее отец однажды это заметил.

***

В субботу, проснувшись утром пораньше, Хината надела школьную форму и, захватив портфель, вышла из комнаты. Зайдя на кухню, она встретилась с остальными членами Бьякко-гуми. — Одзё! — Доброе утро, Одзё! — Вам хорошо спалось? — послышалось со всех сторон. — Доброе, все было нормально, — она улыбнулась, проходя к своему месту за столом. Ее негласный телохранитель (или даже нянька) Ко вовсю корпел над завтраком для всех. На этот раз был рис и рыба — простенько, конечно, но, если быть честным, Ко — не самый лучший повар, а рыба и рис у него получались довольно неплохими. Хохету и Ироха вовсю обсуждали предстоящую встречу с другой бандой, попутно используя не самые цензурные выражения, однако это было привычным для всех утром. Девушка взглянула на свои руки: мазь от ссадин, которую она нанесла вчера перед сном, помогла, и ранки стали затягиваться. — Постарайтесь сегодня, Одзё, — поставив перед Хинатой тарелку с рисом, пожелал Ко. — Да, — отчего-то девушка не хотела покидать свой дом. Какое-то неприятное предчувствие, похожее на волнение, смешанное со страхом, возникло в груди, однако оно было списано на усталость. Да, это из-за усталости. В школе, собственно, как и обычно не было ничего интересного и увлекательного. Обычные будни школьницы, которую стараются избегать из-за слухов о ее происхождении. Девушки любили посплетничать и приукрашивать, а также они были ужасно трусливы, поэтому мало кто решался разговаривать с Хинатой. Ей это, кстати сказать, даже нравилось. Она с самого детства была не очень общительной и многословной, что только увеличивало количество слухов. Парни также старались обходить ее стороной, но уже из-за Неджи. Он нередко участвовал в драках, да и его татуировка на лбу пугала катаги*. Как только уроки закончились, Хината направилась к главному клубу, которым официально владел Хиаши Хьюга. Неофициально у него, конечно, было намного больше заведений и других способов заработка. Но, поскольку Хината все еще была несовершеннолетней, ей поручали только легкие дела. Забрать документы и счета — одно из таких легких дел. Днем клуб не работал, поэтому она с легкостью могла пройти внутрь, не привлекая особого внимания. — Одзё! — воскликнул молодой мужчина. — Хиаши-сама предупредил, что вы придете. — Да, я пришла за документами. — Хорошо, я сейчас принесу их, — администратор прошел по лестнице на второй этаж к своему кабинету. Хината, поставив свой портфель на высокое крутящееся сиденье у барной стойки, стала дожидаться его возвращения, осматривая интерьер уже давно знакомого ей места. Окон как таковых не было, были лишь небольшие форточки на верхнем этаже, через которые все же проникал дневной свет. Большой просторный зал для танцев, сцена в самом конце, несколько кабинок, что помещались в углублениях стен, были обставлены мягкой мебелью. На втором этаже было много столиков для тех, кто предпочитает попивать напитки не за барной стойкой. Место навевало воспоминания, ведь она, вместе с матерью часто бывала здесь в детстве. Пока взрослые работали и решали свои насущные проблемы, Хината играла в одиночку и развлекала себя самостоятельно. Обычно это было просто исследование каждой комнаты, которое, включив воображение, легко превращалось в погоню за преступником, а в случае Хинаты это было скорее попытка преступника скрыться от полицейских. Улыбнувшись от этих воспоминаний, девушка перевела взгляд на второй этаж, туда, где находился администратор. «Его долго нет». Хината поднялась наверх и, подойдя к двери, открыла ее. В небольшом коридорчике, в котором были две двери: кабинет администрации и гостевая, было темно, даже больше, чем в клубе. Прислушавшись, Хината не услышала ничего, что показалось весьма странным. Пройдя пару шагов, она открыла дверь в кабинет, но не обнаружила никого внутри. Свет над рабочим столом, на котором лежала стопка бумаг, был включен, и Хината решила подойти поближе. Взяв в руки документы, она пробежалась глазами по напечатанным буквам. Это было именно то, что ей нужно. Пожалуй, не стоит дожидаться того мужчину. Зачем? У нее ведь есть то, за чем она пришла. Только она собралась развернуться и направиться к выходу, как что-то ударило ее по голове. Сильная тупая боль поразила ее, а картинка перед глазами стала темнеть, оставляя только неяркие цветные вспышки. «Черт!» — прежде чем рухнуть на пол, подумала она.