Принцесса и Волк

And if I cried unto my mother No she wasn't there, she wasn't there for me.* (The Pretty Reckless — Under The Water)

В затылке раздавалась тупая ноющая боль. Хинату мутило, голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. «Что за черт?» — только и успела подумать она, прежде чум услышала шум, что создавали голоса людей. Она различала некоторые обрывки фраз, такие как «Что произошло?», «Похитители сбежали», «Она без сознания». Хьюга попыталась пошевелиться, но только усугубила свое положение. Казалось, еще немного и ее вырвет. Она негромко простонала, прижав ладонь к голове, чем привлекла внимание какого-то парня. — Эй, ты как, в порядке? — брюнет присел возле нее и помог приподняться. — Мм, угу, — промычала девушка, пытаясь унять тошноту и боль в голове. Единственное, что ей сейчас хотелось либо потерять сознание, чтобы ничего не чувствовать, либо провалиться в сон. — Нужно отвезти ее в больницу, — сказал, судя по голосу, какой-то мужчина. — Да, — парень поднял Хинату на руки и куда-то понес. В глазах у нее все плыло, но она все еще была в состоянии различить звук полицейской серены и мигающие красно-синие огни. «Оками» — пронеслось у нее в голове, когда ее посадили в салон полицейской машины. — Вы как? Вы помните, что произошло? — обеспокоенно спросил один из полицейских, сев на переднее пассажирское сидение. Хьюга слабо кивнула, зажмурившись от вновь нахлынувшей боли. — Мы отвезем вас в больницу и зададим несколько вопросов, если вы не против. Она вновь кивнула, подумав про себя: «Лучше оставьте меня где-нибудь на обочине, чертовы волки». Не хватало, чтобы еще отец узнал о том, что она попала в лапы полиции. За это он ее точно по головке не погладит, да и не стоит ухудшать и без того плохую ситуацию. Будет лучше позвать Ко. Он, в отличие от Хиаши, хотя бы выполнит то, что скажет Хината и не будет ее попрекать за это. Да, лучше позвать Ко. В больнице, после того как доктор обследовал Хинату и сказал, что у нее небольшое сотрясение и пару дней стоит отлежаться, он также обработал ее ссадины на руках, видимо, решив, что она получила их во время похищения. Девушка не стала разрушать его догадки. Далее за работу принялись служители закона. Они спрашивали стандартные вопросы, вроде «Как вас зовут?», «Где вы живете?» и прочие. Девушка отвечала с явной неохотой и недовольством, порой умалчивая кое-что, ссылаясь на сильную головную боль. — Ваши родители могут вас забрать? — спросил мужчина, закончив с необходимыми для бланка вопросами. — Нет. — Кто-нибудь может вас забрать? — Да. Мне нужен телефон. — Держите, — мужчина протянул свой сотовый, однако Хината не торопилась брать его в руки. Все-таки брать что-то из рук Оками, да еще и телефон — было как-то странно и даже дико для якудза. — Я… Лучше воспользуюсь телефонным аппаратом. Мужчина кивнул, и брюнетка, аккуратно встав с кушетки, на которой сидела, прошла к телефону. Набрав нужный номер, она стала ждать, считая гудки. Первый. Второй. Третий. — Слушаю, — из трубки послышался суровый мужской голос. — Ко, это Хината, — первым делом начала она. — А, Одзё! — его голос заметно смягчился, словно он разговаривал с ребенком, хотя, вероятно, для Бьякко-гуми Хината была чем-то вроде общего чада, о котором все заботились и старались помогать по возможности. За это она была им безгранично благодарна. Однако, как бы этого не хотелось и ей самой, она давно уже не ребенок, поэтому обращение вскоре к ней потребуется совершенно иное. Она потребует это. — Уже так поздно, почему вы задержались? Мы волновались. — Ко, здесь Оками, — тихо произнесла она, поглядывая, чтобы никто не подслушал ее разговор. — Когда я пошла за администратором клуба, эти ублюдки меня вырубили и привезли на какую-то пожарную станцию, вроде. Какой-то парень вызвал полицию. Мы в городском госпитале, но меня не отпустят без родственника. Не говори об этом отцу, Ко, и забери меня отсюда, — девушка стала говорить грубее, —, а то меня уже тошнит от общества этих Волков. — Я понял. Подождите еще немного, я скоро буду на месте. Повесив трубку, Хината развернулась и, не смотря вперед, сделала шаг, столкнувшись с каким-то парнем. Испугавшись, она отшатнулась назад, а в голове промелькнула мысль: «Не мог же он слышать то, что я сказала?». — А, вы в порядке? — спросил ее брюнет, осматривая ее, видимо, на наличие травм. Неужели он это из-за столкновения? — Да, простите, что толкнула вас. — Ах, это, не волнуйтесь, мы уже как-то сталкивались. Я спрашиваю, как ваша голова. Вы были без сознания, когда я вас нашел. Вот теперь все стало более-менее понятно. Этот парень был как раз тем, кто ее нашел и вызвал полицию. Мда, повезло же ей с ним встретиться. Или нет? — Я в порядке, — поспешно ответила она, оценивающе взглянув на парня еще раз. — Но… Вы сказали, что мы уже сталкивались? — Да, это было пару дней назад в парке. Я вывернул на дорожку и не заметил вас, — брюнет говорил спокойно, словно это не он был виноват в том столкновении. Почему-то это не понравилось Хинате. Да и вообще парень выглядел чересчур надменно на ее взгляд, словно он лучше других. Ей определенно не нравились подобные люди, может, потому что в детстве она нередко подвергалась нападкам с их стороны. Тот же Неджи (хоть и его отношение изменилось со временем) или другие дети считали себя лучше и считали, что им все дозволено. Хината была уверена, что этот парень как раз из такого типа людей. — Ох, вот как… — девушка, кажется, припоминала нечто подобное, однако в тот раз она совершенно не обратила внимания на него. Лучше бы и в этот раз она сделала то же самое. Неловкое молчание, возникшее между ними, стало напрягать, поэтому Хината постаралась закончить разговор побыстрее. — Что ж, до свидания. — А, да, до свидания. Отойдя подальше, девушка на миг закатила глаза, возмущенная поведением парня. Хотя, казалось бы, что он такого сделал, что она так отреагировала? Но для Хинаты было достаточно интонации, с которой он говорил с ней. В его голосе не было ни заботы, ни беспокойства, впрочем, они девушке особо нужны не были, однако его высокомерный вид вкупе с каким-то бесцветным, усталым голосом, словно его утомлял сам факт того, что ему приходиться разговаривать с кем-то вроде Хинаты, немного раздражали. Становится не по себе, когда собеседник обращается с тобой, как с какой-нибудь букашкой на дороге. Первое впечатление о брюнете девушка для себя определила. Собственно, брюнет тоже не был в неописуемом восторге от нее (это было написано у него на лбу). Счет один-один. Вернувшись на относительно удобную кушетку, Хината, уперев локти о колени, опустила голову на руки, закрывая глаза. Ей было нехорошо. Она пыталась убедить себя, что это из-за полицейских, но это была не правда, во всяком случае не вся. Хинату все еще трясло после похищения. Отвратительное сосущее склизкое и холодное чувство сковало ее живот, словно черная дыра. Тошнота подступала к горлу, но тут же исчезала прочь, не принося столь желанного облегчения, только неприятный осадок. Для Хинаты, конечно, не впервой иметь дело с преступниками, да и не только похищения она видела за свои годы жизни, однако, когда это случилось с ней, все стало видеться в несколько ином свете. Ее провели и вырубили, а она ничего не смогла с этим сделать. Зачем тогда она столько тренировалась? Для чего было все это? Все эти слезы, травмы, полученные на тренировках, упреки, изнуряющие упражнения… Зачем она так старалась, если не смогла даже защитить саму себя? Ей было плохо, но хуже всего было от этих мыслей, что навязчиво лезли в голову. Как же ей нужна чья-то поддержка, родной человек рядом, который может приободрить ее, сказать, что все будет хорошо, что все ее старания не напрасны. Хинате не хватало матери. Она всегда могла на нее положиться. Мама выслушивала ее, утешала, успокаивая, давала советы, обнимала, когда Хинате было одиноко. От воспоминаний о матери на сердце у Хинаты стала чуть теплее, однако осознание того, что столь дорого ей человека больше нет рядом, возвращало ее к прежнему состоянию. На душе скреблись кошки, но Хината решила перебороть это ощущение. Нельзя поддаваться негативным мыслям. Она должна выглядеть так, словно ничего не случилось. С ней все в порядке. Все в полном порядке. В порядке. Если повторять это, как мантру, то, быть может, она поверит в это и сама? Ко, как и обещал, вскоре приехал, однако минуты ожидания, проведенные в больнице казались Хинате часами. Хотелось поскорее убраться подальше отсюда. Приехать домой, смыть с себя всю грязь и просто лечь спать, чтобы этот день уже наконец-то закончился и как можно скорее. Усталость свалилась на ее плечи огромной тяжестью. Когда Ко договорился обо всем с полицейским, Хината уже ждала его у входа. Сев на заднее сидение черной тонированной машины, девушка прислонилась головой к прохладному стеклу, мужчина же занял водительское кресло и, заведя мотор, легко тронулся с места. Колеса почти бесшумно катились по асфальту, неяркий свет уличных фонарей и фар то и дело мелькали в окне. Ее взгляд скользил по блестящим крутящимся дискам, что принадлежали проезжающим мимо машинам, что усыпляло и без того уставшую девушку. — Одзё, — нарушил тишину в салоне водитель, посмотрев через зеркало на брюнетку. — Нужно рассказать о случившемся кумичо Хиаши-сама, — Ко сжал руль сильнее, нахмурившись. — Эти подонки должны понести наказание. — Я сама поговорю с отцом, — ответила девушка. Ей не хотелось этого, по возможности, она бы и вовсе избежала этого разговора, однако делать что-то за спиной у собственного отца как-то неправильно, а в случае Хинаты еще и опасно. В скором времени все могло бы зайти слишком далеко, что даже могло дойти до юбитсуме*. Брюнетку передернуло от мысли об этом, но, несмотря на то, что она пыталась заменить мысль об этом чем-нибудь другим, ей в красках представлялось то, чем все могло бы закончиться, если она откажется говорить с отцом. Но ей все равно придется сделать это. Немного смелости ей не повредило бы, вот только где ж ее достать? Прикрыв глаза, Хината потерла прохладной рукой ушибленный затылок, наивно полагая, что это поможет приглушить боль. Вернувшись домой, первым делом девушка сняла испачканную форму и отправила ее в стиральную машинку, а сама залезла под теплый душ. Долго, правда, наслаждаться теплом ей не довелось, потому как голова вновь закружилась, и Хинате пришлось закончить водные процедуры раньше. Надев домашнее сиреневое кимоно (специально, чтобы угодить отцу), она стала дожидаться отца, сидя в гостиной. Телевизор она не включала, и только тиканье настенных часов нарушало тишину. Хината тщательно обдумывала каждое слово, которое собиралась сказать во время разговора. Когда отец вместе с остальными членами Бьякко-гуми вернулись, она, перенервничав, прикусила свой большой палец до посинения, после чего стала тревожно бродить взад-вперед по комнате. Дождавшись, когда Хиаши останется один, девушка подошла к двери его комнаты. — Отец, могу я с тобой поговорить? — глубоко вздохнув и собравшись с силами, негромко спросила она, смотря на свои руки, сцепленные в замок. — Это не может подождать до завтра? Уже поздно. — Нет. — Входи. — Да, — аккуратно и практически бесшумно отодвинув дверь, Хината вошла внутрь, поклонившись, тем самым выразив свое почтение, и столь же осторожно закрыла за собой фусуми. Сев на колени, она расправила кимоно, и чуть склонила голову, уставившись на руки отца, сложенные на коленях. Все лучше, чем смотреть ему в глаза. — О чем ты хотела поговорить? — без лишних церемоний холодно спросил мужчина. Содрогнувшись от того, как он произнес эту простую фразу, Хината, сглотнув, терпеливо рассказала о похищении, все еще стараясь не смотреть в глаза отцу. С виду казалось, что мужчина не особо заинтересован в разговоре, однако его внимательный взгляд, буквально испепеляющий девушку, говорил об обратном. Закончив рассказ, Хината низко склонила голову (почти касаясь пола лбом) и произнесла: — Мне очень жаль, что я доставила эти неудобства семье. — Ты не способна справиться даже со столь простой задачей? — его голос пророкотал, словно гром во время грозы. Вздрогнув, девушка проглотила подбирающийся к горлу ком. — Я, — она запнулась на секунду, пытаясь произнести еще что-нибудь, — я сожалею… — Возвращайся в свою комнату, — перебив, отрезал он, и только тогда девушка посмотрела на него: вздутые на висках вены и сведенные вместе брови устрашали, но хуже всего был взгляд. В его глазах была ледяная, пробирающая до костей злоба. Не в силах произнести и слова больше, Хината поклонилась и, встав, вышла в коридор. Глаза тут же застлала пелена слез, отчего брюнетка заморгала и, не разбирая дороги, направилась в свою комнату. Хорошо, что она не встретила никого из членов семьи. Ей не хотелось бы. Чтобы ее видели в таком виде. Зайдя в темную прохладную комнату, она задвинула дверь и сползла вниз, упав на колени. Дышать стало труднее, а горло сковывало неприятное ощущение, которое никак не проходило. Учащенное рваное дыхание наполняло комнату, но Хината держалась, чтобы не зарыдать. Она не должна плакать, ведь она не маленькая девочка. Нельзя плакать по пустякам. «Но это не пустяки. — подумала она, заморгав вновь, — Почему отец и сейчас зол на меня? В чем моя вина? Мама…». Обхватив себя холодными дрожащими руками за плечи, брюнетка шмыгнула носом. Отец, конечно, стал жестоким не по своему желанию. Его должность обязывала к этому, да и потеря жены сказалась на нем. И все же Хината не могла понять, почему он всегда недоволен ей. Уже давно она прекратила попытки добиться его уважения, но теперь в ее глазах он потерял свой прежний статус. Уважения к нему не было. Появилось презрение. «Мама… Как мне тебя не хватает… Мама…». Слезы катились по ее щекам, и она, прикрыв ладонями лицо, завалилась на пол, дрожа.