Звезда моя.

Глава 4 ПЕРВЫЙ ВЫХОД Официальное приглашение. Вычурное и серьезное. Получив его, Зарк усмехнулся. Теперь он имеет важную должность при дворе, и его будут приглашать на приемы именно так, с подчеркнуто вежливым уважением. Уровень предполагающегося визита требовал от него соблюдения всех формальностей нового статуса, а поэтому он не мог явиться на празднество один. Антерэс прошелся изучающим взглядом по обоим замершим перед ним юношам. Каждый из них был хорош и привлекателен по-своему. Канпиец даже подумал, не взять ли ему сразу двоих рабов, но потом рассмеялся собственным размышлениям. Это был бы серьезный вызов двору, который еще не успел свыкнуться с мыслью, что, почти дикарь, наемник, вдруг станет вельможей, который требует к себе соответствующего отношения и уважения. Так кого же ему выбрать? Варица или птенчика? Оба смотрятся весьма достойно: смазливые мордашки, изнеженные тела… И тут Зарк вспоминает, не смотря на покорность, манеры Варица оставляют желать лучшего. Серьезность же приглашения вынуждала отнестись к посещению дворца со всей тщательностью и осмотрительностью. Это будет первый прием Антерэса в роли вельможи, и он должен выглядеть на нем со всем возможным достоинством. - Ты поедешь, - заявил хозяин после основательных размышлений, указывая на Каирида. Лицо того просеяло радостью. Его соперник мгновенно помрачнел. Раб был облачен в лучшие одежды, мало чем уступавшие костюму самого канпийца, и украшен ошейником с золотой цепью, второй конец которой крепился к поясу хозяина. Уже перед самым выходом из особняка, Зарк вдруг остановился и внимательно посмотрел в лицо птенчика. Тот смутился и опустил глаза, боясь выдать, насколько он рад тому, что господин выбрал именно его. - Иди, одень сетку, - стало результатом внимательного изучения. Парсианец удивленно захлопал глазами, но выполнил распоряжение беспрекословно. И только скрыв свое лицо за непроницаемой для глаз завесой, юноша позволил себе по-настоящему счастливо улыбнуться. Господин предпочел оставить тайну его лика себе! Он не захотел, чтобы кто-то увидел его, и в тоже время, он ведет его именно на придворный показ… Дела службы вынудили Антерэса явиться во дворец гораздо раньше времени приема, в связи с этим и по высочайшему соизволению, он оставил Каирида в покоях правителя, прикрепленным к тому же кольцу на стене, что и дети Никиди. Сам поверенный присоединился к владыке Гладуарда в зале совещаний. Оба советника были уже здесь. Не смотря на явную натянутость взаимных отношений, все трое обменялись самыми дружественными репликам и улыбками. Сэльфиар вышел к ним через балконные двери. - Что ж, господа, оказался прав я, а не вы. Несколько листов были почти брошены правителем перед советниками. - Таргван все же имеет дерзость таким вопиющим образом нарушать наши границы и влиять на наши внутренние дела. - Что это? – Осторожно поинтересовались придворные мужи, рассматривая брошенное им, словно кости голодным собакам. - Допросные листы одного таргванского упрямца. Видите, на них даже остались капли крови. Читайте и вам все станет ясно. Советники с явной брезгливостью взялись за предоставленные им на обозрение отчеты. Снаружи донесся какой-то гул, который можно было расценить, как приветственный. - Прибыл, - сделал вывод Дартан и опять вышел на балкон. Антерэс последовал за ним. Их взгляды тут же ушли к горизонту, туда, откуда доносился радостный шум толпы. Сам дворец правителей Гладуарда, хоть и находился в центре столицы, но был размещен в обширном саду, совершенно скрывавшем его от городской суеты и жизни обывателей, так что вокруг величественных чертогов обычно царили покой и умиротворение, приукрашенные садово-парковыми изысками. Балкон, на котором стояли Сэльфиар и его верный вассал, располагался на главном фасаде дворца и позволял наблюдателям пробиться взорами к самым воротам сада, в которые упиралась стройная линия подъездной дороги. Окованные створы распахнулись и впустили в запретные пределы несколько весьма пышных повозок, которые неспешной процессией направились ко дворцу. - Посол? – Уточнил у Дартана поверенный. - Он, - кивнул повелитель. - Ваши подданные встречают его таким шумным восторгом, - тонко улыбнулся Антерэс. - Вероятно, он опять устроил демонстрацию своей баснословной щедрости. Швырял в толпу золото и камни. Чернь это восхищает, - довольно равнодушно отозвался сын рода змея. – Но чтобы умилостивить меня, ему придется предложить что-нибудь более серьезное. - Мой повелитель, полагаете, что он захочет парсианских зверьков увести с собой? - Разумеется. Иначе, зачем ему появляться здесь лично, если можно было ограничиться очередным просительным посланием? Но я втяну его в суету праздничного приема и не позволю настаивать долго и серьезно, - усмехнулся правитель. Посол Каргафа со своей свитой довольно медленно преодолевал путь, ведущий ко дворцу. Даже в движении их повозок было нечто вызывающе вальяжное. Повелитель фыркнул, передернул плечами и вернулся в зал совещаний, Зарк неотступно следовал за ним. - Так что скажите, господа советники? – Обратился к придворным мужам Дартан. – Это вас достаточно убеждает? - Вы в очередной раз поразили нас своей мудростью и прозорливостью, - ответил на это советник по делам Запада. - Хотя этим должны поражать меня вы, - раздраженно бросил на это льстивое заявление Сэльфиар. – Так что мы теперь должны предпринять? Угроза вторжения в наши земли Парсиана оказывается чрезвычайно реальной. - Не думаю, мой повелитель, - отозвался советник по делам Востока, - что Никиди решиться ослаблять свою военную мощь, перенаправляя войска на бросок к Таргвану. Судя по последним, поступающим оттуда, сведениям положение Парсиана близко к катастрофическому. Войска Офиргана при поддержке Каргафа заняли столицу… Сын рода змея сел на трон и откинулся на спинку. - Нам с вами хорошо известно, что это абсолютно ничего не значит. Сердце Парсиана совсем не столица, а священный город. Если захватчикам удастся завладеть им, только тогда можно будет пророчить Парсиану падение. А к разгрому столицы все шло настолько очевидно, что Никиди, бесспорно, успел убрать из под удара все, что представляло там хоть какую-то ценность. - Вы так полагаете? – Несколько удивился Лаланиши. - В этом я опираюсь на исторические примеры. Книга «Сто царств» полна непревзойденной мудрости и ценнейших сведений. И из истории Парсиана очевидно, что данная тактика применялась ими не единожды. Умари потому и построен в легкодоступной долине на пересечении важнейших торговых путей, что в особых случаях его можно использовать, как приманку, для слишком удачливого врага. В этом Никиди похож на ящерицу. Его попытались зажать в угол и схватить, а он протянул врагу свой слабозащищенный, но весьма аппетитный хвост. Когда же захватчики вцепились именно в то, что им столь ловко предлагалось, оно было отторгнуто, как ненужный орган. Скромный трофей остался в распоряжении завоевателя, тогда как сам ящер смог ускользнуть. Столицу просто отдали на разграбление. Это отвлекло и задержало врага. К тому же большие трофеи развращают воинов, а завоевания в виде роскошных жилищ лишают армию желания двигаться дальше. - Мой повелитель, - подал голос Антерэс, вставая по правую руку от трона, - я предполагаю, что все же это Таргван планирует прийти на помощь Парсиану, а не наоборот. Наш нейтралитет развязывает им руки и их силы почти не участвуют в военных компаниях Цеттера, поэтому я считаю более верным рассматривать возможное развитие ситуации именно таким образом. - В действительности не так уж и важно, кто из них решится воспользоваться нашими перевалами для переброски своих сил, - произнес в ответ на это правитель Гладуарда. – В любом случае мы не должны этого допустить. Я намерен переправить к границе с Таргваном военные части из лагерей под столицей и из трех расположений канпийского направления. - Мой повелитель, но любое передвижение наших войск к границам будет воспринято всеми, как нарушение нейтралитета, - заявил Сохвар. - Это всего лишь внутреннее передвижение незначительных частей для укрепления внешних пределов, никто не посмеет поставить нам это в вину. Кроме того, мы не собираемся делать это так уж открыто. И, в конце концов, с ситуацией, в которой всем нашим врагам и союзникам известны наши малейшие передвижения, а мы все узнаем с огромным опозданием, пора заканчивать! Чем у нас занята курьерская служба срочных донесений? - Любая служба, даже отлажено работающая, может потерять свое лицо, когда ее мудрого руководителя сменяет менее прозорливая личность, - проговорил Зарк. - Что ты имеешь в виду? – повернулся к нему Сэльфиар. - Только то, что внезапная смена руководства в столь напряженное время явно не пошла на пользу делу. - Мы обсудим это с тобой, - мрачно пообещал сын рода змея, а затем снова обратился к советникам. – Так есть ли у вас еще обоснованные возражения против моего предложения? - Мне тоже подобные передвижения представляются весьма неуместными, - проговорил Мбада. – В это неспокойное время нельзя ослаблять ни одной границы. Пока неизвестно, откуда на нас вознамерится напасть враг, и даже кем будет этот самый враг. Оставить столицу беззащитной – совсем на дальновидный поступок. Ваше сравнение поведения Парсиана с хитрой ящерицей очень поучительно, но нашу столицу никак нельзя назвать таким вот не очень нужным хвостом. Это сердце Гладуарда. - Полагаю, и нам стоит пересмотреть свою военную тактику в этом отношении, - недовольно бросил на это Дартан. – И взять эту идею на вооружение. - Но только не в этот раз. Столица и народ к подобному совершенно не готовы. - Господа советники напрасно переживают относительно ослабления военного присутствия в направлении Канпии. – Подал голос поверенный правителя. – Я готов поклясться собственной жизнью, что мой народ не сделает ни единого действия, которое бы было направлено против Гладуарда. Земли же самой Канпии все так же безжизненны и безлюдны. Ни одному существу не пройти по ним так, чтобы смерть не постигла его в течение нескольких часов. Более того, наша армия готова принять участие в любой военной компании по первому же приказу. - Канпийская армия? – Хмыкнул Курбани. – Сборище оборванных беженцев? О, да. Это серьезная военная поддержка. Глаза Зарка мрачно блеснули и впились в говорившего. - Во-первых, - Сэльфиар оперся подбородком о согнутую кисть, - в нашем положении любое боеспособное подразделение – важное дополнение к основным силам, которые еще и собрать нужно. Во-вторых, если они и остальными будут оцениваться именно, как неорганизованный сброд, нам это только на руку. Их передвижения никого не заставят заподозрить нас в тайных военных сборах. Более того, я сам собираюсь вернуться в горный дворец, чтобы быть ближе к происходящему. - Зачем? – В один голос воскликнули оба советника. - Я намерен участвовать в великих молебнах, которые планируется устроить в честь божеств гор и победы в поднебесных святилищах, - усмехнулся правитель. - Лично? – Уточнил Лаланиши. – В такое время? - И что же? Разве я не верховный жрец? - Разумеется. Но насколько оправдано сейчас покидать столицу, и к тому же вознамериться остановиться столь близко от неспокойных границ? - Сила богов защитит меня там лучше, чем в любом другом месте, - заявил Дартан. – К тому же, вы ведь, на самом деле, несклонны верить, что Таргван осмелится вторгнуться в наши земли. Значит, ваши опасения беспочвенны. - Я считаю, что покидать сейчас столицу - это лишить себя возможности полно и всесторонне владеть ситуацией. - Для Гладуарда достаточно, если полно и всесторонне ситуацией будите владеть вы, господин Сохвар, и господин Курбани. Я же поддержу силы моей страны, заручившись благосклонностью богов. Согласитесь, это не менее важно. На этом все, господа. Надеюсь увидеть вас на сегодняшнем приеме. Оба советника встали со своих мест, поклонились и вышли. - Знаешь, Зарк, ты и Курбани подали мне прекрасную идею, - улыбнулся сын рода змея, глядя на все еще недовольное лицо своего поверенного. – Ведь можно любую часть войска замаскировать под кочующие банды и с легкостью маневрировать их передвижениями на глазах у всех, да еще под видом активной борьбы с этой обычной напастью неспокойных времен совершать неожиданные военные переброски. - Я рад, мой повелитель, что оскорбление моего народа господином советником принесло хоть какую-то пользу, - мрачно отозвался Антерэс. - Господина гордеца так задели эти слова? Умерь свой пыл. Не в твоем положении воспринимать это так остро. - Мой повелитель изволит намекать на то, что отсутствие у меня статуса правителя не дает мне право встать на защиту чести моего народа? – Вскинул голову канпиец. - Только этого нам еще и не хватало. Ты – мой поверенный по особо важным делам. Так ведь? Ты у меня на службе, значит, и думать в первую очередь ты должен о своем долге передо мной, и именно на это направлять все свои силы, а не обращать внимание на незначительные уколы завистников. Дартан покинул трон и опять вышел на балкон. Пышная процессия повозок посла уже достигла парадного подъезда, и была покинута своими седоками. - Так что ты хотел сказать на счет службы, оставленной мудрым руководителем? – Повернулся к Зарку повелитель, когда тот подошел. - Я хотел предложить вам вспомнить, насколько меньше нареканий их работа вызывала у вас тогда, когда ими руководил ныне отстраненный и сосланный Ипта. - Вот что, - протянул Сэльфиар. – Но мне кажется, он и сейчас не на дурном месте. Во всяком случае, он и там смог оказать Гладуарду неоценимую услугу. Ведь это часть под его командованием поймала нашего драгоценного шпиона? - Именно так, мой повелитель. И все же, как это ни прискорбно, но мирное время проходит. Для нас грядет война, а в такой обстановке опытных военачальников следует держать подле войска, а не в затерянной глуши в роли ловцов контрабандистов. - Ты прекрасно знаешь, почему так получилось. В этом виноват он сам и никто более. - Мой повелитель, но, может быть, подумав и все взвесив, вы решите, что время опалы все же прошло, и что он нужнее здесь, чем… - Чем на границе с Таргваном, которая в любой момент станет кровавой? - Перебил его Дартан. – Нет, я не думаю. Напротив, я считаю, что присутствие там столько опытного военачальника очень своевременно. - Учитывая имеющиеся в его распоряжении силы и возможности, ничего существенного даже в самой критической ситуации ему сделать не удастся, тогда, как располагай он более внушительными частями, его подлинный талант проявился бы более ярко и эффективно. Каждому ведь свое. Кто-то умеет командовать малыми летучими отрядами, а у кого-то несомненное призвание управлять большими подразделениями войск. Господин Ипта относится как раз ко вторым, и это гораздо более редкое качество, чем возможность правильного использования малых сил. - Хорошо быть твоим другом, Зарк, - вздохнул Сэльфиар, - на твою поддержку всегда можно рассчитывать. Но если я верну его и дам ему тоже место, Нафы устроят какую-нибудь демонстративную выходку неподчинения. И как бы мне не хотелось уничтожить весь их строптивый род, у меня для этого, к сожалению, пока недостаточно сил. Они же могут пойти и на крайности, учитывая сейчас количество наших внешних врагов и неспокойность всей обстановки. Я не хочу их дразнить. - Мой повелитель, господин Ипта совсем не рвется снова занять место главы курьерской службы. С гораздо большим удовольствием он занял бы полностью военную должность, раз уж подходит пора битв и сражений. И я полагаю, что командование силами, которыми вы намерены собрать для перемещения к границе с Таргваном было бы ему как раз по плечу, а державе на пользу. Думаю, что он с успехом справится как с организацией сбора войск, так и с процессом их перемещения, расставления и общего командования. - Что ж, Зарк, я ценю то, что ты хоть и пытаешься помочь другу, но не забываешь и про интересы Гладуарда, соблюдая в этом правильный баланс. Хорошо. Считай, что я внял твоему совету, и Ипта будет назначен командующим этой небольшой боевой группировки. - Благодарю вас, мой повелитель, - поклонился Антерэс. - Право, не за что. Я действую исключительно в интересах своего государства. В роскошных покоях правителя, которые должны были навевать лишь мысли о неге и блаженстве, сидели три узника, прикованные цепями к одному кольцу. Тиарина и наследный принц Парсиана, забравшись на кровать правителя, забились в самый дальний угол, чтобы быть подальше от ненавистного птенчика. Тот опустился прямо на пол, не выказывая в отличие от них ни страха, ни недовольства своим положением. Парсианцы долго хранили молчание и делали вид, что не замечают друг друга, и все же принцесса не выдержала. - Жаль, что ты еще жив, безродный щенок. Хотя, такие, как ты, умеют подлизываться в мерзком стремлении выжить любой ценой. - Вы напрасно пытаетесь меня обидеть, принцесса,– спокойно ответил на это Каирид. - Мое положение настолько лучше вашего, что мне стоит вас пожалеть. А подлизываюсь я или нет, какое это имеет значение, если я всего лишь незаметная букашка? Вы же совсем другое дело. Вы - надежда и гордость страны, и эту гордость здесь открыто и безнаказанно топчут и насилуют. Так что это мне стоит удивляться и сожалеть, что вы все еще живы, что вы все еще терпите этот позор и издевательства, а не предпочли этому каждодневному унижению достойную смерть. - Ты - мерзкая тварь! – Воскликнула Тиарина. – Еще смеешь меня попрекать тем, что я жива?! Я бы давно прекратила все эти оскорбительные издевательства и спокойно ушла в мир иной, если бы не мой брат. Я не могу оставить его одного на растерзание этому похотливому животному! - Ушли бы вместе, - усмехнулся птенчик. – Все равно ему больше не взойти на трон Парсиана, а так бы вы в меньшей степени разбили сердце своему милостивому отцу. Достойная смерть гораздо меньше огорчит вашего родителя, чем такое унижение его царской крови в ваших насилуемых телах. - Ядовитое ты отродье, - бросила на это принцесса. - Миарт вернется в Парсиан и займет его трон. Я в это верю! Отец не оставит нас здесь, а вот твоя судьба - сгнить в этом притоне разврата. - Возможно, принцу и удастся вернуться, и все будут свято хранить тайну о том, что местный правитель вытворял с его юным телом, но когда придет время надеть на него корону, и для этого он предстанет перед богиней Феродин, она не даст ему своего благословления, потому что плоть его была лишена трепета невинности мужчиной. Неминуемый позор падет через это на весь Парсиан, ибо все откроется, - и раб даже позволил себе рассмеяться. - Я ненавижу тебя, подлая тварь, - прорычала Тиарина. – Ненавижу! – И она даже попыталась ринуться к своему обидчику. - Не надо, сестра, - удержал ее Миарт. – Он прав. Он ведь прав. Нам было бы лучше умереть. Своим унизительным положением мы только позорим отца и страну. - Не смей так думать, - и принцесса крепко обняла наследника. – Мы выберемся из этой ужасного места. Отец нас спасет. Твоя невинность будет сохранена. - Неужели еще есть, что спасать? – Усмехнулся Каирид. – Удивительно. Правитель Гладуара еще не испробовал его жарких глубин? - Развращенное отродье! Эти мерзкие утехи только для таких проклятых и безродных, как ты! Его никто не тронул, потому что я боролась за него. Это ты готов подставить себя под кого угодно, лишь бы сохранить свое жалкое подобие жизни! - Как же вы ошибаетесь, принцесса, – блаженно улыбнулся птенчик. – Я здесь нашел самого прекрасного человека на свете и я с ним. Пусть только в качестве раба. Я бы даже был согласен стать подстилкой под его ногами, если бы это дарило мне непередаваемое счастье ощущать на себе его попирающие ступни, только бы быть рядом. И у меня есть эта привилегия, поэтому я не нахожу ни одного основания жаловаться на свою долю, в отличие от вас, пленники. Я хоть и раб, но я - счастливый раб, потому что для меня нет никого дороже моего господина. - Это все, на что ты способен, безродный щенок. Это и есть твоя доля – пресмыкаться. - Лучше быть счастливым униженным рабской долей, чем опозоренным перед богами и людьми претендентом на трон, - с кривой усмешкой ответил на это птенчик. - Сестра, он прав, - простонал наследник. – Мне лучше умереть. Это лучше, чем позор… - Не беспокойся. Он тебя не тронет. Я тебе обещаю, - пыталась успокоить брата Тиарина. - Я бы на вашем месте, господин Миарт, не верил ее женскому кудахтанью. Женщинам никогда не понять, что такое благородная смерть. - Кто бы говорил, подлый развратник! – Огрызнулась принцесса. – Тебе вообще не ведомо, что такое благородство! И хватит уже источать свой яд! Мы вынуждены сейчас находиться вместе, но клянусь, если ты не замолчишь, я добьюсь того, что тебя вышвырнут отсюда. - А я и не против. Мне не доставляет никакого удовольствия вас лицезреть и выслушивать оскорбления, которые вы первыми и начали. Вот только хотелось вам напомнить, раз уж судьба была так снисходительна к наследнику светлейшего Никиди, а я все же многим обязан вашему отцу, что единственная возможность избежать отказа богини в благословении – это лишить свое тело невинности с помощью женщины. Хотя и это господину Миарту вряд ли подходит, потому что сомнительно, что найдется женщина, которую привлекут его прелести и которая не побоится ради них гнева местного владыки. - То, что ты предлагаешь так же низко и подло, как ты сам! – Зло бросила Тиарина. - Я ничего не предлагаю, - усмехнулся Каирид, - я вам сообщаю то, чего вы не знали. И при этом я все же считаю, что именно смерть - лучший выход для наследника в этой ситуации. - Нет, он будет жить! – Почти прорычала заботливая сестра. – Будет! – И она крепче обняла брата. – Будет, в отличие от тебя! Такая лживая и двуличная тварь, как ты, не сможет всех бесконечно обманывать! Все обязательно раскроется и тогда…! - Нечему раскрываться, - перебил принцессу птенчик. – Теперь моя жизнь посвящена только одному человеку, и от этого я счастлив. Все остальное не имеет значения. - Пресмыкающийся щенок, - огрызнулась Тиарина. В это время дверь открылась, и в покои вошел Зарк. Собеседники замолчали. Глаза раба засияли радостью, а губы тронула улыбка. За Антерэсом вошел распорядитель дворца. Он разомкнул кольцо, к которому крепились цепи, и снял привязь Каирида, чтобы тут же передать ее хозяину. Птенчик встал. Не тратя слов, канпиец потянул его за собой. Уходя, раб одарил царственных пленников высокомерной усмешкой. Оставшись в одиночестве, брат и сестра снова погрузились в раздумья о своей тяжелой судьбе. - И все же, он прав, - вздохнул Миарн, - лучше смерть. Нужно набраться смелости и… пока это чудовище не… - Не смей так думать! И не обращай внимания на слова этого выродка! Он подлая и злобная тварь! Вот и все. Он специально все это говорил, чтобы унизить нас, хотя сам стал бездушным рабом. Вещью! Которая, к тому же, мечтает стелиться под своим развращенным хозяином, потакая в любой прихоти. - Мне господин Зарк кажется не таким опасным, как повелитель, - признался юноша. – В нем есть хоть какие-то проблески благородства. Когда мы были в его власти, он нас и пальцем не тронул. Думаю, если бы нас оставили жить не во дворце, а, например, у него, с нами бы ничего подобного не происходило… ничего… - Не обольщайся, - покачала головой Тиарина. – Он нас не тронул только потому, что это вызвало бы гнев правителя, а совсем из-за своего благородства. Ничем он не лучше этого правящего чудовища, а то, что он оставил того похотливого, приблудного щенка у себя, все только подтверждает. - Но он счастлив с ним, - совсем тихо проронил принц, - в отличие от нас с тобой. - Не завидуй его рабской доле. Она омерзительная. Она убога и фальшива, так же как и его счастье. Как только он надоест своему господину, тот прогонит его или вообще убьет. - Лучше так, чем…, - и из глаз наследника вдруг полились слезы. – Лучше так, чем как я! Я боюсь, Тиарина! Я каждую минуту боюсь, что это чудовище придет, чтобы растерзать меня! Один взгляд на него приводит меня в ужас. А он словно змея, нарочно смотрит на меня своими ледяными глазами, чтобы свести с ума от страха! Да еще эта его улыбка… Меня пробирает дрожь. Я даже представить себе боюсь, что будет, когда он все же решится меня взять! И если дорога к трону для меня все равно закрыта, тогда зачем все это…?! Зачем все это терпеть? Лучше я умру до того, как это змееподобное чудовище ко мне прикоснется! - Не говори так! – Жарко зашептала сестра. – Не говори! Ты будешь жить! Ты будешь править! Я все для этого сделаю! – Разомкнув объятья, она стала покрывать мокрые от слез щеки брата горячими поцелуями.