Звезда моя.

- Не успокаивай меня, - голос Миарта дрожал. – Я должен быть сильным. Я должен думать о чести рода и страны. Если я не могу защитить свое тело от осквернения, то лучше и вовсе его отринуть. Это не даст чудовищу оскорбить нашу державу. Только это спасет нас всех от позора. - Глупенький, - почти улыбнулась принцесса, - я спасу тебя, - и ее губы впились в его. Принц замер и удивленно захлопал глазами. Тиарина отстранилась и уже солнечно улыбнулась. - Мы спасем твою честь и сохраним за тобой право на трон. - Как? – Еще ничего не понимал юноша. - Вот так, - и сестра снова припала к нему поцелуем, а ее руки опустились к его расслабленной чувственности, чтобы пробудить ее ласками. - Ты что…?! – Вырвался принц. - Приблудный щенок был прав. Это единственный выход. Значит, мы должны им воспользоваться, - и Тиарина опять потянулась к брату. - Но это невозможно… это не правильно…, - пытался сопротивляться юный наследник Парсиана, но пальцы так умело пробуждали его вожделение, а губы так нежно скользили по его щекам, шее, устам, - перестань, пожалуйста… Ты же сестра… - Я – женщина, - заявила на это Тиарина и развязала верхнюю часть своего облачения, открывая взору брата обнаженную грудь. – Об этом ты должен думать сейчас в первую очередь. - Нет, - простонал Миарт и даже спрятал руки за спину. – Не делай этого. Это не правильно. Ты же моя сестра. - А ты мой брат. Ты для меня самый дорогой человек на свете, и, если это поможет тебя спасти и сохранить твою честь, я готова пойти и на такое, - произнеся это, она ринулась на все еще растерянного наследника, повалила его на кровать и возобновила жаркие поцелуи, извиваясь на нем всем телом. - Нет… не надо… перестань… перестань, - бормотал юноша, слабо сопротивляясь и с ужасом ощущая, как его тело, вопреки всем доводам разума, охотно откликается на ласки и прикосновения. Принцесса поднялась и села ему на живот. - Прикоснись к ним. Я же знаю, что ты хочешь, - и заботливая сестра подняла его руки и заставила обхватить ими свои груди. Ощущение упругой мягкости под пальцами дали телу новый сильнейший импульс. Кровь налила плоть, приготовив к вожделенному проникновению, но Миарт продолжал сопротивляться. Он вырвал руки и приподнялся на локтях. - Не делай этого, - горячо прошептал он. – Будем жалеть. Мы оба будем жалеть. Это не правильно. - Не правильно – упускать возможность спастись, - заявила на это решительная принцесса и переместилась с живота немного ниже. Здесь даже через одежду она почувствовала уже пылающее напряжение. Тиарина плавно задвигала бедрами, имитируя движения сопряжения. - Тебе нравится? – Улыбнулась она, смотря на все еще растерянного брата. – Тебе ведь, правда, нравится? - Прекрати, - жалобно простонал юноша, понимая, что остановить сестру у него уже просто не хватит сил. Дыхание стало более отрывистым. Он чутко прислушивался к разгорающимся внутри чувствам, желал этого пожара и одновременно боялся их. Переместившись по ногам наследника еще ниже, принцесса стала развязывать шнуровку его брюк. - Прекрати, - снова простонал тот, но в его глазах уже ясно виднелась пелена овладевшего разумом предвкушения, и принц не сделал ни одного движения, чтобы остановить сестру. Ее нежные пальчики скользнули под одежду и высвободили его напряженную упругость. Юноша нервно и часто задышал, раздираемый двумя противоречивыми стремлениями, ему одновременно хотелось и вырываться, и тянуться, тянуться к ласкам... Персты начали трущие движения по стволу, постепенно наращивая темп. Глазам нестерпимо захотелось закрыться, телу откинуться и забыться, отдавшись жарко накатывающей страсти, но наследник надрывно боролся с собой из последних сил. Тиарина улыбалась, видя его целомудренные терзания. - Какой же ты милый, - прошептала она и, склонившись, опять пошла поцелуями по его щекам, - какой невинный… любимый, - и вдруг она резко выпрямилась. – Люби меня, - решительно потребовала принцесса. Она встала, подняла свои юбки, стянула штанишки и вернулась к брату. Обхватив ствол рукой, принцесса направила его в разомкнутость своих пуховых губ и опустилась, дав чувственной плоти погрузиться в себя. Ощущение полного плотного обхвата вырвало из юношеских губ легкий стон. Оперевшись руками о кровать, по обе стороны от Миарта, принцесса влилась в плавное движение. Талия и бедра изгибались, позволяя упругости сильнее касаться то передних, то задних стеночек сокровенного вместилища. Разум все же сдался, повинуюсь требовательному гласу тела. Руки наследника сами потянулись и пляшущей над ним груди. Сначала ладони ласково прошлись по окружностям выпуклостей, чтобы почувствовать нежность покровов, а затем пальцы сжались, стремясь охватить холмообразные возвышенности и ощутить их упругую податливость. Тиарина задвигалась быстрее, пытаясь полнее ощутить внутри себя присутствие любимого… брата. Видеть, как он хмелеет от происходящего, ей было невероятно приятно. В другой ситуации она бы никогда не решилась на такое, и ее запретная страсть так бы и осталась тайной ее сердца, но теперь… это желание получало полное высвобождение и прекрасное воплощение. Сестра снова склонилась к юноше и стала ласкать его губы страстным поцелуем. Он уже не сопротивлялся, напротив, сам тянулся и жарко отвечал, чувствуя, как неотвратимо его несет к сладостной разрядке. Брат и сестра были так увлечены происходящим, что не заметили появление в покоях третьего. - Так вот чем занимаются зверьки в мое отсутствие, - прозвучал над ними насмешливый голос повелителя. Парсианцы вздрогнули и, разомкнув поцелуй, повернулись к неожиданно явившемуся. - Продолжайте, - усмехнулся Дартан и, схватив Тиарину за шею правой рукой, вернул ее в исходное наклоненное положение. Его левая рука в это время быстро растягивала застежку штанов. Миарт, совершенно растерявшись, с ужасом смотрел на возвышавшегося из-за принцессы Сэльфиара, пытаясь представить какое наказание их будет ожидать за такой проступок. - Отпустите меня, чудовище, - потребовала принцесса и попыталась выпрямиться, но сын рода змея только сильнее стиснул пальцы и увеличил давление. - Прошу вас, не надо,- наконец, смог выдавить из себя юноша. – Она не виновата… это я… - Мне это совершенно безразлично, - оборвал его нерешительную речь правитель Гладуарда. Его плоть обнажилась, будучи уже в полной боевой готовности. Одна рука подхватила юбки Тиарины и подбросила их ей на спину, а вторая обхватила основание ствола, чтобы облегчить прорыв. Весьма бесцеремонно Дартан ворвался в новые глубины. Принцесса надрывно закричала от пронзившей ее боли и выгнулась. - Сестра! – Перепугано выпалил юноша, не сразу поняв причину столь отчаянной реакции. Довольно улыбнувшись, сын рода змея принялся быстро раскачивать, все еще сцепленную слиянием страстей, пару своими поступательными движениями. - Чудовище, - глухо рычала принцесса, - чудовище… - Расслабься и тебе будет не так больно, - с легкой издевкой посоветовал правитель. Через тонкую стенку принявшего его прохода Сэльфиар прекрасно чувствовал упругий стержень, введенный в соседнее вместилище. Его присутствие там усиливало трение и обогащало ощущения, а все еще полные ужаса глаза юноши только раззадоривали желание. Дартан даже не выдержал, нагнулся, отодвинул голову Тиарины в сторону, и, навалившись на принцессу все телом, дотянулся до подрагивающих губ наследника. Тяжесть двух тел надавила на легкие. Миарт непроизвольно сделал судорожный вздох и его уста были тут же объяты неожиданным поцелуем. Как только принцесса поняла зачем сын рода змея отклонил ее в сторону, она тут же разорвала слияние губ, протиснувшись между правителем и своим братом. - Вспышка ревности? – Дарта потянул Тиарину на себя за волосы. – Хочешь, чтобы он принадлежал только тебе? Не выйдет. Теперь это мой сладкий персик. - Чудовище, вам меня мало? Не трогайте его, - прошипела в ответ принцесса. - Ты все же забываешь, с кем говоришь, - заявил на это повелитель Гладуарда и увеличил темп движения. Без смазки и предварительного расслабляющего растяжения мучимый проход взвыл еще более надсадно. Принцесса вскрикнула, а потом громко застонала. Нежные внутренние покровы надорвались, и резкие поступательные движения Сэльфиара стали выносить красную влагу из сокровенных глубин. - Господин правитель, прошу вас, прекратите, - взмолился Миарт. – Не мучайте ее. Она ни в чем не виновата, это я сам… - Ты, юный персик, еще ничего не понимаешь в женщинах. Их слабым, сластолюбивым натурам мучения только в радость, - заявил Дартан, продолжая немилосердно наращивать темп движения. Тиарина задрожала от напряжения, но сжав зубы, пыталась подавить стоны, чтобы не пугать ими любимого брата. Тогда ее сдерживаемая боль вырвалась из глаз слезами. Одна солоноватая капля упала на щеку принца… вторая… третья… Сын рода змея продолжал раскачивать ее. И наследник с тревогой всматривался в ее то надвигающееся, то удаляющееся лицо. Все это уже начало походить на пытку и становилось для него просто невыносимым. - Довольно! – Воскликнул юноша и попытался выбраться из под охваченных сопряжением тел. - Нет, не надо. Не надо, - жарко зашептала принцесса, удерживая его крепкими объятьями. – Все хорошо. Мне, правда, хорошо, – и поцелуи опять стали обжигать юные щеки и губы. - Нет, я же вижу…! - Все это для тебя. Это тебя спасет. – Продолжала уговаривать его Тиарина словами и ласками. – Пусть это свершится. Даже и так, но свершится. - Какая искренняя и преданная любовь, - хмыкнул правитель, – но я не привык, чтобы женщина, которой я владею, целовала другого, совершенно забывая обо мне. Вцепившись в роскошные каштановые волосы, Сэльфиар потянул принцессу на себя, развернул ее лицо и сам впился в разомкнутые от стона губы. Из-за того, что Тиарина была вынуждена приподняться, повинуясь требовательному натяжению, взору Миарта опять открылась ее обнаженная грудь. От резких движений правителя она весело подпрыгивала и даже немного кружила. И эта задорная пляска почему-то возымела на юношу просто завораживающее воздействие. Ослабевшая чувственная плоть снова стала наливаться жаром вожделения. Влажное трение настойчиво вело его к взлету, а мощное движение чувственной плоти правителя Гладуарда в соседнем вместилище делало все ощущения просто непередаваемо прекрасными. Принц часто задышал от накатывающих горячих волн приближающейся разрядки. Сэльфиар отпустил принцессу, и его взгляд тут же соскользнул на наследника. Вид готового взметнуться ввысь юноши подстегнул чувственность и самого Дартана и, сильнее прижавшись к Тиарине, он устремился к завершающему рывку. Не выдержав, Миарт сорвался первым. Напряжение упругости достигло пика и немного выгнулось, сильнее надавив на скользкую стенку. Несколько встречных движений чужого бойца страсти заставили его телесные соки вырваться в страстном броске. Тело немного дернуло вверх, а глаза зажмурились. Принцесса улыбнулась сквозь слезы и агонию своих мук. Лицезрение пика блаженства того, кто так дорог, даже ее страдающее тело одарило сладкой судорожной волной. Она склонилась к брату и прижалась щекой. - Голубки, - пробормотал сын рода змея и, более не думая о них, погрузился в хаос своих огненных чувств. Он все еще чувствовал внутри тела Тиарины пружинящее сопротивление второго покорителя и намеренно выстраивал свои движения так, чтобы добиться с ним наиболее полного взаимного трения. Кровь еще текла из разорванных стеночек, заменяя смазку. Опьяняемый накатывающим блаженством, Дартан потянулся вверх, затаил дыхание и одарил принцессу очередным выплеском чувственной сути. Горячий выдох опустил его вниз и дал сигнал к расслаблению. Раскачивание стало замедляться. - Тиарина, прости, - прошептал Миарт, - я… оно… - Я люблю тебя, - ответила на это принцесса. От этих слов Сэльфира передернуло, словно от удара. - Какие родственные нежности, - с насмешкой, скрывающей его истинные чувства, обронил сын род змея и вырвался из сладостных глубин. - Вам этого никогда не понять, чудовище, - огрызнулась принцесса, осторожно покидая брата. - Вполне возможно, у меня ведь нет ни братьев, ни сестер. Больше нет. Зато, у меня теперь есть вы, голубки, - и Дартан сгреб их обоих в охапку, обняв. - Надеюсь, это уже ненадолго, - непримиримо заявила Тиарина, вырываясь, и увлекая за собой брата подальше от ненавистного правителя. – Вы же все равно намерены вернуть нас отцу, рано или поздно, в обмен на нечто важное для вас. - И все же вы весьма сообразительны, принцесса, - Сэльфиар сел на кровати. – Пожалуй, я подумаю над тем, чтобы оставить тебя при себе. - Не смейте, - возмущенно бросила Тиарина. – Зачем вам женщина, которая всегда будет вас ненавидеть? - А мне совершенно безразлично, что ты ко мне чувствуешь, - правитель стал быстро восстанавливать завязки и застежки на своих штанах. – Важно только то, что чувствую к тебе я, а меня ты забавляешь. Вернув себе подобающий вид, Сэльфиар вызвал служанок, и обоих пленников увели, так как повелитель намеревался перед приемом немного отдохнуть. Час сна вернул сыну рода змея все потраченные силы и бодрость духа. В зал к гостям он вышел преисполненный своего особого темного ореола. Приглашенные склонились перед вошедшим. Посол Каргафа из всех присутствующих позволил себе самый легкий поклон, и это не ускользнуло от цепкого взгляда правителя. Доверенное лицо Баильбара долго и напыщенно приветствовал владыку Гладуарда, превознося его достоинства и величие страны, но, дипломатично не забывая восхвалять и собственного господина. Дартан выслушал все это с выражением милостивого спокойствия на лице. В свою очередь Сэльфиар произнес гораздо более короткую речь, сведя весь ее смысл к заверениям в верности договору. Покончив, таким образом, с официальной частью, которая могла быть произнесена при всем дворе, повелитель позволил гостям предаться увеселениям, а сам пригласил посла занять почетное место гостя у своего трона. Такое приближение, несомненно, предполагало доверительную беседу, поэтому даже Зарк, стоявший все это время за спиной сына рода змея, покинул свое место и отошел к другим приглашенным. На время, пока господа развлекались и не желали видеть своих верных рабов неотлучно около себя, не менее пышно одетые питомцы томились в специальной части залы за невысокой позолоченной решеткой. Цепи, снятые с поясов хозяев, на это время приковывали их к стене. Мимо этой своеобразной ярмарки тщеславия прогуливалась не малая часть гостей, рассматривая выставленных и похваляясь своими. Рабы почти не переговаривались друг с другом и старались по возможности держаться обособленно. Для того, чтобы ясно заявить, кому принадлежит та или иная живая вещь, на праздничном облачении красовались гербы господ. Из всех присутствующих, птенчик оказался единственным питомцем, чей хозяин позволил себе скрыть лицо выставленного, и это не могло не привлекать к нему самого пристального внимания. Между присутствующими даже пошел легкий спор о том, что же скрывает его хозяин: прелесть или уродство. Кроме того, герб, красующийся на большом золотом медальоне и на вышивке одежды, никому из присутствующих знаком не был. Антерэс только назначением в должность поверенного был введен в вельможный круг Гладуарда и поэтому свой герб демонстрировал при дворе впервые. Общее повышенное внимание и смущало Каирида, и одновременно радовало, он надеялся, что, заметив этот посторонний интерес, хозяин оценит его по достоинству и будет доволен. Гости продолжали обсуждать, делиться мнениями и рассматривать выставленных. Сделки по продаже и обмену, временному или постоянному, происходили прямо здесь. На глазах у Каирида с нескольких питомцев сняли одни гербы и эмблемы, и надели другие. И парсианцу вдруг стало не по себе, потому что его пробрала неприятная мысль о том, что и его бесценный хозяин может вот так просто здесь с ним расстаться… Юноша начал с тоской и тревогой, как потерявшийся щенок, вглядываться в разряженную толпу прогуливающихся. Когда его взгляду удалось выхватить из среды гостей очертания знакомой фигуры, его сердце радостно забилось, а все существо бросилось туда и, несомненно, потянуло бы за собой и тело, если бы его не удерживала цепь. Антереэс подошел к решетке и стал с весьма равнодушным видом рассматривать представленные экземпляры. С каждой секундой этого затянувшегося созерцания беспокойство Каирида разрасталось все сильнее, дойдя едва ли не до паники. Тогда, не выдержав, невольник бросился на решетку, чтобы хотя бы так завладеть вниманием своего обожаемого владыки. От резкого движения цепь громко зазвенела, и это не могло не привлечь общего внимания. Но все, что получил птенчик от этого отчаянного жеста – недовольный взгляд Зарка. Юноша тут же сник и вернулся к стене. На самом деле чужие рабы канпийца совершенно не интересовали. Его настороженный взгляд то и дело соскальзывал в сторону повелителя, беседующего с послом. Антерэсу очень хотелось послушать этот, столь важный для их затеи с пленниками, разговор, но Сэльфиар не дал ему на это разрешения, а поэтому поверенному оставалось только по выражению лиц собеседников и движению губ угадывать общее направление обсуждений и позицию каждого из них. Как и предполагал правитель Гладуарда, посланец эмира Баильбара просил передать под его покровительство высокородных парсианских невольников. Дартан отвечал на все эти просьбы и увещевания весьма уклончиво, так чтобы его не смогли заставить согласиться, но при этом напрямую и не отказываясь… Борьба интересов шла почти на равных, и тогда Сэльфиар решил смешать своему оппоненту все карты. - Здесь не очень удобно разговаривать о таких вещах, - заявил правитель,- а поэтому я приглашаю вас пройти во внутренние покои. – И это предложение было сопровождено улыбкой, предвещавшей очень многое. Уклониться от принятия столь милостивого предложения правителя союзной державы посол не мог. Сын рода змея окинул зал взглядом. Приглашенный больше были заняты разговорами друг с другом и демонстрацией обществу своих достоинств в виде пышности одежд, ценности украшений и красоты рабов, чем созерцанием своего повелителя. Дартан сделал знак распорядителю приема и тот несколько раз громко постучал об пол своим жезлом, призывая собравшихся к тишине и вниманию. Когда гости умолкли, повелитель встал со своего трона и обратился к присутствующим: - Вернейшие мои поданные и наши уважаемые гости, желая ублажить наш и ваш интерес и взор, мной были приглашены известнейшие лицедей и чудесники. Давайте же уделим им должное внимание и оценим их искусство. Вслед за этой вступительной речью, в зал почти вбежали приглашенные артисты и, потешая собравшихся уже одним своим шутовским видом, рассеялись среди гостей и полностью завладели их вниманием. Лучше, чем кто-либо другой, Зарк понял, что это специальный отвлекающий маневр, а, значит, ему необходимо быть настороже. Он впился взглядом в правителя. Сэльфиар поймал его взгляд и кивнул. Антерес поспешил забрать Каирида из невольничьего уголка, пристегнул его цепь к поясу и увел из зала, используя внутренние служебные переходы. Этот стремительный уход, несомненно, порадовал птенчика, доказывая, что, во всяком случае, сегодня он не будет ни продан, ни обменян. Второй раз за этот день раб оказался в святая святых дворца – личных покоях правителя Гладуарда. При их появлении дети Никиди быстро встали с ложа Сэльфиара, но, увидев, что это всего лишь канпиец и его невольник, делано спокойно и независимо вернулись на свои места. Зарк, не обращая на них никакого внимания, сел в одно из кресел, стоящих в противоположном конце комнаты и, казалось, глубоко задумался. Каирид встал за его спиной. Так ни один из присутствующих и не нарушил молчания, пока в покоях не появился сам повелитель. При появлении Сэльфиара канпиец почтительно встал, а брат и сестра поспешно покинули кровать, ставшую для них сосредоточием мучений и позора. На этот раз правитель пришел не один, а в сопровождении посла эмира и его спутника. - Вот они, господин Теваси, - произнес Дартан, указывая на своих пленников. – Как видите, пребывают в полном благоденствии, содержатся не в каких-нибудь мрачных казематах, а исключительно в моих личных помещениях. Им здесь ни в чем не отказывают, так что их неволя весьма условна, и они продолжают жить так же, как привыкли во дворце своего отца. - В вашем благородстве и милосердии я никогда и не сомневался, - с легким поклоном ответил посол, - но все же было бы уместнее, если бы они находились под непосредственным покровительством моего владыки, раз уж именно ему приходится вести переговоры об их освобождении. - Значит, все же переговоры, - проронила Тиарина, сверкнув глазами. - О, простите мою неучтивость, ваше высочество, - спохватился посланец и поклонился. – Приветствую и вас, и его высочество наследника. Долгих вам лет и всевозможного процветания. - Кто вы? – Приняв надменный вид, полагающийся ее статусу по рождению, спросила Тиарина приветствующего их. - Вы меня не узнаете, ваше высочество, - почти улыбнулся поверенный эмира, - что ж это вполне ожидаемо… Я был послом моего повелителя светлейшего эмира Баильбара, правителя Каргафа при дворе вашего отца до того, как разразилась вся эта… война. - Нет, увы, не узнаю. Так это правитель Каргафа ведет переговоры о нашем освобождении с отцом? Почему он? - Ваше высочество, - вмешался Сэльфиар, не давая Теваси ответить, - ваш проницательный ум задает весьма верные, но совершенно неуместные вопросы. Вопросы политики еще не должны заботить столь юные умы, как ваш и наследника. – Сказав это, он повернулся к послу. – Вы убедились, что это именно они, что они благополучны. Это вы и передадите своего господину. - А еще передайте, - вдруг заявила принцесса, - что мы тоже желаем оказаться под его покровительством эмира, раз уж именно Каргаф ведет переговоры. - Да, очень желаем, - подхватил наследник престола. - Какое рвение, - сделал озадаченный вид посол. – Неужели с вами здесь плохо обращаются? - Пленник всегда недоволен своей участью и тем, кто его неволит, - высокомерно изрек Сэльфиар и позвонил в колокольчик. – Наш разговор все же будет уместнее вести в их отсутствие. - Обязательно передайте своему повелителю, что мы оба желаем его покровительства, - бросила Тиарина посланнику, когда пришедшие слуги сняли с кольца их цепи и потянули к выходу. - Непременно, ваше высочество, - поклонился Теваси. – Всех вам благ. - Весьма строптивая девица, - заявил сын рода змея, проводив парсианцев взглядом. – Горе тому, кто станет ее мужем. Посол позволил себе улыбнуться на это замечание. - Но нам и здесь будет не очень удобно, - протянул Дартан, осматриваясь по сторонам. – Продолжим там, - и он указал на соседнюю комнату. О том, что она изначально была приготовлена для приема гостей, говорил уже накрытый небольшой стол и расставленные вокруг него кресла. Жестом милостивого хозяина Сэльфиар позволил всем присутствующим занять места по своему усмотрению. Рабу было предназначено оказаться на полу за креслом своего хозяина настолько далеко, насколько это позволяла длина его цепи. Первую четверть часа все присутствующие были вынуждены отдавать должное кулинарному искусству поваров правителя, и поэтому столь важный разговор существенно не продвинулся, но когда основной голод уже был утолен, посол эмира воспользовался ситуацией. - Я, разумеется, понимаю, что мнение пленников в таком деле берется в расчет в последнюю очередь, но в данном случае наши невольники таковы, что мы не можем не признавать за ними царственного достоинства их крови, и вынуждены принять их пожелание во внимание. Учитывая же высказанное ими, я счел бы возможным снова настаивать на их передаче под покровительство светлейшего эмира. - Будь я не столь уверен в союзническом расположении Каргафа, я бы, пожалуй, в этой настойчивости рассмотрел некое недоверие ко мне со стороны славного Баильбара. К чему такая настойчивость? Высокородные отпрыски находятся здесь в самых достойнейших условиях и совершенно ни в чем не знают отказа, за исключением возможности вернуться на родину. - В вашем к ним милостивом отношении никто и не смеет усомниться, но согласитесь и вы, что вести переговоры разумнее, если то, что является их предметом, находится у вас. А если Никиди пожелает убедиться, что его дети целы и невредимы и пришлет для этого специального переговорщика? Что в такой ситуации делать нам? Оправдывать себя тем, что мы доверили их охрану нашим союзникам? Это может вызвать у правителя Парсиана абсолютно справедливое недоверие ко всем нашим уговорам и посулам, что сорвет переговоры. - А на мой взгляд от того, что предмет торга находится под моим покровительством в Гладуарде больше удобства, чем вреда. Не исключено, что хитрец Никиди пожелает не выторговывать своих отпрысков, а выкрасть их, но посланные им лазутчики не смогут обнаружить пленников не только в столице, но и в любом другом месте Каргафа, искать же их в Гладуарде им и в голову не придет. - Ваши слова, несомненно, мудры, но вероятность того, что Никиди пошлет своих людей выкрасть принцессу и наследника все же меньше, чем того, что он пожелает, чтобы его люди опознали пленников и подтвердили их личности. То есть даже в этом случае нахождение их под покровительством эмира более разумно и удобно. - Разумно и удобно исключительно для эмира. Эти изощренные препирательства продолжались бы и дальше, если бы из соседней комнаты по тайному знаку Сельфиара не выпорхнула стайка прелестных созданий. Со сладостным льстивым щебетом они распределились между приглашенными на это маленькое застолье, за исключением раба. - Какое нежное, но лукавое нападение, - засмеялся повелитель, делая вид, что пытается отнять у тянущихся к поцелуям свои руки. – Не очень-то вежливо так врываться в беседу. - Но вы уже так долго ей заняты, что мы посчитали возможным вас немного отвлечь, - защебетали милые налетчики и захватчицы. - И нас обезоруживает ваша красота. Не правда ли, господин Теваси? Посол в ответ беспомощно улыбнулся. Его быстро и умело атаковали две красавицы и весьма утонченного вида юноша. Нежные руки заскользили по телу, а губы почти напевали восхваления и уверения… Разум, хоть и не ожидал ничего подобного, но среагировал однозначно, давая плоти увлечься вожделением. Не были обделены вниманием и сопровождающий посла, и сам Дартан, и Зарк.