Звезда моя.

Оставшись один, канпиец тут же бросил пристальный взгляд на ложу правителя, но полог там все еще был закрыт, что говорило о продолжении священного действа. Поверенный удобно развалился на сидении и отдал должное чужой трапезе. Его взгляд теперь уже почти равнодушно бродил по призывно извивающимся женским телам, то и дело соскальзывая к интересующей его ложе. Наконец, привлекающая его внимание портьера взметнулась вверх, открыв взгляду правителя и его гостя. Антерэс тут же отметил, что Сэльфиар не только в полном здравии, что его интересовало, как телохранителя, но и весьма доволен, что его не могло не интересовать, как наделенного личным доверием. И теперь Зарку только оставалось дождаться сигнала к возвращению, чем он и занялся в весьма расслабленной позе. Довольно длительное время канпиец наблюдал за тем, как сын рода змея и его добыча вели милую беседу, но она была прервана. В ложе появился прислужник и что-то передал Дартану, тот кивнул и стал искать взглядом своего спутника. Антерэс, заметив это, вышел на центральную площадку и довольно бесцеремонно прошел через разноцветное море красоты. - Простите, мой драгоценный персик, но мне необходимо вас покинуть. Надеюсь, боги все же услышат наше объединенное желание и подарят нам еще одну встречу, - проворковал Сэльфиар, вставая и нежно проводя рукой по шее юноши от основания к подбородку. – До встречи. - До встречи, - тихо ответил Фамуи, крепко сжимая в руке подарок и с долей испуга поглядывая на появившегося в их ложе поверенного. - Идем. – Коротко бросил Антерэсу правитель. Едва они покинули занавешенную обитель, подошел слуга и предложил следовать за ним. Зарк удивленно посмотрел на правителя, но тот всем своим видом показывал, что все идет так, как тому и следует. Путанными коридорами и переходами их провели в какую-то комнату. - Где он? – коротко поинтересовался Сэльфиар, видя, что помещение безлюдно. - Там, - указал за тонкую резную стенку прислужник. – Если соизволите, вы можете пригласить его сюда. - Очень кстати, - кивнул правитель и кивком отпусти слугу. – Зарк, посмотри, знаком ли тебе тот человек. Резная деревянная перегородка имела множество фигурных отверстий и дополнительно была завешена полупрозрачной тканью, что не позволяло тому, кто был с той стороны, видеть две пары внимательно изучающих его глаз. - Да, - после недолгого созерцания ответил канпиец. – Этот человек в Рипат представился мне поверенным Марваса. - Меня он просил о встрече, называясь так же. - Так вот зачем мы здесь, - усмехнулся поверенный. - Разумеется, - ответил ему лукавой улыбкой Дартан. – В дом наслаждений я могу прийти, следуя исключительно государственным интересам. Не могу же я оставлять свой сад только из прихоти. А теперь откроемся ему и послушаем, с чем он прибыл. Увидев вошедших к нему, несомненно, узнав Антерэса, и сделав правильное предположение относительного его спутника, посол рухнул на колени и затараторил напыщенную приветственную речь. - Встаньте, - холодно оборвал его правитель Гладуарда.- У нас с вами все же не официальная встреча, и излишние церемонии здесь неуместны. – Посланник встал, а Дартан сел в кресло, жестом предлагая ему сделать то же самое, Зарк остался за спиной Сэльфиара. – Имеете ли вы передать мне что-либо письменно? - Простите, всемилостивейший, но все обстоятельства таковы, что нет ничего безопаснее и надежнее живого посла и искренней речи. - То есть мне предлагается поверить всем уверениям Марваса на слово, без каких-либо подтверждений, в том числе и ваших полномочий? Очень опрометчиво. А еще более опрометчиво мне верить хоть единому вашему слову. - Разумеется, ваше право не доверять такому ничтожеству, как я. И тем выше я ценю оказанную мне честь… честь - говорить с вами лично. - Предположим, в некоторой степени я признаю за вами полномочия передать мне некое послание исключительно устно. Так что это за послание? Говорите. - Несомненно известная вам особа передает вам нижайший поклон и уверения в подлинном уважении… - Это мне понятно. И что же дальше? - И только из глубочайшего уважения та особа, о которой я имею честь говорить, предлагает вам ни много ни мало – корону, корону за которую так упорно бьются такие могучие державы. - А почему выбор этой особы пал именно на меня? Я не добиваюсь этой короны и не претендую, я не состою ни в одном союзе против ее интересов, я даже изо все сил пытаюсь удержать свою страну от вмешательства в этот конфликт. Так почему я? Почему был избран Гладуард? Почему было не обратиться в любому из спорящих, если бы это вернее прекратило войну? Стоит только выбрать того, кто будет милее упоминаемой нами особе. - Тот, от лица кого я имею честь говорить, питает именно к вам чувство глубочайшего уважения. Он верит в вашу мудрость и справедливость. Ваши вассалы всегда исключительно хорошо отзываются о вас, а значит, придя на земли Тримбира, вы не устроите невыносимой жизни своим новым подданным, а отнесетесь к ним с понимание и должной заботой… - Я, конечно, верю, что именно так вам и напутствовал говорить пославший вас, но меня подобные объяснения не устраивают. Мое даже весьма условное согласие занять трон покойного Еринежа вызовет бурю негодования с обеих противоборствующих сторон, что подвергнет уже мою страну серьезнейшей опасности. В такой ситуации мне нужно знать все побудительные мотивы, чтобы понять насколько крепко это желание предлагающего, и насколько гарантировано соблюдение здесь моих интересов и интересов нашей державы. - Разумеется, передаваемое вам предложение тщательно взвешено и обосновано. Ваши династические права на трон неоспоримы, и они обладают гораздо большей силой, чем права тех, кто бьется за трон сейчас. - Все измышления по этому поводу мне уже передали, - жестко заявил сын рода змея. - Но я прекрасно понимаю, что обоснование династических прав здесь рассматривается в последнюю очередь и играет роль лишь официального подтверждения для притязаний претендента. Так в чем основная причина? Почему именно я? - У меня нет полномочий обсуждать или освещать данные вопросы. Мне не давалось по этому поводу никаких указаний… - Тогда просто выскажите свое мнение. Это же вы себе можете позволить, и я учту, что это не официальная позиция пославшей вас особы, а лишь ваши предположения. - Зачем же я буду смущать ваш острый просветленный ум своими собственными измышлениями? - А затем, что я желаю их услышать, а в исполнении своих желаний… ради них я могу пойти весьма далеко. - Так далеко, что… - Беспредельно далеко, - оборвал Дартан. Посланник закусил губу и некоторое время раздумывал, оценивая все перспективы, прежде чем все же решился заговорить. - Я предполагаю… и подчеркиваю – это только мое предположение, что в данном случае великим бедствием обернулось бы для нашей страны победа любого из тех, кто желает ее короны. - И чем же моя кандидатура кажется пославшей вас особе более подходящей по сравнению с иными? Мое вмешательство только затянет войну и сделает ее результаты еще более разрушительными. - Видимо, есть предположение, что цена оправдана. И бедствия, грозящие нам при таком развитии событий, все же меньше, чем то, что может нас постигнуть при ином взошедшем на трон. - Почему же? Говорите начистоту. - Если вы так настаиваете… Цеттер известен своей неимоверной алчностью. Он обложит наши земли непомерными налогами и будет забирать все до последнего гроша, пока страна не придет в полнейший упадок и разорение. Ведь между нашими государствами идет многовековое соперничество, но нынешнему правителю будет недостаточно унизить нас, поставив под свой сапог, он захочет довести нас всех до крайней, позорнейшей нищеты, чтобы все воспоминания о некогда славной державе стерлись из памяти людей. - А чем не угодил второй? - Их религия… их религия воинственна и жестока. Она не терпит вольнодумства и не желает мириться с другими. Столь воинственного и непримиримого клана жрецов, как у них, не существует ни в одном известном нам государстве. Придя, новый владыка станет уничтожать нашу веру, наши храмы, сам уклад нашей жизни. Даже с непомерно высокими налогами стерпеться легче, чем с тем, что кто-то начнет перестраивать всю твою повседневную жизнь. От их натиска взбунтуется чернь. Они у нас весьма ревниво хранят все свои традиции, даже всем пришедшим к нам с оружием правителям приходилось это учитывать. Боюсь, каргафцам этого просто не объяснишь. А если поднимется чернь… хорошо уже никому не будет. - Полагаете, я буду более терпим и снисходителен? Не слишком ли восторженные у вас обо мне представления? Я ничем не дал вам повода, так думать. Мои подданные готовы роптать на угнетающую их власть точно так же, как и любые другие. Так что ни одно из приведенных вами объяснений я не могу принять, как основное. Прекратите лукавить. Я хочу услышать истинную причину. - О, милостивейший, но я не могу назвать истинной причины, потому что мысли пославшей меня особы на этот счет мне не известны. - Но вы рассказали нам еще не обо всех ваших предположениях. Что осталось? - Мне кажется, что большего я просто не в состоянии сказать, разве что мы перейдем к обсуждению того, что же хочет пославшая меня особа в обмен на свое предложение. - Так может в этом и есть основная причина? От меня он хочет получить то, что не сможет получить от других? - Я… не позволю себе судить на этот счет, только передам то, что мне приказано. Страна вам достанется обширная и богатая. И хоть силы наши подорваны войной, мир быстро вернет нам благосостояние, а это то, чего мы желаем всей душой. Армия наша не окажет вашему продвижению никакого сопротивления, а, напротив, будет оказывать всю возможную поддержку. Все полагающиеся власти регалии будут переданы вам, как только вы вступите в столицу без какого-либо промедления и дополнительных условий. Все земли сразу перейдут в ваше полное распоряжение. И, полагаем, столь щедрый подарок заслуживает небольшой уступки дарителю. - И какова же уступка, о которой вы столь несмело просите? – усмехнулся Сэльфиар. - Пославший меня ведь добровольно лишает себя всего: сана, доходов, возможностей… и все, что он хочет за наш великолепный Тримбир – это Сумари, Фьерин и Лемрет. - Его аппетиты уже растут. Я слышал предложение только о первых двух. - Война разоряет страну, и даже эти области сейчас не так богаты, как прежде. - И все же мне это кажется чрезмерным. Для того, чтобы существовать в роскоши, сравнимой с королевской, достаточно и одной из названных земель. - Милостивейший изволит преувеличивать. Силы и благосостояние названных мною земель сильно подорваны, они все вместе едва смогут поддержать жизнь пославшего меня на достойном уровне. - Вот здесь мы с вами и не сойдемся. Я считаю, что достаточно и одной из вышеназванных земель. Он может выбрать какой, но только одной. - Вы не очень справедливы к тому, кто делает вам столь серьезное одолжение. Только одна область в обмен на всю страну… это несоизмеримо. - Трон вашему доверителю не удержать в любом случае, так что ему остается лишь выбрать, кому продать его подороже. Выбор пал на меня… вам так и не удалось объяснить мне почему. И все же я повторю: я считаю достаточной ценой за его уступку, которая моей стране обойдется весьма дорого, передачу только одной земли в полное владение. Вместе с тем, я не исключаю, что в отношении двух других – рассмотрю возможность передачи управления на каком-либо ином праве. Например… должность наместника даст ему весьма широкие полномочия в отношении их богатств. - К сожалению, я не был уполномочен каким-либо образом изменять предлагаемые условия, но я, несомненно, передам ваши слова тому, кому они адресованы. - И это все, о чем он хотел просить меня? - Нет, милостивейший. И вы весьма проницательны в этом. Есть еще одно условие. Вы ведь волею богов еще не обзавелись наследниками, которым можно было бы передать то, что дано вам вашими предками и вашей собственной доблестью. Вам предлагают исправить это досадное недоразумение и обзавестись супругой достойной во всех отношениях. - Вот как, - едва смог выдавить из себя Дартан и рассмеялся. Посол вежливо молчал, терпеливо ожидая, пока у его собеседника пройдет этот приступ веселости, стараясь не выказывать недовольства таким несерьезным отношением к озвученному предложению. Сэльфиар смеялся дольше, чем это позволяли правила этикета, так что можно было подумать, что этот приступ искренен. - Теперь, когда вы озвучили все предложения, ситуация становится гораздо яснее, - все же поборов смех, изрек сын рода змея. – И эмир, и король Цеттера женаты. Все сыновья Баильбара, достигшие брачного возраста, также имеют супруг, у его противника наследник слишком юн, чтобы помышлять даже о предварительной женитьбе… поэтому… я. Что же хочет обеспечить себе этим пославшая вас особа? Неприкосновенность? Гарантии своего благополучия? - Мне не известны мотивы. Только то, что мне поручено передать. - И хороша ли та, что мне пророчат в жены? - О, да. Ведь ее привлекательность обеспечивается целой страной. Вряд ли кто-то сможет затмить такую красу. - Невеста и впрямь недурна. Я учту это при рассмотрении переданных мне предложений. - Могу ли я передать пославшему меня хоть какой-нибудь предварительный ответ? - Да. Передайте ему, что я не готов рассматривать его предложения именно на озвученных вами условиях. У меня есть свой вариант. Я предлагаю ему умерить притязания до одной области и рассмотреть иные возможности в отношении двух других. А насчет брака… невеста действительно хороша. Здесь никаких препятствий я не вижу. - В таком случае, не соизволите ли вы изложить эти предложения на бумаге, чтобы мной ничего не было упущено по забывчивости, а пославшая меня особа была уверена, что ваша воля передана совершенно правильно, без каких-либо недопустимых искажений с моей стороны. - Разумеется, - кивнул правитель Гладуарда. – Как только я получу от него предложения в письменном виде, так незамедлительно изложу и свое виденье. - В таком случае, - посланник попытался быстро подавить свою досаду, вызванную столь умелым отказом, - милостивейший, позвольте мне откланяться. Мне предстоит неблизкий путь обратно. - Я вас не задерживаю. Посланник Марваса церемонно раскланялся, произнес цветистую завершающую речь и отбыл. - Что скажешь, Зарк? – откинулся на сиденье Дартан. - Вы правильно заметили, мой повелитель, его аппетиты возросли. - А ты по-прежнему считаешь, что это предложение стоит принять? - Да, мой повелитель. И как только вы получите власть над ним и страной, то тогда и сможете воздать ему по заслугам то, что он действительно достоин получить. Единственное, что меня удивило… это предложение брака. - А меня нет. Вполне разумно попытаться таким образом закрепить связь между нами. - И вы, в самом деле, согласны связать себя таким узами с… а видели ли вы ее? - Нет. Да и внешние ее достоинства или недостатки не имеют никакого значения. Я знаю, что она, по мнению большинства, весьма недалекая особа. Это как раз то, что для супруги правителя является первейшим достоинством. Она не станет интересоваться делами государства, а если и станет, то мало что в них поймет. Есть, конечно, опасность, что ей может управлять чья-то коварная воля, но для того, чтобы этого избежать, необходимо ее практически изолировать под разными благовидными предлогами и засыпать подарками, на которые такие особы чрезвычайно падки. Поддерживать видимость мирной семейной жизни с такой женщиной проще простого. А когда супруга слишком умна, горда и своевольна – страну ждут одни бедствия. Взять хотя бы нашу парсианскую бабочку. Немало неприятностей ждет того, кто осмелится связать себя с нею узами барка, и супруг ее должен будет всю жизнь опасаться подпускать ее к каким-либо делам, так как, ведомая только своей пылкостью и самоуверенностью, она способна натворить больших бед. - Не могу с вами не согласиться, мой повелитель. - Вот и тебе, Зарк, я советую руководствоваться этим принципом в выборе жены. К счастью недалеких особ среди дочерей нашей знати хватает. - Я предпочту взять женщину, в которой будет течь кровь моего народа. - И хороши ваши девицы? – усмехнулся Дартан. - Весьма, - улыбнулся в ответ Антерэс, видя лукавые искорки в глазах повелителя. - А юноши? - А юноши – лучше ваши, - уже засмеялся канпиец. - Не скажи. Наши с тобой желания давно вывели нас за круг представителей Гладуарда, – поддержал его смех сын рода змея. – Вот в последнее время мы с тобой оба питаем слабость к парсианским сладостям. Таким образом, дела были завершены, и высокопоставленные гости, так и не раскрыв своих истинных личностей, покинули приют блаженства. Воздух заметно посветлел, вещая о приближении рассвета. Утренняя прохлада пробирала особенно проникновенно. Судя по звукам, поплывшим по пока еще пустынным улицам, город постепенно просыпался. И так как двое ночных путников желали остаться незамеченными, им необходимо было спешить обратно во дворец. Они почти достигли ожидавшей их повозки, когда между ними и целью их пути из предрассветной мглы возникла группа вооруженных людей. - А вот и ожидаемые, но припоздавшие неприятности, - протянул Антерэс, осматривая угрозу их безопасности. - Давно я не развлекал себя подобными упражнениями, - отозвался Сэльфиар, проводя рукой по висевшему на поясе длинному кинжалу. - Позволю себе оградить вас от этой забавы, - заявил канпиец. Замшевая перчатка была сдернута с руки. Обнажившуюся кисть наполнило оранжевое свечение, которое стало быстро разрастаться, меняя цвет на желтый, все более светлеющий по мере увеличения площади. Приняв вид сферы и достигнув размера, несколько превышающего человеческий рост, свечение было отторгнуто породившей его кистью. Отлетев, оно тут же направилось к правителю и поглотило его, окутав защитным полем со всех сторон. Все это заняло лишь несколько секунд, после которых поверенный повернулся к желающим напасть. - Я к вашим услугам. Неизвестные тихо переговаривались между собой, поглядывая то на канпийца, то на укрывшую от них его спутника сферу. Дартан сложил руки под грудью, приняв скучающий вид. - Ваша нерешительность меня утомляет, - заявил Зарк, смерив своих предполагаемых противников взглядом. – Неужели вы ждете, чтобы я напал на вас первым? - Наглый варвар, - воскликнул один из наемников, - мы укажем, где твое подлинное место! – и, подбодрив себя и товарищей данным заявлением, он кинулся на Антерэса. Выхватив меч, канпиец ответил ему встречным ударом. Ринувшись вперед, остальные нападающие применили самую распространенную тактику – окружение, причем в круг попала и защитная сфера правителя. Поверенный отнес это обстоятельство к существенным просчетам врага. Так ему оставили возможность обезопасить свой тыл от внезапного нападения. Несколько подосланных попытались атаковать и свечение, рассчитывая добраться до защищаемого, но только получили несколько серьезных ожогов. Возничий, ожидавшей ночных странников, предпочел затаиться и благоразумно дождаться окончания баталии. Ведя бой, Антерэс старался прикрывать свою спину нахождением за ней магической сферы и все свои передвижения строил именно таким образом, огибая ее по кругу. Напавшие оказались вынуждены принять такой вариант хода сражения и в основном занимались тем, что пытались выловить все время ускользающую от них добычу, зажать и вынудить дать серьезный бой. Канпиец умело отбивался, не давая достать себя, но нанося атакующим существенные раны. Они толпились, мешая друг другу и заметно торопясь. Когда потраченные на установление сферы силы вернулись, Антерэс дал им протечь по мечу, и его удары стали еще смертоноснее. Взлеты и разящие касания. Он не утруждал себя какими-либо ограничениями, и поэтому поражения получали самые уязвимые места. Достаточно было острию коснуться кожи, как энергетическая волна вгрызалась в плоть, обездвиживая пораженный орган. На голову поверенного правителя сыпались отборнейшие проклятья. Наемники падали один за одним и ничего не могли с этим поделать. Носящаяся за ловким канпийцем толпа заметно редела. Правитель, которому досталась только роль скучающего наблюдателя, беззаботно оглядывался по сторонам, следя за сражением, позволяя себе время от времени подразнить напавших колкой репликой или поддержать Зарка ободряющими фразами. В переулок, в котором продолжалось столь бурное и смертоносное действо, то и дело заглядывали любопытные прохожие, а это значило, что в скором времени здесь появится и оповещенная о вооруженной стычке городская стража, чего не хотелось ни напавшим, ни защищавшимся. Приходилось спешно форсировать события, и Антерэс, наконец, перешел в атаку. Оставшихся на ногах противников было только трое. Резким наступательным проходом канпиец сменил диспозицию, оказавшись за своими врагами. Те тут же были вынуждены повернуться к нему лицом, и теперь светящаяся защитная сфера оказалась в их тылу, но это был уже не плюс, а минус их позиции, потому что прикосновения к ней были безопасны только для ее творца и защищаемого объекта. И поверенный правителя не преминул воспользоваться этой выгодой. Стянув к груди и рукам все, еще не растраченные энергетические силы, Зарк бросился в атаку на стоявшего в центре. Ловким маневром ему удалось проскользнуть между двумя целящимися в него мечами фланговых наемников и внезапным сильным натиском смять располагавшегося между ними. Несколько ошарашенный столь яростным напором враг позволил себе отступить на несколько шагов, а дальше был просто оттеснен канпийцем и уперся спиной в желтоватое свечение. Защитное поле обожгло его спину, что заставило его на несколько секунд отвлечься и ослабить внимание и оборону. Антерэс заставил горячий силовой поток влиться в лезвие своего меча и при соприкосновении с оружием противника, тот передался вражескому металлу и мгновенно раскалил его докрасна. Наемник взревел. Невыносимый жар прошел даже сквозь перчатки и заставил рук разжаться. Канпиец с легкостью выбил меч из обожженных кистей. Тот отлетел в сторону и зло звякнул о мостовую, а Антерэс мгновенно ушел в сторону и развернулся лицом к двум другим подоспевшим на выручку товарищу, потому что он просто кожей почувствовал, что в его спину стремится вонзиться стальное острие. Поверенный правителя ушел из-под удара практически в последнее мгновение, а напавший, не сумев остановить уже начатое движение, по инерции всадил лезвие в живот своего собрата, ринувшегося ему навстречу в стремлении оказаться подальше от обжигавшей его сферы. Поразивший и пронзенный на мгновение замерли, смотря друг на друга расширенными от ужаса глазами. Третий наемник разразился ругательствами в адрес обоих. Это вывело невольного убийцу из ступора, и он потянул свой меч, стремясь высвободить его из дружественного, но уже обреченного тела. Но этих нескольких секунд бездействия врага хватило канпийцу, чтобы поразить свою цель. Лезвие беспощадно впилось пронзившему своего товарища наемнику в правый бок. Тот как раз в это время делал шаг назад, чтобы освободить меч для дальнейшего сражения, и это движение дало орудию Зарка еще и продвинуться к животу, прорезая плоть. Кровь из раны хлынула рекой. Противник пошатнулся, но занес меч для последнего удара… Силы слишком быстро покидали его, делая движения замедленными и нетвердыми. Воспользовавшись этим, Антерэс пригнулся и кинулся вперед и немного влево, врезавшись в корпус врага правым плечом, заставил своего противника этим стремительным броском потерять равновесие, и тот, подавшись назад, столкнулся со стремившимся к нему сотоварищем. Пока третий принимал в почти объятья тело и отталкивал его, канпиец успел проскользнуть справа от него и нанести ему завершающий удар в спину. Последний наемник на мгновение замер, потом глухо застонал и попытался повернуться к коварно напавшему сзади. Зарк сразил его ударом кулака. Тот рухнул вместе со вторым сраженным, подминая его под себя. Антерэс выдернул из поверженного тела меч раньше, чем то окончательно опустилось. Оказавшись единственным из сражавшихся, кто еще стоял на ногах, канпиец быстро осмотрел поле боя. Раненные стонали и ругались, пытаясь отползти куда-нибудь в сторону, в последнем отчаянном стремлении сохранить себе жизнь. Не увидев ни в одном из них способного причинить вред Сэльфиару, поверенный снял с правителя защитную сферу. - Слишком долго, - раздраженно бросил Дартан. – Я успел заскучать. - Простите. А если бы вы позволили мне предпринять все необходимые в таких прогулках предосторожности… - То нас могла бы поджидать не одна группа подобных молодцов, - недовольно перебил его сын рода змея. - Я с удовольствие добью каждого из них, но все же предложу для начала их допросить и выяснить: кто и зачем их нанял, - несколько меняя направление разговора, проговорил Антерэс. Сэльфиар хотел ответить согласием на это разумное предложение, но в это мгновение лицо канпийца исказилось гримасой боли, он согнулся и захрипел. - Зарк… - непонимающе обронил правитель. Его поверенный резко выпрямился, развернулся вправо и нанес безжалостный вертикальный удар мечом по незаметно подползшему к нему противнику. Острие пронзило спину, пробило грудную клетку и звякнуло о камни. Наемник разжал руку, а впившийся в правую голень Антерэса кинжал, так и остался торчать там. - Падаль, - прорычал поверенный, отталкивая убитого врага ногой, от чего боль еще яростнее заявила о себе. - Не теряй бдительности, - уже холодно бросил Сэльфиар. Канпиец на это тихо выругался. - Вон они! – донесся громкий вопль, победитель уличного сражения и его господин разом повернулись в ту сторону. – Именем правителя Гладуарда вы арестованы! – и к ним бросились появившаяся из-за поворота ночная стража. - Не хватало мне еще быть арестованным собственным именем за склоку в подворотне, - буркнул Сэльфиар. – Бежим! – скомандовал он Зарку и сам показал пример, кинувшись ко все еще ожидавшей их повозке. Антерэс выдернул из ноги кинжал, отбросил его в сторону и последовал за сыном рода змея, оставляя за собой кровавый след. Резвости их лошадей хватило, чтобы благополучно скрыться от погони пешей стражи.