Звезда моя.

- Птички мои, я понимаю, как вы огорчены, - звучание этого неприятного голоса заставило пленников роскошных покоев вздрогнуть. – Не печальтесь, я вернусь к вам как можно скорее, - и довольно улыбаясь, повелитель Гладуарда сел на ложе рядом с заложниками. - Мы бы предпочли, чтобы вы не возвращались, - прямо заявила принцесса, отодвигаясь от Дартана подальше и утягивая за собой брата. - Как жестоко с вашей стороны желать мне смерти, - продолжал улыбаться сын рода змея, - но другого я от вас и не ожидал, ваше высочество, а вот юный наследник, я уверен, совсем иного мнения. – Правитель придвинулся к пленникам и заключил обоих в объятья. - И не надейтесь, - возмущенно воскликнула Тиарина, высвобождаясь из ласкового захвата. – Мы испытываем к вам одинаковые чувства. - Вот как? – и Сэльфиар обратился к юноше. – Прелестный персик, ты меня ненавидишь? Миарт смутился и опустил глаза. Повелитель Гладуарда скорее внушал ему ужас, чем ненависть, но в любом случае, принц испытывал к своему тюремщику самые неприязненные чувства, только так открыто сказать, как сестра, не мог. - Значит, я был прав, - усмехнулся Дартан и, стиснув юную жертву в крепких объятьях, припал поцелуем к его трепетным устам. - Оставь его, чудовище! – воскликнула принцесса и бросилась их разнимать. Сэльфиар не стал слишком церемониться и оттолкнул чрезмерно заботливую сестру, так что она соскользнула с шелкового покрывала на пол. - Меня довольно долго не будет, - разорвав поцелуй, прошептал сын рода змея объекту вожделения, - а поэтому я хочу оставить тебе кое-что на память, - и, повалив юношу на кровать, правитель стал быстро развязывать тесемки на его костюме. - Не надо… пожалуйста, - испуганно прошептал принц, стараясь отстраниться от алчущего его плоти. - Не трогай его, чудовище! – не унималась Тиарина. – Тебе мало того, что ты сделал со мной?! Мало всех тех наложников и наложниц, что ждут тебе в гареме?! Иди развлекаться к ним! - Если ты не прекратишь нам мешать, я велю вывести тебя отсюда, раздеть и приковать в коридоре для слуг, пусть они посмеются над униженной принцессой, - раздраженно заявил Дартан. - Да, вы способны и так низко пасть, чудовище. - Не гневайтесь на нее, - подал голос Миарт, прекращая сопротивляться, - она не заслужила такого жестокого обращения. - Это еще далеко не жестокость, мой юный персик. – Улыбнулся сын рода змея. – Советую тебе молчать, - тут же бросил повелитель Тиарине. – У меня совершенно нет желания быть снисходительным. - Как я могу молчать, если вы вздумали надругаться над честью Парсиана? – возмутилась пленница. – Вам не достаточно того, что вы сделали со мной? Что вы лишили меня возможности выйти замуж по благословению богов! Вы хотите унизить сам королевский престол нашей страны! Неужели вы думаете, что сможете остаться безнаказанным за свои преступления и после того, как вернете нас отцу? Правитель Гладуарда вздохнул. - Она не успокаивается, твоя неразумная сестрица, мой персик, - обратился Дартан к юноше. – Придется ее наказать. - Нет, пожалуйста, - встрепенулся Миарт, - не делайте ей ничего! - Возможно, - улыбнулся сын рода змея, - если ты меня как следует, попросишь: покажешь, чему тебя научили за это время. - Не соглашайся! – вмешалась Тиарина. – Убить меня он не посмеет, а все остальное!... - А всего остального очень много, - резко заявил повелитель. – Ты даже представить себе не можешь, насколько изобретательным в пытках и мучениях я могу быть. - Прошу вас, не гневайтесь на нее, - приподнялся на локтях юноша, - я… - Нет! Не смей! Ты – честь страны! Ты – наследник! Ты не можешь сдаваться без боя! – и принцесса попыталась оттащить брата от Сэльфиара. - Прекрасная воительница, - усмехнулся Дартан, - вашу страсть бы на ложе, и кто-то мог бы забыть ради этого обо всем. - Только такое чудовище, как вы, ценит плотские утехи выше всего! – огрызнулась Тиарина. - Довольно, - не выдержал сын рода змея. Встав с кровати, Сэльфиар отстегнул цепь и потянул пленницу прочь из комнаты. Тиарина сопротивлялась изо всех сил, принц попытался устремиться за ними, умоляя разгневанного повелителя простить сестру, но, несмотря на все это, Дартан исполнил только свою волю, и Тиарина была выдворена из покоев. Там правитель Гладуарда передал ее стоящим у дверей стражникам, которые уволокли заложницу еще дальше. - Вот теперь нам никто не мешает, - проговорил Сэльфиар, возвращаясь на постель. – Теперь мы можем спокойно насладиться друг другом. Юноша смотрел на мучителя, как перепуганный зверек, загнанный в угол, и от этого темные страсти в сластолюбивом правителе разгорались еще сильнее. Рука сама потянулась к бледной бархатной щеке. Мягким скольжением пальцы Сэльфиара прошлись по лицу принца и спустились ниже, снова взявшись за тесемки. Миарт взволнованно дышал и делал слабые попытки прекратить раздевания, но все же хорошо понимал, что этого не избежать. - А Тиарина… вы не накажите ее… тогда? – несмело спросил юноша. - Тебе нужен предлог, чтобы сдаться? – улыбнулся Дартан. – Понимаю. Да, мой прекрасный персик, стань покладистым, и я буду терпеть твою взбалмошную сестрицу, пока это будет возможно. Миарт перестал сопротивляться и отвернулся, не желая видеть мучителя. Правитель, наконец, получил полный доступ к вожделенному телу. Одежды были распахнуты, штаны стянуты, ладони прошлись по обнаженному торсу. - Какая нежность, - восхищенно прошептал Сэльфиар. – Какая невинность, - и припал губами к одному из розовых сосочков. Принц дернулся, но Дартан удержал его и продолжил ласкать чувствительную полусферу языком. Тело, подстегиваемое томлением молодости, охотно отзывалось на разжигание желания, даже против воли самого юноши, и совратитель умело этим пользовался. Правитель Гладуарда сдерживал свой истинный пыл, показывая Миарту, что может быть не только насильником. Пленник, кусая губы, терпеливо сносил совершенно ненужные ласки, пока они были направлены только на удовлетворение похоти сластолюбца. Руки повелителя блуждали по покорной плоти, забираясь в самые тайные уголки, заставляя юношу то краснеть, то бледнеть. Принц шумно дышал, отдаваясь этим бесстыдным исследованиям, комкал руками постель, но молчал, продолжая смотреть в сторону. Дартан несколько раз поворачивал юное личико к себе и впивался в искусанные уста жадным поцелуем. Заложник все так же не сопротивлялся, но и не отвечал. Такая отстраненность, порожденная подлинной неприязнью, могла бы смутить кого угодно, только не такого избалованного собственными прихотями человека, как Сэльфиар. Сейчас покорность жертвы возбуждала. Юноша напряженно вздрагивал от каждого прикосновения, и это раззадоривало Дартана все сильнее. Воспользовавшись одним из масел, стоящих на столике у кровати, правитель смочил пальцы и ввел два в анал терзаемого. Принц тихо застонал, только этим выразив свой протест. Тонкие конечности задвигались в нем, ублажая чувствительную выпуклость и готовя проход к проникновению более объемного объекта. Миарт зажмурился. Плоти было приятно, но разум продолжал сопротивляться. Несмотря на то, что пленника по приказу правителя целенаправленно готовили к роли принимающего специальные мастера, менее унизительным все происходящее от этого не становилось. Будь юноша обычным человеком, он бы легче смирился с неизбежностью, но Миарт был наследником престола… наследником, который не смог защитить свою честь. Как же его теперь смогут уважать? Доверят ли управлять страной или избавятся, как от опозорившего королевский род? А ведь он даже не сопротивляется… сестра билась изо всех сил, хоть она только слабая женщина, а он… наследник… Тем временем Дартан обнажил себе. Вожделенный персик хотелось надкусить немедленно. Напряженная плоть, умащенная благовонием, попыталась проникнуть внутрь. Происходило то самое страшное, чего юный принц боялся больше всего на свете, и он не выдержал. - Нет! – и с силой оттолкнув правителя Гладуарда, Миарт выскользнул из-под него и отполз к другому краю постели, насколько это позволяла цепь. - Видимо, строптивость у вас в крови, - недовольно бросил Сэльфиар, - но я более не намерен сносить это неповиновение. Взявшись за привязь, сын рода змея рывком потянул ее на себя, стремясь вернуть сбежавшего. Юноша попытался сопротивляться, но на скользкой от шелковых покрывал поверхности царского ложа ему не за что было уцепиться. Дотянувшись до пленника, правитель схватил принца за волосы и стащил на пол, обрушив к своим ногам. Миарт вцепился в держащую его кисть, стремясь освободиться от захвата, но это ему не удалось. Заложника потянули вверх, возвращая на кровать по пояс. Голова тут же оказалась вдавлена в постель. Ложе прогнулось под грубым натиском, и парсианец практически лишился возможности дышать. Все силы юноша бросил на то, чтобы встать и вернуть себе доступ воздуха, но его сопротивление было подавлено самым жестоким образом: свободной рукой Дартан обхватил мошонку принца и дернул вниз. От сильнейшей боли у пленника потемнело в глазах, он закричал, выгибаясь. Воспользовавшись тем, что сопротивление пропало, насильник ворвался внутрь, сразу приступая к резким фрикциям. Миарт захрипел. Боль от подлого приема ниже пояса была гораздо сильнее, чем страдания покоряемого ануса, задний проход оказался достаточно натренирован ежедневными упражнениями. От крика и хрипов принц перешел к глухим стонам, им все же овладели, как он ни сопротивлялся. Терзания телесные смешались с муками души, и пленнику остро захотелось умереть, осознавая свою позорную беспомощность перед насильником. Над ним надругались, осквернили, навсегда уничтожило его честь… Сопротивляться больше не имело смысла. Юноша отдался боли и жесточайшему чувству униженности. Из глаз потекли слезы. Дартан с наслаждением терзал сдавшегося на волю победителя, проникая резко и глубоко. Толчки, отдающиеся болью в покоряемом теле, ему самому приносили удовольствие, приправленное осознаем пусть и маленькой, но победы. Юный плод был сладок в искренних мучениях и оскверняемой невинности. За это принц даже был удостоен нескольких поцелуев в затылок и шею. Узкий проход обеспечивал приятное трение по всему стволу, и кровь бурлила, требуя полной разрядки. Не сопротивляясь под ударами бедер покорителя, Миарт скользил по шелку, всхлипывая и постанывая, грезя о смерти, как о единственном способе избавится от позора дальнейшего существования. Однако самым ужасным оказалось то, что во всей этой буре горьких чувств и переживаний нашлось место удовольствию исключительно телесного свойства. Активно стимулируемая во время акта железа начала отзываться теплыми приливами, как это бывало от умелого поглаживания пальцами, к которому приучали пленника наставники. В столь отвратительных обстоятельствах такая реакция была настолько неуместной, что обескуражила парсианца. Долгожданное соитие было недолгим. Покоряющее тело ответило на все происходящее взрывом удовольствия, и Сэльфиар одарил заложника своим семенем. Получив все желаемое, сын рода змея устало сел на кровати. - Ты был замечательно вкусен, персик, - довольно пробормотал мучитель. – Хочешь остаться со мной до утра? Миарт одарил его таким красноречивым взглядом, что Дартан понял ответ и без слов. Усмехнувшись, повелитель вызвал слуг, и они увели измученного юношу в другие покои. Сам же деспот блаженно растянулся на кровати и уснул. *** На рассвете из дворца выехала пышная процессия, возглавляемая жрецами, за ними следовал правитель в окружении сравнительно небольшой гвардии. Шествие имело весьма торжественный вид: и служители культа, и солдаты были в парадных облачениях, знаменосцы держали в руках не военные стяги, а религиозные полотнища. Жители города, принудительно покинувшие дома, чтобы проводить отбывающего владыку, обсыпали его цветами, громкими благословениями и тихими проклятьями. Столь помпезно покинув город, уже за первой заставой праздничная процессия преобразилась: гобеленовые лики вернулись в чехлы, часть жречества, покинула ряды уезжающих, чтобы вернуться в столицу, авангард заняли военные, лица участников помрачнели. Теперь хорошо организованный строй напоминал ни что иное, как военное соединение, отправившееся в поход. Переправившись через реку, еще парадно одетые отряды соединились с канпийцами и основными силами, отданными под командование Ипты. И уже в полном составе войска двинулись в путь. Никаких неприятных неожиданностей за время похода не произошло. Благодаря хорошей организации маленькая армия ни в чем не нуждалась, а передвижение по собственным благополучным территориям позволило не обременяться слишком внушительным обозом. В целом предприятие походило на длительную прогулку в большой компании. Нахождение в походе ослабляло церемониальные условности, и высшее командование компании вело себя весьма вольно. Правитель не запрещал устраивать во время ночевок небольшие пирушки, в которых сам же с удовольствием принимал участие. Вино лилось рекой, сотрапезники открыто смеялись над самыми непристойными шутками, изощрялись в придумывании развлекательных затей и не забывали предаваться плотским утехам с выбранными среди солдат «походными подружками». Несмотря на все эти увеселительные вольности, войска прибыли к месту назначения в обусловленный день. Принимать у себя правителя Гладуарда был удостоен чести религиозный центр предгорной области – Ратмибун. Городок был одним из старейших в стране. За свою долгую историю он не раз переживал расцветы и упадки, то становясь местной столице, то опять скатываясь до роли заштатного поселения. Тем не менее, его особая роль в религиозном культе державы всегда была неоспоримой. Здесь находились древнейшие храмы, поражающие своей мрачной, но изысканной архитектурой. Маленькие домики на узких кривых улочках создавали эффектное контрастное оформление искусным творениям зодчих, пытавшихся угодить богам. В таком же стили, что и дома правителей небесных, создавалась обитель для владык земных. Знаменитый горный дворец был не только строг и мрачен, но и грозен. Остроконечные крыши башен и корпусов стремились повторить рельеф священной горы, воплощением которой являлось жилище властителей. Узкие окна напоминали бойницы, а множество скульптурных украшений свирепыми мордами внушали простым смертным страх и трепет перед величием тех, кому дарована власть. Жречество, чиновники и родовитые горожане вышли встречать прибывшие войска к воротам города. Церемония была обставлена очень торжественно, гостям достался новый дождь из цветов, приветственный марш и праздничное богослужение сразу во всех храмах города, так что вместо отдыха прибывшим пришлось выстаивать длинный благодарственный молебен. Принимающий войска городок был не настолько большим, чтобы разместить всех, поэтому в его стенах расквартировали только офицерский состав, а солдатам пришлось довольствоваться полевым лагерем, разбитым недалеко от Ратмибуна. Зарк сразу отказался от комфортных апартаментов и переселился в лагерь канпийцев, устроившись в походной палатке рядом с братом. Предводитель слишком мало времени проводил со своими людьми, будучи занят делами в столице, но считая, что должен держать с ними прочную связь, решил так наверстать упущенное. Сэльфиар был не очень доволен таким поведением поверенного и заявил, что, в конце концов, тому же хуже: придется дольше добираться до кровати, потому что обязанности быть практически неотлучно со своим повелителем с Антерэса никто не снимал. «Неотлучность» оказалась весьма условной. Продолжая скрывать от населения истинную причину приезда, Дартан делал вид, что занят паломнической миссией: посещал храмы и святилища, раздавал пожертвования, организовывал духовные беседы со служителями культа и даже сам проводил службы в сане верховного жреца. Антерэс же верил в других богов, поэтому на религиозные мероприятия доступ ему был закрыт, и он этим с удовольствием пользовался, проводя время среди войск. Через несколько дней после прибытия часть подразделений была отослана непосредственно к границе для проведения усиленного патрулирования. Оставшуюся часть заняли строевой подготовкой, проведением учебных маневров на местности и небольшими тренировочными операциями. Принимающие участие в походе войска состояли в основном из опытных солдат, которые не нуждались в таких усиленных учениях, но их присутствие нужно было как-то оправдывать. На первый взгляд, все участники странной операции вели бурную деятельность, но более внимательно оценив поступки и настроение, создавалось впечатление, что всем владеет некое тягостное ожидание. От этого неприятного чувства пытались избавиться разными способами, но то, что должно было свершиться, все же свершилось. Правителю Гладуарда был доставлен некий секретный пакет, причем он был столь строчным, что его осмелились подать прямо во время обеда. Глава страны сидел за столом не один, но как только он углубился в чтение, лица остальных участников трапезы стали серьезными, а разговаривающие перешли на шепот. Сэльфиар мрачнел с каждой прочитанной строкой все сильнее. В комнате повисло напряженное молчание. Гости настороженно переглядывались, пытаясь понять, что происходит. Закончив чтение, Дартан смял письмо и встал из-за стола. Остальные участники трапезы, повинуясь правилам этикета, поспешили сделать тоже самое. - У меня пропало желание есть, - холодно объявил сын рода змея. – Продолжайте без меня, - заявив это, Сэльфиар ушел на террасу. Ипта и первый жрец Ратмибуна хотели последовать за ним, но Зарк их опередил. Сделав знак остаться, поверенный сам последовал за господином. Сын рода змея расхаживал вдоль перил из стороны в сторону, время от времени останавливаясь и кидая недобрый взгляд в сторону границы, проходящей где-то между крутых пиков, виднеющейся на горизонте горной гряды. Нервные пальцы все так же сминали неугодное послание. - Дурные вести? – через несколько минут осмелился поинтересоваться Антерэс. - Ты веришь в роковые совпадения? – вместо ответа спросил Сэльфиар. - Они возможны… - А я нет, - резко заявил Дартан. – Я чувствую себя зверем, который попал в умело расставленную ловушку. - И кто же охотник, посмевший покуситься на такую добычу? - Баильбар, - правитель продолжал расхаживать по террасе. – Но только ли он – вот что сейчас меня занимает больше всего. - Каким же образом? Предательство? - Хуже. Союзнические обязательства! Он делает вид, что обеспокоен безопасностью Гладуарда, а на самом деле хочет втянуть нас в войну. - Мой повелитель, возможно, вы не совсем верно поняли… - Зарк, в политических уловках я прекрасно разбираюсь. Нашей увеселительной прогулке пришел конец. Примерно так же свою речь сын рода змея начал и на немедленно собранном военном совете. - Есть сведения, что Таргван намерен в ближайшие дни нарушить неприкосновенность наших границ, - объявил Дартан присутствующим. – Хорошо вооруженное военное соединение численностью в шесть тысяч быстро продвигается в сторону Сахитских перевалов, которые должны вывести наших недругов в Парсиан. Эмир Каргафа, как впрочем, и я, не сомневается, что это войска, призванные оказать Никиде помощь в борьбе с вторгшимися союзническими армиями. Хочу напомнить, что Гладуард держит нейтралитет и отступать от него не намерен, как бы не вынуждали обстоятельства. Какими должны быть наши действия в сложившейся ситуации? - Наше присутствие у границы можно считать очень удачным, - заговорил Фарриз. – Имеющихся сил достаточно, чтобы не дать таргванцам добраться до Парсиана. Проходы легко перекрыть и небольшими силами. Там, где не хватит людей, можно создать завалы, - Ипта склонился над разложенной на столе картой. – В первую очередь следует перекрыть основные дороги здесь и здесь, потом… - Допустим, мы бы так и сделали, - перебил его Дартан. – Но сможем ли мы помешать их дальнейшим действия? Перекройте ручью русло, вода не отступит, она найдет иные обходные пути и снова двинется вперед. Парсиан слишком нуждается в помощи, чтобы его союзник просто повернул обратно, увидев нас у себя на дороге. - Войско в несколько тысяч не станет пользоваться пастушьими тропами в неизвестной горной местности, - размышлял вслух Ипта. – Значит, либо таргванцы продвинутся дальше на север по своей территории и попытаются штурмовать стену Митсхена, разделяющую их с Парсианом… - Что чистое безумие, - подал голос Зарк, – будь это возможным, Таргвану незачем бы было пользоваться нашими перевалами. - И вторая возможность – спуститься южнее, - Фарриз провел рукой по карте, указывая предполагаемое направление. - И оказаться у нас под носом, - закончил Сэльфиар. – Тогда открытого столкновения не избежать, что неотвратимо ввергнет нас в пучину войны. Вы видите, из чего нам приходится выбирать? – Дартан понизил голос и пробежал испытывающим взглядом по лицам военачальников, Зарка, его брата и первого жреца города. - Умелая ловушка. Мы не можем проигнорировать вторжение на нашу территорию, но прямое столкновение – путь к войне, которая нам не нужна. Мы могли бы закрыть глаза на змей, воспользовавшихся Сахитскими перевалами, но нас о них слишком официально предупредили, тем самым лишив спасительного неведения. Если же мы откажемся помешать продвижению войск Таргвана к Парсиану, эмир будет иметь полное право объявить о нарушении союзнического договора, а это другой путь к конфликту. Таким образом, оба варианта плохи. Что еще, господа, вы можете мне предложить? - Положиться на волю богов, - проговорил первый жрец города. - О, да, это прекрасный выход, - несколько раздраженно кивнул правитель. – Я углублюсь в молитвы, а ситуация разрешиться сама, благодаря моей искренней вере. - Если бы вы не были верховным жрецом, - опустив глаза, проговорил служитель культа, - я бы решил, что слышу сарказм в ваших словах. - Напрасно. Я непременно прибегну и к этому средству, как только мы выработаем приемлемую стратегию. - Возможно, стоит обратиться к оружию словесному, - сказал глава канпийской армии. – Провести переговоры, поддержанные демонстрацией нашей силы и решимости не пропустить Таргван через земли Гладуарда. - Я уверен, что они не отступят, несмотря ни на какие увещевания. Парсиан находится в тяжелейшем положении. - Новерс прав, - поддержал брата Зарк. – Затеем дипломатические игры, чтобы всем показать наше нежелание разрешать небольшой конфликт на границе с помощью оружия, и только если Таргван будет настаивать, мы будем вынуждены защищаться, но не более… - Других предложений нет? – правитель опять обвел всех испытывающим взглядом. - Дипломатия даст нам выиграть время, - после некоторого раздумья согласился Ипта, - мы успеем надежно перекрыть все перевалы и лазейки контрабандистов. Если повелитель позволит, я приступлю к этому немедленно. - Приступайте, - ответил Сэльфиар, - только никаких подъемов по тревоге, никакой спешки. Все должно выглядеть, как обыденные маневры. Что же касается посольства… Зарк, - обратился сын рода змея к своему поверенному, - я поручаю эту миссию тебе. - Мой повелитель, но я – солдат, а не хитроумный царедворец, - удивился канпиец. - Что поделаешь, все они остались в столице. Не буду же я сам вести переговоры с каким-то… - Дартан пренебрежительно махнул рукой. В этот же вечер Антерэс покинул Ратмибун и с вверенным его командованию людьми направился к месту самого вероятного появления таргванских войск, чтобы спешно организовать якобы случайно оказавшийся там лагерь. Остальные части под командованием Ипты и Новерса Зарка выступили в сторону границы только на следующий день, следуя указаниям Дартана создавать видимость учебных маневров. Сам правитель, верный высказанному решению, рьяно взялся за выполнение жреческих обязанностей. *** Приступая к выполнению столь ответственного дипломатического задания, поверенный владыки Гладуарда не преминул взять с собой и отряд самых проверенных головорезов, с которыми ему довелось выполнить ни одно щекотливое поручение короны. Прибыв к заранее выбранному месту на берегу горной речки, лазутчики отправились обследовать местность, чтобы выяснить реальное местоположение врага. Другая часть отвлекающего отряда занялась обустройством походного лагеря. Только через два дня Зарку сообщили, что таргванское войско движется по торговому тракту, который еще до начала войн за наследство широко использовался купцами и выходил как раз к месту расположения наемников Гладуарда. Это было самое удобное место для переправы, так что появление тех, кто намеревался пересечь границу, оказалось легко предсказуемым. Высланные вперед шпионы, разумеется, выявили на другом берегу присутствие совсем нежелательных свидетелей, но все же таргванцы решились обнаружить свое присутствие. Стараясь скрыть воинственные намерения, представители соседнего государства подошли к реке даже не в походном порядке, а весьма неорганизованно, словно совершая увеселительную прогулку. То обстоятельство, что они раздосадованы наличием поблизости гладуардцев, отряд неприятеля тоже постарался скрыть, и все делали вид, что просто не замечают чего-либо присутствия на противоположном берегу. Для усиления впечатления обыденности присутствия у реки таргванцы устроили купание. Войны, побросав оружие и одежду стали массово окунаться в ледяные воды, изображая непринужденное веселье. Зарк и его люди отвечали противнику примерно тем же равнодушием и незаинтересованностью, хотя и были готовы отразить внезапную атаку в любой момент. Больше же всего в этом спектакле поверенного Дартана насторожило количество солдат, расположившихся на противоположном берегу. Их было гораздо меньше, чем предупреждало послание Баильбара, что заставляло гадать о местоположении остальных войск. Водные процедуры таргванцев кончились весьма неожиданно, им объявили массовый отход и практически загнали в уже расставленные шатры и палатки. Такое странное поведение противника заставило поданных Гладуарда насторожиться. Опасения оказались напрасными. Вскоре на освободившемся берегу появился некто в сопровождении двух слуг. Подойдя к воде, он отдал свой халат и вступил в быстрые воды. Изящный стан и длинные волосы придавали одинокому купальщику сходство с женщиной, но полное обнажение выдавала его принадлежность к мужскому роду. Таргванец довольно долго и самозабвенно предавался водным утехам, чем притягивал к себе взгляды наблюдающих с обоих берегов. Даже Антерэс позволил себе открыто следить за плескающимся, несомненно, привлекательным молодым человеком. Отведя душу, неизвестный покинул реку, но прежде чем слуги скрыли халатом приковывающую взгляды обнаженную фигуру, возмутитель спокойствия обернулся и окинул наблюдающих за ним с гладуардской стороны самодовольным взглядом. Больше никаких интересных происшествий в это день не случилось. Таргванцы были полностью поглощены организацией лагеря и другими бытовыми мелочами. Все их поведение говорило о том, что они имеют мирные намерения и собираются оставаться на берегу несколько дней, вот только причина присутствия здесь вооруженного отряда оставалась неясна. Принимая условия выжидательного противостояния, Зарку пришлось спешно придумывать оправдание присутствия на границе своих людей. Несколько человек были посланы в ближайшую деревню, где они конфисковали всю имеющуюся бумагу. На следующий день поверенный правителя велел выставить в лагере столы, так чтобы их было хорошо видно из таргванского стана и, усадив туда наемников, заставил создавать вид активной творческой деятельности. Совершенно открыто в течение дня к ним являлись лазутчики с донесениями, которые тут же вносились в составляемые отчеты. Это показало противной стороне, что и гладуардцы намерены задержаться тут надолго. Хитрый маневр возымел действие, и уже вечером Антерэс получил приглашение отужинать в компании неприятеля. Канпиец согласился не раздумывая. - Скольких людей мне взять? - поинтересовался телохранитель, видя, что господин готов отправляться с визитом. - Только ты, Магриди. Мы не должны выглядеть слишком настороженными, - заявил Зарк, вскакивая на лошадь. В месте переправы река была совсем неглубока, и оба гостя очутились на другом берегу, намочив лишь сапоги. В качестве подтверждения приглашения Магриди вручил таргванской страже письмо, и визитеров тут же провели к центральному шатру. - Позвольте вас приветствовать на благословенной земле Таргвана, - радушно заявил представитель принимающей стороны. – Простите, не знаю с кем имею честь? - Антерэс Зарк, поверенный всемилостивейшего правителя Гладуарда Сэльфиара Дартана, - представился канпиец. - Чиликту Мапша, распорядитель шестого пера седьмого крыла наследия Урлицы достославного правителя Таргвана Хатпани Четвертого. Я и мои товарищи рады, что вы сочли возможным принять наше приглашения, - проговорил встречающий и указал прибывшим на шатер. - Останешься у входа, - бросил Зарк телохранителю. - Не стоит, - вмешался Мапша. – У нас исключительно дружественные намерения, ваш сопровождающий для нас гость, и по законам таргванского гостеприимства для него приготовлен стол, - распорядитель шестого пера кивнул в сторону другого шатра. - А наш закон гласит, что слуга не должен отлучаться от тех дверей, в которые вошел господин, если его не пригласили внутрь, - парировал канпиец, и Магриди пришлось смириться с мыслью, что он останется без угощения. В центральном шатре лагеря гостя ожидали еще трое высокопоставленных таргванцев, среди которых оказался и тот молодой человек, что смущал накануне гладуардцев откровенной наготой. Чиликту извинился за своих товарищей и сообщил, что ему придется быть переводчиком между ними и приглашенным. Затем Зарк узнал, что оказался в компании распорядителей седьмого и восьмого крыла наследия Урлицы, а проще говоря, армии Таргвана, Парепта Лабби и Наона Глито. - И позвольте вам представить, - Мапша указал на самого молодого из присутствующих, но тот опередил его и представился сам: - Элиаз Гальят. Повисла пауза, но большего сообщено не было. Чиликту снова подхватил разговор и теперь уже представил прибывшего. - Поверенный правителя Гладуарда, - с улыбкой протянул Элиаз. – И что же он здесь вам доверил, господин Зарк? - Уточнение карты местности, - обронил канпиец, как ничего не значащую подробность. - А вы разбираетесь в картографии? – усмехнулся Гальят, всем своим видом выражая неверие. - Только в части ее соотнесения с местностью. - Я бы скорее отнес вас к воинскому сословию, - проговорил Элиаз, вальяжно разваливаясь на подушках за столом и не спуская с гостя несколько насмешливого изучающего взгляда. - А я вас - к любителям праздных столичных развлечений, но всем нам свойственно ошибаться, - по-змеиному улыбаясь, заявил Зарк, тоже присаживаясь к столу. - На мой счет вы не слишком ошиблись, - протянул молодой повеса, водя пальцем по своим перстням. Украшения очень гармонично подчеркивали изящность его изнеженной кисти, говоря гораздо больше, чем любые слова. Гальят был красив, и знал это, о чем свидетельства его манера держаться. Даже смесь пренебрежения, самодовольства и насмешливости не портили утонченной привлекательности его лица. Он был из тех, кого балуют и кому все прощают за притягательную внешность и оригинальность своенравной натуры. Элиаз этим, несомненно, пользовался. Каждый взмах ресниц, взгляд, поза, улыбка – были направлены на то, чтобы произвести впечатление, при этом скрываясь под видимостью безразличия к постороннему мнению. Такие люди редко обходятся без присутствия стайки поклонников или наличия под рукой сильного покровителя, поэтому Антерэсу оставалось только угадать, кто из трех находящихся в шатре военных мужей является патроном изнеженного сластолюбца. Однако именно это канпийцу сделать и не удавалось, несмотря на внимательное наблюдение за происходящим. Военачальники вели себя с Гальятом одинаково подчеркнуто вежливо и предупредительно, как с особой гораздо более высокого звания, чем они сами. Обозначившаяся расстановка сил заинтриговала гостя, тем более что, представляя, ему не назвали, кем является столичный франт. Во время самой трапезы Элиаз был неразговорчив, в основном он прожигал гостя пристальным взглядом зеленоватых очей и имел вид довольного кота, рассчитывающего на хорошую добычу. Застольная беседа велась в основном Чиликту и Глито и долго не касалась чего-либо важного. Обсуждали особенности местного рельефа, трудности путешествия в горах, малую достоверность карт и приемы форсирования рек. Вино, которого хозяева не жалели, постепенно одурманивало умы и раскрепощало языки. - Что же вам понадобилось в этом диком краю? – улучив подходящий момент, наконец, задал канпиец самый важный вопрос. Военные переглянулись, но ответ у них, разумеется, был приготовлен заранее. - Мы здесь с довольно щекотливой миссией, - протянул Мапша. - С какой же? – не выказывая особой заинтересованности, спросил Зарк, отпивая из кубка. - Я намерен жениться, - вступил в разговор Гальят, потянувшись за яблоком. - И ищите невесту здесь? – усмехнулся поверенный правителя Гладуарда. - В некотором роде. Я должен ее встретить. Ее, караван даров и слуг, - уточнил повеса и, опять откинувшись на подушки, добавил, – Она из Парсиана. - Тогда вы верно заблудились, - сочувствующе заявил Антерэс. – Для того чтобы попасть в Парсиан, необходимо преодолеть стену Митсхена, а она находится севернее… Вам придется возвращаться. - Нам бы этого очень не хотелось, - лениво протянул Элиаз, едва ли не потягиваясь. – Вы же знаете, какое бедствие постигло Парсиан. У моей невесты есть все основания опасаться за свою жизнь, поэтому она спешит оказаться в безопасности в моих объятьях. - Значит, вам следует выступать без промедления, - заметил канпиец, продолжая разыгрывать непонимание ситуации. - К сожалению, - вкрадчиво продолжал избалованный красавец, - дела настолько плохи, что у них отрезаны все иные пути, кроме Сахитских перевалов. Зарк отставил кубок. - Но они… на землях Гладуарда. - В этом основная трудность. Мы попали в почти безвыходное положение, – Гальят развел руками и вздохнул. За столом повисло напряженное молчание. Канпиец сделал знак, чтобы ему налили вина, а затем снова взялся за кубок, показывая тем самым, что не намерен высказывать какие-либо предложения. - Нам бы было очень удобно, - после долгой паузы нарушил молчание Наон, - если бы мы смогли попасть в Парсиан именно через Сахитские перевалы. - Настолько удобно, что мы бы не поскупились, - добавил Элиаз. Глаза таргванцев обратились к гостю, в ожидании ответа. - Это нарушение границы, - задумчиво протянул Антерэс, - а в связи с военными действиями в Парсиане непроницаемость наших пределов имеет сейчас особое значение. - Мы понимаем всю сложность ситуации, - заявил Лабби, - и рады встретить здесь человека, на чью помощь и понимание можем рассчитывать. - Помощь и понимание? – удивленно переспросил Зарк. - На карту поставлена, не много не мало – жизнь моей невесты, - проговорил Гальят. – Я не буду скупиться. Только скажите… обозначьте пределы… - Пределы моих полномочий обозначены очень ясно, - ответил канпиец, - я занят сейчас только картографией, а государственные вопросы такой важности, как ваша, должны решаться на высшем уровне. Вам стоит обратиться с прошением к куратору этой области, он пошлет запрос в столицу… - И моя невеста вместе с караваном будет растерзана войсками Каргафа, - покачал головой повеса. - Мне даже страшно представить, что эти варвары могут с ней сделать. В отличие от наших с вами войск, армия эмира больше напоминает банду головорезов, не имеющих никакого представления о чести и совести. - К сожалению, даже сочувствие к вашей ситуации не прибавляет мне власти. Вам следует обращаться к уполномоченным лицам. - Если бы у нас были хоть сколько-нибудь политические мотивы, - продолжал уговоры Чиликту, - мы бы, несомненно, так и поступили, но дело сугубо частное. Можно даже сказать, что в масштабах государств незначительное. Поэтому мы полагаем, что оно может быть улажено даже за этим столом. Мы готовы пойти на многое, только скажите. И обещаем сделать все возможное, чтобы не задержаться на землях Гладуарда. Изучая свой кубок, Зарк делал вид, что раздумывает над высказанным предложением. - Вам ничего не придется делать, кроме как сместиться немного ниже по реке, - вкрадчиво вещал Глито, - чтобы даже не закрывать глаза на наши действия. Людей у нас немного и нескольких ночных часов нам хватит, чтобы оказаться на другом берегу, а там до самих перевалов не так уж далеко… - Я служу Гладуарду и оберегаю его интересы по мере сил, - проговорил Антерэс, отрываясь от бокала. – Ваше предложение ставит его интересы под угрозу. - Ну что вы, - улыбнулся Мапша, - какая же из нас угроза? Как велик Гладуард, и как малы мы – небольшая группа наемников, стремящаяся сберечь счастье юной влюбленной пары. - А если вас смутили наши высокие чины, то напрасно, - поддержал настойчивые уговоры Парепта, - в этом предприятии мы - лица частные, выступающие за родственные интересы. Мы уверены, что небольшая вольность на границе не принесет Гладуарду абсолютно никаких неприятностей, его интересы даже не буду затронуты. Гость хранил задумчивое молчание. Таргванцы некоторое время переглядывались, а затем Чиликту произнес: - Господин Зарк, мы не будем требовать от вас ответа немедленно. Конечно, предлагаемое нами противоречит общепринятым правилам, и как не теснит нас время и не тревожит страх за участь юной невесты, у вас есть возможность все обдумать. Взвесить. Решить. Обозначить размер нашей благодарности. - Не думаю, что ответ мой будет иным, по сравнению с тем, что вы уже слышали, - изрек канпиец. - На этом довольно, - вмешался жених, - вернемся к трапезе. Разговор снова превратился в ничего незначащую застольную беседу, и на лица участников постепенно вернулись довольные улыбки. За всплеском оживления последовал упадок. Один за другим под разными предлогами таргванские военачальники постепенно покинули шатер. - Пора и мне откланяться, - заявил Антерэс, вставая. – Благодарю вас за гостеприимство… хотя… вы, наверное, не понимаете, - добавил он, вспомнив, что оставшийся с ним Гальят разговаривал только через переводчика. - Ошибаетесь, - вдруг ответил тот на неплохом гладуардском. – Я достаточно понимаю. - Какая неожиданность. Тем лучше. Еще раз благодарю вас за гостеприимство, и мне пора возвращаться в лагерь. - Скажите, - повеса томно откинулся на подушки, явно не собираясь отпускать гостя, - при дворе вашего повелителя действительно царят столь свободные нравы, как рассказывают? - Не имею чести знать, что рассказывают, но если слухи достаточно пикантные, то скорее всего... - Зарк сделал паузу и поймал взгляд собеседника, - да. - Очень интересно, - и столичный гуляка снова принялся поглаживать свои перстни, потом обхватил двумя пальцами левой руки средний палец правой и сделал несколько потирающих движений вверх и вниз. – Я отчаянно скучаю в компании этих… дуболомов, - признался Элиаз. – Их душам не свойственна тяга к утонченным развлечениям, а вот вы производите впечатление знатока придворных забав. Прошу вас, присаживайтесь, - проронил таргванец, указывая канпийцу на этот раз на место рядом с собой. – Расскажите мне, столичный дворец действительно превращен в притон разврата и похоти? Услышав столь откровенный вопрос Зарк засмеялся. - Вот это уже черная клевета завистников. Нашему правителю действительно свойственно некоторое… сластолюбие, и для этого есть сад цветов, птичек и бабочек, но в остальном жизнь дворца не отличается о той, что ведет, например, и ваш… - А мне рассказывали, что некоторые праздники у вас превращаются в разнузданные оргии, а вельможам предписано являться во дворец, ведя на цепи невольников. И в основном мальчиков. Чтобы разнообразить досуг гостей, - певуче говорил Элиаз, с тонкой усмешкой поглядывая на гостя. - Это преувеличение, - постарался, как можно увереннее соврать Антерэс, тут же вспоминая последнее жаркое групповое безумство… - У вас тоже есть мальчик на цепи? – глаза повесы уже завораживающе поблескивали, а слова становились все более тягучими. - Это традиция, которой приходится следовать, - простодушно улыбнулся поверенный правителя Гладуарда. - Он юн? - Гальят встал, откинул волосы назад, а затем начал делать вид, что поправляет одежду, но на самом деле этими манипуляциями заставлял собеседника обращать внимание на свой стан. - Строен? Изящен? Красив? – и таргванец уже смотрел на гостя сверху вниз, давая любоваться собой. - Он просто маленький зверек, - ответил Зарк, скользя взглядом по демонстрируемому. - Вы привезли его с собой? - Нет. Ему здесь не место. - Не скучаете без него? - Я выполняю поручение моего повелителя со всем возможным усердием, мне некогда предаваться чувствам и воспоминаниям. Элиаз опустился и оказался с канпийцем лицом к лицу. - А я очень скучаю, - прошептал он, глядя собеседнику в глаза. – Так и хочется чьей-нибудь… сильной руки, - это заявление было поддержано осторожным изучающим поцелуем. Гальят притягательно благоухал чем-то пряным. Его губы были еще нежными и мягкими с приятным привкусом вина. Хмель давно кружил голову Зарка, а вожделение родилось внезапно. Канпиец решил не отказывать себе в удовольствии побаловаться таргванскими сладостями, он обнял прильнувшее тело и настойчиво углубил поцелуй. Немного откинувшись, Элиаз дал ему несколько мгновений наслаждаться собой, а потом мягко высвободился и встал. Антерэс вопросительно и уже недовольно посмотрел на соблазнителя, он то желал продолжения. Самолюбивый красавец тоже желал, но немного другого. Он быстро расшнуровал завязки и высвободил из-под одежды обличителя своего вожделения. Страсть уже налила орган напряжением, и теперь все стремилось к погружению. Гальят игриво провел головкой по губам Зарка, ясно демонстрируя, чего он желает. Канпиец усмехнулся и принял предложение. Антерэс не только позволил изнывающему от вожделения вторгнуться в рот, но и дополнил приятные ощущения ласками языка. Таргванец был красив и ухожен, чем выгодно отличался от походных «подружек», которыми Зарку пришлось довольствоваться после отъезда из столицы. Тело соблазнителя благоухало смесью ароматических масел, растительность в паховой области отсутствовала, кожа манила своей нежностью и белизной. Даже привкус у жаждущего ласк органа оказался приятным. Гость не просто оказывал хозяину услуг, он сам получал удовольствие, все сильнее возбуждаясь и желая более активного продолжения. Руки стискивали ягодицы ласкаемого. Губы скользили по разгоряченному стволу. Язык трущими движениями дразнил уздечку. От переполняющих тело ощущений Элиаз застонал, причем так громко и открыто, что это услышал даже стоявший снаружи караул. В связи с присутствием в лагере представителя чужого государства войны были особенно внимательны ко всему тревожному или подозрительному и имели приказ реагировать немедленно. Подчиняясь этому указанию, таргванская стража ворвалась в шатер. Опасаясь за жизнь своего господина, за ними ринулся и Магриди. Оказавшись внутри и рассмотрев, что на самом деле происходит, незваные визитеры сконфужено замерли на месте. - Что вам здесь нужно?! – накинулся на ввалившихся Гальят. - Мы… нам показалось… что вам плохо… - забормотали таргванцы, осознав свою оплошность и пятясь к выходу. - Мне хорошо! Пошли прочь! – продолжал бушевать Элиаз. Высвободившись, он даже схватил со стола один из кубков и запустил им в стражников. Это ускорило отступление, и посрамленные войны вывалились наружу. Заняв прежние посты и немного оправившись, караульные начали переглядываться, подмигивать друг другу и тихо хихикать, обсуждая увиденное. Телохранитель канпийца вел себя более сдержано, но и он не смог сдержать ухмылки. Избавившись от свидетелей, столичный щеголь вернулся в покинутую обитель удовольствий, снова подставляя себя под умелые ласки гостя. Ритмичные движения головы быстро возносили возбуждение до сладостного предела неотвратимости. Гальят продолжал постанывать, откинув голову назад и закрыв глаза. Он совершал несильные толчки навстречу своему ублажателю, оставляя все остальное во власти канпийца и не жалел об этом. Зарк действительно знал толк в изысканных забавах. К ласкам губ и языка он добавил и воздействие руки. Сначала правая кисть, нежно проминала мошонку, а затем, увлажненные слюной пальцы проникли в анал. В ответ Элиаз протяжно простонал и непроизвольно шире расставил ноги. Умелые персты поглаживали самую чувствительную внутреннюю зону, заставляя ее разгораться сладостным томлением. Упругий стержень получал не меньше ласк, погружаясь и стремясь обратно. Ощущения переплетались, заставляя нестись к завершению, в горячих волнах предвкушения. Стоны ласкаемого стали отрывистее; дыхание сбивалось от перевозбуждения. Антерэс увеличил силу воздействия, ускорив все движения. Гальят вцепился ему в плечи, на секунду замер, а затем выдохнул, уходя в высокий стон. Канпиец почувствовал, как по ласкаемому столу что-то прокатилось, напирая изнутри, после чего язык ощутил вкус излившегося семени. Приятные спазмы прошли по прессу и тазовой области соблазнителя, от чего стеночки прохода несколько раз слегка сжали все еще дразнящие пальцы. Элиаз открыл глаза, опустил голову и улыбнулся, глядя на гостя, не выпускающего орудие страсти. Таргванец сделал несколько завершающих толчков, ласково провел рукой по волосам Зарка и вышел. Дразня канпийца улыбкой, сластолюбец снова опустился к гостю, но теперь его внимания удостоилась ясно обозначившаяся выгнутость на штанах Антерэса. Гальят обхватил горячую упругость рукой и сделал несколько шаловливых поглаживаний. Зарк выжидательно наблюдал за игрой таргванца, раздумывая, когда ему лучше потребовать своего. Франт не стал испытывать его терпения. Отстранился, быстро сбросил и без того спадающую нижнюю часть облачения, вынул из кармана флакончик и протянул его канпийцу, продолжая завлекательно усмехаться. Открыв предложенное, Зарк ощутил пряный аромат, которым благоухал сам хозяин, а извлеченная из пузырька капля поведала о маслянистости вещества. Более не раздумывая и не сомневаясь, Антерэс расшнуровал свои брюки, обильно полил бойца страсти ароматной смазкой и устремился к соблазнителю. За это время Элиаз успел удобно устроиться на столе, сбросив на пол всю посуду и остатки трапезы. Молодой повеса призывно расставил ноги, позволяя собой овладеть. Опьяняемый бушующим в теле желанием, Антерэс ворвался слишком резко, заставив Гальята болезненно поморщиться. Изящные пальцы впились канпийцу в плечо, призывая сдерживать пыл. Зарк умерил напор, и дальнейшие фрикции уже никаких неприятных ощущений у принимающего не вызывали. Сластолюбец расслабился, ухватился одной рукой за край стола, чтобы противостоять накатывающим движениям Антерэса, и снова закрыл глаза, погружаясь в теплые разливы удовольствия. Зарк любовался чужим блаженством, которое еще сильнее подстегивало его собственное возбуждение. Он желал проникать в норовистого красавца все глубже и сильнее, чтобы ощутить всю полноту власти, которую дарило недолгое сопряжение. Почему-то хотелось, чтобы изнеженный франт запомнил его не чужестранцем, которого соблазнил мимоходом, а тем, кто взял, смял и покорил, дав вознестись в экстазе. Ближе к завершению эти себялюбивые мысли были вытеснены жаждой разрядки. Поступательные движения стали мощнее и резче, но достаточно расслабившаяся принимающая плоть от этого уже не страдала. В какой-то блаженный момент все сорвалось и помчалось, бурля и раздвигая пределы, потом вырвалось, хлынуло и почти сразу обессилило. Немного сместившись, Антерэс опустился на таргванца, переводя дух. Элиаз нетерпеливо завозился и выбрался из-под достаточного тяжелого из-за хорошей развитости мышечной массы тела, а потом вздохнул и картинно потянулся. - Полагаю, ваше поведение прямое доказательство того, что слухи о гладуардской распущенности правдивы, - томно проговорил соблазнитель. - Мое поведение? – усмехнулся Зарк, поднимаясь, так как времени на отдых ему явно давать не собирались. - Ваша опытность, скажем так, - поправил себя Гальят. – Я бы пригласил вас в свой шатер, чтобы узнать, в чем еще вы преуспели, но боюсь, мы уже слишком скомпрометированы. - Я и так получил гораздо больше, чем предполагали мои представления о гостеприимстве, - канпиец быстро восстанавливал завязки и застежки. – Теперь позволю себе откланяться. - Вы прекрасный развеиватель скуки, - заявил франт, одеваясь, - я с удовольствием узнаю обо всех ваших достоинствах, - слова сопровождались весьма двусмысленной улыбкой, показывающей гостю, что у случившегося будет продолжение. - А я с удовольствием вам их продемонстрирую, - в тон собеседнику ответил поверенный правителя Гладуарда. Вернувшись в лагерь, Зарк тут же сел на написание доклада о встрече с представителями противоположной стороны, но достаточно подробно передав суть сделанного ему предложения, свои выводы и предположения по этому поводу, о случившимся в завершении визита приятном сближении канпиец предпочел умолчать. Гонец с посланием был отправлен к Дартану немедленно по написанию письма, несмотря на позднее время и плохую погоду. Ответное послание прибыло быстро и было вполне предсказуемым по содержанию. Поверенному предписывалось мягко отклонять все предложения, ссылаясь на преданность державе, усилить бдительность, внимательно следить за действиями противника, но в случае перехода таргванских войск через границу по возможности без боя отступать в сторону Ратмибуна. Существование лагерей по обе стороны реки, войдя в колею размеренного быта, стало напоминать дружественное соседство. Замечая на противоположном берегу кого-либо из руководящего состава таргванских войск Зарк приветственно раскланивался, и ему в ответ делали тоже самое. Если случайная встреча происходила в позднее время, то следовали пожелания приятного отдыха. Налаживая связи, то одна, то другая сторона устраивала походные званые обеды, беседы на которых велись в основном о вещах отвлеченных. Таргванцы достаточно терпеливо ждали, когда Антерэс все же примет их предложение, другой ответ им, разумеется, был не нужен. Поверенный же правителя Гладуарда вел себя всегда очень дружелюбно, но и верность стране подчеркивать не забывал. Выигранные мирным противостоянием дни гладуардцами были потрачены на усиление защиты Сахитских перевалов. Посты укрепили, гарнизоны увеличили, самые широкие тропы контрабандистов завалили и перекрыли. Весь район был взят под особое наблюдение. О принятых мерах Ипта с гордостью доложил Сэльфиару. - Теперь нам остается ждать, когда таргванцы пойдут на решительные действия, - подвел итог сын рода змея. Слуги не выглядели такими озабоченными, как их господа. Что касается Гальята, то он вел в лагере весьма праздный образ жизни, даже не пытаясь делать вид, что занят хоть чем-то важным. Большую часть времени он расхаживал по берегу или, вальяжно развалившись в тени шатра, трапезничал, дремал или слушал игру походных музыкантов. Примерно также напоказ бездельничала и большая часть лагеря, демонстрируя наблюдателям с другого берега мирную лень. В таких обстоятельствах скука у деятельных натур переходит все границы и начинает толкать на безумные поступки. Однажды Зарк, внезапно проснувшись ночью, различил тихий скрежет разрезаемой ткани. Сразу схватившись за лежащий под подушкой кинжал, канпиец приготовился отразить нападение неизвестного злоумышленника, вознамерившегося проникнуть в шатер через разрез. Только то обстоятельство, что Антерэсу показался знакомым мелькнувший в лунном свете силуэт, спасло визитера от немедленной смерти. Канпиец решил сначала взять врага в плен, а, уже выяснив, кто он и зачем пробрался в шатер… Незваный гость был сбит с ног, вжат в пол и предупредительно усмирен прикосновением лезвия к шеи прежде, чем успел совершить то, зачем явился. К счастью канпиец сразу не зажал ему рот, а поэтому услышал хриплый шепот: - Уберите оружие. Это я. Антерэс сильнее растянул порез в стенке шатра, давая бледному лунному свету упасть на лицо пойманного. - Господин Гальят, - протянул Зарк, не торопясь отпускать пленника. – Что за странный визит? И чем вам не угодил мой походный дом? Такая дыра… - произнося это, канпиец осторожно выглянул через порез наружу, чтобы убедиться, что ночного гостя никто не видел и не преследует. - Вы отклонили три моих приглашения подряд, - недовольно заявил франт, перехватывая руку Зарк и стараясь оттянуть кинжал от своей шеи. – Это невежливо. - И вы явились, чтобы меня наказать? – усмехнулся хозяин пострадавшего шатра. - Я явился… я просто сам явился в гости. Отпустите же меня, наконец! Или таков теплый гладуардский прием? Канпиец убрал оружие и помог визитеру подняться. - Зачем же так тайно? Ночью. Да еще и с проникновением. - Потому что я скучаю, - капризно заявил Элиаз, поправляя одежду. – Эти солдафоны меня совсем замучили. Они способны говорить только войне. И при этом относятся ко мне, как к избалованному мальчишке. К тому же, они совершенно ничего не понимают в красоте, - сластолюбец улыбнулся, - в отличие от вас. - Но пробираясь ночью в чужой лагерь словно лазутчик, вы сильно рисковали. Мы здесь существуем по законам военного времени, обнаружив ваше присутствие, часовой, не получив отзыв на пароль, мог вас просто убить. Как вам вообще это удалось? - Раз вы такой заботливый, можете снабдить меня паролем, чтобы в следующий раз я спокойно прошел через ваши заставы, - недовольно заявил таргванец. Зарк с трудом подавил приступ смеха. - Не думаю, что следующий раз будет уместен, - справившись с собой, изрек Антерэс. - Не уподобляйтесь этим дуболомам, вы же все понимаете. Поверенный правителя Гладуарда опустился на постель и вернул кинжал под подушку. - Что же я понимаю? - Из-за вас мне пришлось преодолевать ледяную реку вплавь, - раздраженно бросил щеголь. – Неужели вы не видите, что моя одежда совершенно мокрая? Я продрог до костей! - Простите, - улыбаясь, проронил Зарк, - но на смену я могу предложить вам лишь гладуардское платье. - Как хозяин, вы должны согреть меня сами, - заявил Гальят, быстро избавляясь от мокрого облачения. Полностью обнажившись, он юркнул под одеяло. Зарку ничего не оставалось, как предоставить свое тело для восстановления тепла замерзшего гостя. Согревающий процесс пошел так бурно, что для того, чтобы не быть снова застигнутыми врасплох, соучастникам пришлось приложить все возможные усилия для заглушения обличительных сладостных звуков. И снова любовникам не суждено было спокойно уснуть в объятьях друг друга, как того требовали изможденные выплеском страсти тела. Близился рассвет, что увеличивало шансы таргванца быть обнаруженным в лагере неприятеля. - Одежда так и не высохла, - ежась, обронил Элиаз, спешно натягивая все составляющие костюма. - Могу предложить свой плащ. Он укроет не только от холода, но и от бдительных глаз часовых. Вас будут принимать за своего. - А на другом берегу убьют, как врага, - усмехнулся Гальят, но все же взял спасительный атрибут. – Вам оставлю свой. Пригодится, когда будете пробираться в наш лагерь. – И предупреждая возражения со стороны Антерэса, заявил: - Теперь ваша очередь рисковать. Вышел таргванец так же, как и вошел, через разрез. Набросив капюшон, короткими перебежками от палатки к палатки Элиаз быстро скрылся с глаз наблюдавшего за его отходом Зарка. «Надо срочно усилить охрану лагеря» - недовольно подумал неисправимый стратег. Однако так как ночных забав лишаться канпиец не желал, то часовым было дано особое указание на появление таргванского красавца смотреть сквозь пальцы. Антерэс уверенно объяснил этот приказ стремлением ослабить настороженность врага видимостью плохой охраны. Вероятно, примерно такое же распоряжение получили караульные и лагеря на другом берегу, потому что ночная вылазка канпийца в шатер Элиаза так же осталась «незамеченной». Таким образом молодые люди и разбавляли скучное бездействие. При свете солнца они наносили друг другу официальные дружественные визиты, а под сенью ночного светила - тайно посещали жаркие ложа. И ни днем, ни ночью они не упускали возможности предаться плотским утехам. Необходимость хотя бы формально скрывать свою связь придавала чувствам особую остроту и пикантность. Оба лагеря шептались о происходящем, но все делали вид, что ничего не знают. Время шло, сидение у реки никаких результатов не приносило, что не могло не вызывать беспокойства руководства обеих сторон. - Чего же они ждут? – недовольно бормотал Дартан, читая очередное донесение от своего поверенного. – Может быть, Зарк слишком заигрался, и таргванцы не видят достаточно решительного отказа в его словах? - Но ведь это и было его задачей, - подал голос Фарриз. - Меня настораживает их терпение. Подобное состояние не может длиться вечно, а столь малая преграда, как отряд Зарка, не могла удержать их надолго. Закрадываются подозрения, что их бездействие - такая же видимость, как и наша картографическая экспедиция. - Я разошлю приказ о более тщательном изучении обстановки в приграничной зоне, - сообщил на это Ипта. - Докладывайте мне все, что станет известно, - кивнул Сэльфиар. Но беспокойство не утихало, а Дартан привык доверять своей интуиции, считая ее голосом богов. Очередной посланец повез в лагерь канпийца не только официальное предписание о дальнейших действиях для главы миссии, но и тайное указание для шпиона, находящегося среди участников экспедиции, с требованием дать подробный отчет о происходящем. Из доноса лазутчика сын рода змея и узнал о новом увлечении своего поверенного. - Какое!... – от возмущения правителю не сразу удалось выразить мысли в приемлемых словах, - … глубокое проникновение в стан врага, ради выполнения задания! – наконец воскликнул Дартан, скомкав письмо. Члены военного совета, до этого внимательно изучавшие на карте расположение новых застав Ипты, повернулись к повелителю. Сэльфиар крепче стиснул раздосадовавшее его донесение, но, не желая посвящать всех в происходящее, на вопросительные взгляды обронил только: - Дипломатические переговоры с таргванцами имеют результативную безрезультатность. К Зарку же полетело гневное послание с требованием держать свои страсти в узде и не дать им провалить все дело. Осведомленность правителя в вопросе, который поверенным в отчетах не освящался, выдала наличие под боком зоркого глаза, но так как прямого запрета на любовные шалости письмо Сэльфиара не содержало, все продолжалось по-прежнему. Элиаз оказался ненасытным и изобретательным любовником, так что если Антерэс не был непосредственно рядом с ним, то все равно не мог отделаться от похотливых мыслей и жарких воспоминаний. Река готова была закипеть от разгулявшихся на ее берегах страстей. Дартан посылал своему поверенному недовольные письма с требованием настоять на удалении от границы таргванской армии, а сотоварищи Гальята упрашивали того нажать на соблазненного сильнее, чтобы решение, наконец, было принято в их пользу. Оба соучастника запретной связи делали вид, что послушны чужой воле, но на самом деле больше думали об удовлетворении собственных желаний. Властелин Гладуарда прождал томительнейшие две недели, за которые получил два доноса, свидетельствующие о том, связь его поверенного с изнеженным хлыщем продолжалась и весьма бурно, а само дело стаяло на месте. Взбешенный поведением канпийца, правитель потребовал немедля принудить таргванцев покинуть берег пограничной реки. - Мы должны одуматься, - проговорил Зарк, воспользовавшись тем, что страсти после очередного слияния поутихли, и у соучастников появилось несколько спокойных минут, которые можно было посвятить друг другу. - Не хочу, - капризно заявил сластолюбец, закрывая глаза. - До моего повелителя дошли вести о нашем милом соседстве на реке. Опасаясь за крепость границ, он требует, чтобы я просил вас немного отступить от черты раздела. Таргванец открыл глаза и недовольно посмотрел на Антерэса. - До твоего повелителя дошли только эти вести? - Возможно не только, - усмехнулся Зарк, проводя рукой по обнаженной груди того, кого должен был считать врагом. В меру развитые мышцы создавали приятный глазу рельеф, кожа манила своей нежностью, а розоватые сосочки дразнили притягательной выпуклостью. Это тело было создано для наслаждений, и их хотелось вкушать бесконечно. - Чем тебе это грозит? – уже озабочено спросил Элиаз. - Не слишком серьезными неприятностями, если вы покинете берег. Гальят сел и отвернулся. - Если бы ты согласился раньше, никто бы ничего не узнал, - заявил повеса. – Я тоже не могу отступиться. Моей помощи ждут. Невеста и ее караван. - Тебе нужна невеста? – Зарк взял таргванца за подбородок и повернул лицом к себе. - Нет. Мне нужен ты, - раздраженно бросил Гальят, высвобождаясь. – Но какое это имеет значение? Я – случайное приключение в походе. Останусь легким приятным воспоминанием. На какое-то время. - А если больше? – поинтересовался канпиец, притягивая обиженного к себе. - Неужели? – недовольно сопротивлялся тот. - Намного больше, - прошептал Антерэс и, свалив сластолюбца на постель, страстно набросился с новым ураганом ласк и поцелуев. И снова потянулись дни тягостного ожидания. Ничего не добившись угрозами, Сэльфиар перешел к действиям, направив поверенному приказ немедленно возвращаться в Ратмибун, передав командование отрядом первому помощнику до прибытия нового главы. Достаточно хорошо зная правителя Зарк понял, что тот серьезно гневается, и возражать не стал. Прощание между соучастниками приграничного романа было недолгим. Антерэс объявил о своем отъезде после страстного ночного воссоединения, когда до назначенного времени осталось всего несколько часов. - Когда вернешься? – с надеждой поинтересовался Гальят. - Не вернусь, - покачал головой канпиец. – Я не оправдал доверия. Меня отзывают. В лагерь прибудет новый командующий. Возможно, он окажется более сговорчивым, чем я. - Он отбирает тебя у меня, - расстроенно прошептал Элиаз. - Нам не стоило так… это бы все равно случилось. - Я буду помнить, - грустно прошептал Гальят. - Я тоже, - пообещал Зарк.