Звезда моя.

Расспросы, наблюдение за дележом, разработка плана дальнейших действий и прочие важные и неотложные дела занимали внимание Зарка весь оставшийся день, так что в своем шатре он соизволил появиться только когда уже стемнело. Двое первых пленников боязливо жались у самой дальней от входа стены, юноша напротив ожидал своей участи у самого откидывающегося полога. Войдя, Антерэс лишь скользнул по нему взглядом и тут же направился к двум другим несмелым птахам. Их лица тоже закрывали сетки, и костюмы в целом напоминали облачение гаремного птенчика. - Ну, что же, пора познакомиться поближе, - улыбнулся предводитель охотников и протянул руку к тому из захваченных, кто показался ему более субтильным. Почти мгновенно среагировав, второй кинулся наперерез этому движению и закрыл первого собой. - Не советую сопротивляться, - пока еще милостиво проговорил Зарк, - пока у меня нет намерений причинить вам вред. Склонившись, второй тем не менее, сильнее задвинул первого себе за спину. Предполагая, что его главной добычей все же является именно наиболее маленький пленник, Антерэс достаточно аккуратно схватил преграждающего ему доступ и рывком оттянул в сторону. Свободной рукой предводитель сдернул сетку, скрывающую лицо интересующего его пленника. Второй захваченный снова бросился между ними. На этот раз Зарк обошелся с упрямцем более резко, оттолкнув. - Госпожа, прошу вас, не сопротивляйтесь, - подал голос юноша, - так будет лучше. - Замолчи! – огрызнулся женский голос. – Не желаю тебя слышать! Это для таких, как ты…! Это все из-за тебя! Это он из-за тебя потерял голову! - Напрасно, ваше высочество, вы не желаете прислушаться к полезному совету, - заявил Антерэс, срывая сетку и с ее лица. - Так вы…?! – вспыхнула девушка, отшатнувшись. - Да, я знаю, кто вы, - и Зарк снова оттянул принцессу в сторону, потому что его гораздо больше интересовал ее юный брат. – Еще такая нежная кожа, - пальцы заскользили по подрагивающей щеке пленника. - Невинный испуганный взгляд. Хрупкое, почти детское тело или же девичье…, - и руки пошли по плечам, стремясь уйти еще ниже. - Нет, прошу вас! – воскликнула заботливая сестра, опять пытаясь закрыть наследника собой. – Не надо! Не трогайте его! Возьмите… ! Возьмите лучше меня! - Тиарина, - простонал за ее спиной защищаемый. - Не переживай за меня, - она пыталась говорить спокойно и уверено,- я же… я же женщина, это моя судьба, а ты… ты не должен, ты же … будущий правитель. Ты не можешь… - Ну, вы тоже милы, принцесса, - улыбнулся ее отчаянной горячности предводитель охотников, - и, разумеется, еще невинны. Сколько вам? Наверное, еще нет и шестнадцати, - теперь пальцы заскользили по ее шеи, спустились к яремной впадине, пошли ниже на грудь, но проследовали точно между двух упругих холмов. По лицу Тиарины было видно насколько ей все это неприятно, но она мужественно сносила эту ласковую пытку, изо всех сил стараясь не отпрянуть. - А вашему брату лет четырнадцать? Самый подходящий возраст…, - и взгляд Зарка опять перешел на принца. - Я сделаю все, что вы захотите, - жарко заявила девушка и начала развязывать свои одежды, - только не трогайте его. Пожалуйста. Принц в нерешительности то вжимался в стенку шатра, то рвался вмешаться и остановить сестру, но странный взгляд захватчика охлаждал эти порывы. Антерэс несколько минут наблюдал за тем, как пленница пытается справиться со всеми застежками своего многослойного одеяния, а потом схватил ее за запястья. - Довольно. Я вас не трону, - со своей обычной усмешкой заявил предводитель. – Вы – дар моему повелителю, поэтому никто к вам и пальцем не прикоснется, а если кто-то только попробует – то лишится руки, - и Зарк улыбнулся еще солнечней, - или жизни. Тиарина обняла и крепко прижала к себе брата, все еще недоверчиво глядя на их пленителя, а он, уже не обращая на них внимания, отошел к третьему захваченному. Видя его приближение, юноша немного переместился ему на встречу и склонился, оставаясь на коленях. - А что же мне делать с тобой? – прозвучал над ним уже бархатистый голос. – Ты ведь не особа царских кровей. Зарк снова задумчиво рассматривал пленника, продолжая задаваться вопросом о том, кто он. Кем мог быть человек, которого правитель Парсиана посчитал нужным спасать вместе со своими детьми? Только кем-то действительно важным. Вот только важным для кого: для страны или лично для самого правителя? Антерэс нагнулся и за подбородок поднял на себя лицо птенчика. Он был очень мил. Эти широко распахнутые влажные глаза с поволокой, завлекающие своим кошачьим разрезом; немного пухлые губки, нежной белизны кожа, мягкие черты лица – все это делало его желанным объектом для телесных услад. Захватчик стянул с него головной убор, и по плечам рассыпались мягкие каштановые локоны. - Так кто же ты? - Выродок! – вдруг зло бросила принцесса. – Всего лишь игрушка для плотских утех! Безродный и беспородный щенок! - Какие злые слова, ваше высочество,- отозвался Зарк, но взгляда от пленника не оторвал. - Она во всем права, господин, - смиренно ответил птенчик, - но я прошу вас… не убивайте меня сразу… позвольте мне хотя бы…. – и пленник, отняв от своего лица руку Антерэса, стал покрывать кисть жаркими поцелуями. Он и сам не понимал, откуда в нем взялась эта смелость и это такое неожиданное, но требовательное желание. Возможно, дело было в том, что плоть, измученная тяжелой дорогой и невзгодами последних дней, просто захотела потешить себя напоследок, а, возможно, он поддался тому удивительному чувству, которое впервые испытал еще когда предводитель охотников позволил себе так милостиво с ним обращаться, забирая его украшения. Зарк дал этому продолжаться несколько секунд, а потом вырвал руку и схватил пленника за горло, не сжимая, просто взял под подбородком и потянул вверх, вынуждая встать. Юноша безропотно повиновался. Свободной рукой Антерэс повел по уже беспокойно вздымающейся груди птенчика, пошел ниже к животу, затем еще ниже, и там его пальцы наткнулись на уже наливающуюся желанием чувственность. На лице Зарка отразилось легкое удивление. Смутившись его взгляда, юноша опустил глаза. По тонким губам скользнула усмешка. Уверенная рука дернула горловину одеяния, и разрываемая ткань жалостливо заскрипела, поддаваясь требовательному напору. - Не смотри, - жарко зашептала Тиарина брату, пытаясь прикрыть ему рукой глаза. Разорванная ткань соскользнула с плеча, обнажив часть груди. Изумительной гладкости кожа, лишенная всякой грубости волос, тянула к себе откровенным призывом. Антерэс, поддавшись искушению, медленно повел по теплым покровам пальцами, дошел до розового сосочка, немного сжал его и сделал круг. От прошедшей по телу сладостной волны юноша закусил губу. Зарк резко убрал руку и вышел из шатра. Юношей овладел страх. Неужели он сделал что-то не так? Неужели чем-то прогневал господина? Не был ли он слишком поспешен и откровенен в своем желании? Не посчитает ли предводитель захватчиков себя оскорбленным? Птенчик тяжело опустился на ковер, пытаясь как-то закрепить на плече соскальзывающую вниз ткань. Плескаясь в горечи своих чувств, он вдруг понял, что гораздо больше сейчас боится не того, что его жизнь может оборваться, а того, что ему не будет суждено познать счастья слияния с этим…. с этим таким … таким необъяснимо желанным человеком… За его спиной послышался шум отбрасываемого полога шатра. В обитель Антерэса вошли трое. - Идемте с нами, - приказал один из них, обращаясь к отпрыскам королевского рода. – Не начнете сопротивляться – целее будете. - Куда вы нас ведете? – с тревогой поинтересовалась принцесса. - В другой шатер, - усмехнулся вояка, - вам его уступает сам глава нашего отряда. Тиарина бросила на все еще сидящего, согнувшись, на ковре, птенчика презрительный взгляд и увела брата за собой. Но юноша улыбался, он предчувствовал возвращение господина. Сначала все же пришел слуга, принес и расставил на столе мясо, сладости и фрукты, кувшины с вином и водой. Только после этого соизволил явиться и сам Зарк. Юноша встретил его все в той же смиреной позе на полу. - Ты, наверное, голоден, - произнес Антерэс, приглашающим жестом указывая на стол. - Вы так добры, господин,- пролепетал птенчик,- и я… действительно, мучим … голодом … - он переместился к Зарку, не вставая с колен, - но мой голод едой не утолить, - осмелился признаться юноша. Видя, что это сообщение не разозлило предводителя охотников, пленник пошел дальше и, склонившись, припал лобзаниями к ногам Антерэса. На лице того опять появилось легкое удивление, но его озадачивали совсем не действия захваченного, все это было довольно обыденно, его ставила в тупик искренность желания, которая звучала в голосе парсианца. Предводитель охотников снова поднял на себя лицо пленника, пытаясь прочесть правду в его глазах, и потянул юношу вверх. В неровном пламени светильника влага его очей поблескивала, придавая взору искристое сияние, и оно говорило о трепете вожделения, о притяжении, о восхищении, о разгорающейся страсти и о мольбе принять все это. И это продолжало удивлять Зарка, на него никогда так не смотрели… тем более пойманные… тем более так быстро… Рука опять рванула ткань одежды, обнажая уже всю грудь. В ответ уста немного приоткрылись, выпуская порывы горячего дыхания. Глаза затянула пелена дурмана страсти. Антерэс взял лицо птенчика двумя руками, тот задышал еще жарче. Ладони разомкнули соприкосновение и ушли в разные стороны, проследовали по плечам, сошлись на груди… персты опять завладели сосочками… и при этом Зарк не сводил с лица пленника глаз. Юноша прикусывал губы, стараясь сдержать свою жажду поцелуев. Ему нестерпимо хотелось кинуться на своего сладостного мучителя и покрыть лобзаниями все, что только возможно! Он никогда не испытывал ничего подобного. В гареме правителя Парсиана он оказался лет в двенадцать, и сразу привлек к себе страстные взгляды владыки. Хозяин гарема был уже в почтенном возрасте и поэтому, несмотря на связывающие их отношения, все, что мог испытывать к нему птенчик – это теплую признательность за то, что ему не дали погибнуть в сиротской доле. Сейчас же он испытывал совершенно незнакомые ему чувства ничем не объяснимого притяжения и трепета, алчного вожделения и самозабвенного восхищения. Ему впервые действительно хотелось, чтобы его ласкали, чтобы к нему прикасались, но прикасались именно эти такие сильные и одновременно такие нежные руки. Хотелось, что бы его сжали, схватили, овладели! Всем телом! Всем существом! Без остатка! Именно он! Он! Он! Голова начала кружиться, а ноги слабеть. Предводитель охотников надорвал завязки на нижней части одежды пленника и заставил ее упасть, обнажив все естество. Желание гордо вздымало голову, открыто и ясно заявляя о себе. Очередная тонкая усмешка. Зарк, наконец, снял со своей головы легкий шлем, открывшиеся под ним пшеничные кудри упали за плечи и изящно оттенили смуглое лицо, придавая ему еще большую притягательность в глазах юноши. К этим локонам захотелось прикоснуться, провести рукой, зарыться лицом… Антерэс отбросил снятое в сторону и занялся остальным своим облачением. Расстегнул пояс с оружием, избавился от защитного стеганого кафтана, и в конце оставил на себе только нижнюю шелковую рубаху. Юноша отводил глаза, стараясь не выдать своего слишком жгучего нетерпения, и продолжая бороться с желанием покрывать все более открывающуюся плоть горячими лобзаниями. Предводитель заставил птенчика опуститься прямо на ковер. Его желание тоже уже разгорелось настолько, что было готово покорять новые сладостные глубины. Оставшись возвышаться над пленником в коленопреклоненной позе, Зарк за бедра приподнял юный торс, подтянул на себя и вонзился внутрь. Захваченное тело блаженно выгнулось. Сначала Антерэс так и продолжал двигаться, лишь придерживая юношу за ноги, но по мере того, как желания неслись к взрыву чувственности, он все более склонялся вперед, потому что к этому телу его тоже тянуло, и не только вожделение. Пленник отдавался со всей возможной страстью и самозабвенностью. Полно и безоглядно. Он громко постанывал, открыто вещая о глубине пробирающего его наслаждения. Его пальцы вцепились в руки господина и то непроизвольно сжимались, то выгибались от блаженных приливов. Зарк даже в буйстве жаркого сопряжения внимательно следил за каждым вздохом и каждым движением юноши. Он продолжал задаваться вопросом: «Не фальшь ли все это?» Обычно используемые им кричали и вырывались, а здесь вдруг… без всяких усилий и обещаний с его стороны… И это не могло не подкупать, не заводить, не заставлять желание разгораться еще сильнее. Юноша ни о чем не думал, ни о том, как он выглядит в глазах господина, ни о своей дальнейшей туманной участи, ни о том, что его могут услышать те, кто несет дозор вокруг шатра, ему было невероятно хорошо, так хорошо, как никогда в жизни, и он полностью отдавался этим восхитительным ощущениям, забывая обо всем ином. Весь мир существовал для него только здесь и сейчас. Движения врывающейся внутрь него плоти были несколько резкими, но это делало все свершающееся лишь еще ярче и желаннее. Глаза то закрывались, когда его пробирала очередная упоительная волна, то распахивались, потому что он страстно желал видеть того, кому так отчаянно и безоглядно отдавался. Его тянуло припасть губами, окунуться в шелковистость пляшущих над ним локонов, проникнуть под шелк последнего одеяния, крепко прижаться всем телом…! Но он не смел себе ничего этого позволить, птенчик просто отдал себя в полную власть господина и впервые почувствовал от этого такую непередаваемую сладость, что хотелось в этом утонуть. Приливы удовольствия дошли до самой крайности, подняли и собрали всю кровь, мысли и желания, свили в нечто огненное и пульсирующее. Мышцы задрожали от напряжения, тело сжалось, сделало судорожный вздох и затаило дыхание. Один удар. Второй. Третий. Глаза крепко зажмурились. Челюсти стиснулись. Голова приподнялась, вслед за немного сгибающимся торсом. Все жилки на напряжении чувственности запульсировали, неся вверх сокровенное. И вот всполох экстаза! Яркий! Мощный! Беспощадный! Он вырвался громким стоном. Он брызнул горячей вязкостью. Он забился жестокими конвульсиями. Он выхватил сознание из тела и понес в какие-то блаженные дали. И все же что-то в теле продолжало бурлить, гореть, плескаться, содрогаться и долетать до ускользающего понимания. Птенчик взмахнул руками, словно крыльями, выгнулся всем телом навстречу своему покорителю, принимая последние самые глубинные судороги. Тут и лавина Зарка обрушилась вниз. Продолжая движение, тело завибрировало в упоительных конвульсиях, постепенно останавливаясь. Юноша предусмотрительно подхватил ритм раскачивания, чтобы продлить удовольствие тому, кто столько доставил ему самому. Антерэс склонился, опустившись на согнутых локтях, тяжело дыша, и делая завершающие рывки. Золотистые кудри упали пленнику на лицо, и он осмелился немного приподняться, чтобы прижаться щекой к нависающему над ним. И тут из юноши полилось что-то совсем необычное… сильное, светлое, завораживающее… нежность. Этот поток заставил тело снова приподняться и уже прижаться к почти остановившемуся Зарку грудью, потому что этот теплый свет хотелось отдать, излить, подарить именно ему… такому… такому… Предводитель охотников остановился. Несколько секунд дал себе на восприятие последних затухающих вспышек отбушевавшего в теле блаженства и восстановление дыхания, а потом отстранил прильнувшего к себе пленника и снова впился в него взглядом. Светящееся в темных очах удовольствие и даже нечто похожее на счастье обольщало душу и ласкало самолюбие, искренность чувств подкупала, но и озадачивала. Достаточно деликатно Зарк покинул сокровенные глубины, встал, отошел к столику, налил себе вина и направил задумчивый взгляд на роспись стенки шатра, отпивая из кубка небольшими глотками. Юноша приподнялся, стянул на груди разорванную ткань, чтобы прикрыть свою обнаженность, и устремил несколько встревоженный взгляд на Антерэса. Молчание длилось довольно долго, как и почти неподвижность обоих. Набравшись смелости, птенчик заговорил первым. - Господин, позвольте мне, недостойному, задать вам всего один вопрос, - произнес он, перемещаясь на колени. - Говори, - отозвался предводитель охотников, не оборачиваясь. - Что вы теперь намерены со мной сделать? Антерэс повернулся. - Хочешь на свободу? Птенчик замотал головой. - Не хочешь? – удивленно переспросил Зарк и медленно направился к пленнику. – Неужели? Не хочешь вернуться в Парсиан к своему владыке? - Нет,- несмело ответил юноша. - Тогда чего бы ты хотел? - Остаться с вами, господин, - признался пленник и поднял на него полные мольбы глаза. - Остаться со мной, - повторил предводитель охотников задумчиво. Он взял юношу за подбородок, сильнее поднимая к себе его лицо, и вдруг плеснул в него остатками вина из кубка. – Даже так? – и губы растянула усмешка. Глаза заморгали, разгоняя пролитое, и возвращая себе возможность видеть, но лица птенчик не убрал, и даже не попытался вырваться или отвести взгляд. - Если позволите, господин, - только и обронил он. В обращенных к Зарку очах продолжало блуждать доверчивое восхищение, радость и мольба. - Я подумаю, что с тобой делать, - после минутного созерцания и размышления проговорил предводитель отряда, - а пока останешься здесь. Если будешь продолжать вести себя благоразумно, то я не стану тебя связывать и сажать на цепь, - милостиво закончил Антерэс. - Благодарю вас, господин, - радостно пролепетал пленник и снова припал лобзаниями к его на этот раз обнаженным ступням.