Потерянное детство

- Изая-сан, все уже готовы. Когда начинаем? - Уже? Замечательно, Анри-чан, засекайте пять минут и догоняйте! - А вы успеете? Усмешка Орихары была красноречивее любого из возможных ответов. Девушка поспешно кивнула, поклонилась и бросилась вниз по лестнице, оповещать сверстников о скором начале «охоты». Изая перелез через потрепанное временем и погодой металлическое ограждение на краю крыши (срочно заменить!) и начал спускаться уже привычным для него путем, продумывая маршрут побега на этот раз. Эту игру он придумал года три назад, когда старшие ребята начали проявлять неслыханную наглость (на деле всего лишь банальное подростковое стремление к свободе и самостоятельности) и сбегать из приюта в город. Когда потрепанных и слегка покалеченных (не так сильно, чтобы всерьез беспокоиться, но достаточно для приобретения бесценного жизненного опыта) Микадо и Кида притащил в кабинет Изаи представитель местных органов правопорядка, Орихара всерьез задумался над решением проблем с «прогулками». Запрещать и грозить наказанием за неповинование не было смысла – все равно ведь будут сбегать. Значит, нужно было обеспечить детишкам легальные вылазки в город и при этом их чем-то занять, чтобы не возникало желания поиграться в бандитов или выпить крепких взрослых напитков. На изобретательность и фантазию Изая никогда не жаловался, так что буквально на следующий день предложил своим подрастающим подопечным игру «Охота на директора». Ему дается пять минут на побег, а затем воспитанники должны искать любимого воспитателя по всему городу. Городок маленький, тихий, проблем возникнуть не должно. Кто Орихару найдет – тому полагаются три часа официально дозволенного свободного гуляния с двумя товарищами по собственному усмотрению. Осчастливленные хоть бы такой свободой подростки с радостью приняли условия сделки. На вопрос местной полиции, а не будут ли они на «охоте» заниматься совершенно посторонними делами Изая лишь улыбнулся и клятвенно заверил: «Не будут. Максимум – в самый первый раз» И действительно, никто из орихаровских воспитанников во время этой игры не хулиганил, не выпивал, не дрался и вообще не творил ничего, что нарушало бы общественный порядок. А те, кто рискнул сотворить что-нибудь подобное в тот «самый первый раз»… в общем, больше они даже думать о таком не смели. … Как Орихаре Изае вообще взбрело в голову занять пост директора маленького детского дома в таком же маленьком и неприметном городке не смогли бы объяснить даже его родители. Изая был наглым, дерзким, изворотливым и в каком-то смысле даже жестоким человеком, в общем именно таким, каким нормальному педагогу быть не полагается. Но Орихара никогда и не причислял себя к нормальным педагогам, да и вообще к людям этой уважаемой, но порой такой неблагодарной профессии. Да и к просто нормальным людям отнести его было довольно тяжело. Еще в школе он стал проклятьем всех учителей и ночным кошмаром одноклассников. Связаться с Изаей, а уж не дай Боже, перейти ему дорогу означало, если не подписание смертного приговора, то, как минимум долгие и унизительные каторжные работы. Брюнет попил немало крови у преподавательского состава, довел до истерики и последующей депрессии не один десяток девчонок и нанес чуть меньше полусотни шрамов на тела сверстников и даже старшеклассников. Как ни бились родители, учителя и психологи, усмирить нрав мальчика они не смогли. Так что в итоге хрупкого и опасного, как гремучая змея, мальчишку стали избегать, опасаясь не то что обратиться с какой-либо просьбой, даже попросить передать тетради на учительский стол. Впрочем, самого Орихару это нисколечко не волновало. Окончив школу с идеальными оценками (вот с учебой, в отличие от поведения, проблем не возникало никогда) парень не поступил, однако, в какое-либо высшее учебное заведение, а занялся… чем именно он занимался, точно сказать не мог никто, однако вскоре об Изае поползли разные слухи. Темные, мутные и противоречивые, как и сам объект сплетен. Тогда-то он и стал известен как лучший информатор в городе. Без его участия или, по крайней мере, без его ведома, не проходила ни одна сделка, ни один арест и ни одна схватка между городскими бандами. Так продолжалось чуть больше двух лет, а потом… Причину, по которой Орихара уехал из города после крупного столкновения между якудза (поговаривали, им же и спровоцированного) достоверно установить не удалось. Одни говорили, что парень скрывается, так как на этот раз зашел слишком далеко. Другие – что он неплохо на этой истории заработал и теперь мирно обитает где-то в райском уголке земли. И каково же было всеобщее удивление, когда год спустя Изая, как ни в чем не бывало, явился на встречу одноклассников и поведал, что теперь он директор детского дома. С чего ему вдруг вздумалось посвятить себя детям так и осталось загадкой, как и вопрос о том, как брюнет заставил какого-то несчастного госслужащего назначит его на этот пост. Впрочем, причина была самой что ни на есть простой: Орихара Изая любил детей. Не той «любовью», которую, как он сам утверждал, парень испытывал «ко всему роду человеческому», нет. Детей он действительно любил. Маленьких, любопытных, наивных, им еще можно быть наивными. В понимании Изаи дети даже были не совсем людьми: слишком они еще чисты и невинны, чтобы причислять их к жестоким и безжалостным homo sapiens. Настоящих людей, тех, которые каждый день спешили на работу, торопливо глотали бездушный и совершенно никакой автоматный кофе за офисным столом, в перерыв сплетничали о знакомых и коллегах и врали по полторы тысячи раз в неделю, как и полагается среднестатистическому человеку, он презирал. А как можно было не презирать существ, всегда подвластным стадному инстинкту и инстинкту самосохранения, но довольно часто забывающих о родительских? Готовых убить в себе материнские, отцовские, сыновьи, дочерние, дружеские и вообще человеческие чувства ради собственной выгоды? Как можно уважать того, кто добровольно отказывается от сказочного существа, которое несет в себе набор твоих же генов и хромосом и сдает собственное дитя органам опеки или даже не дает ему родиться и убивает еще не сформировавшееся до конца существо путем медицинского аборта? Так что разобравшись, наконец, до конца в своих чувствах к представителям различных возрастных категорий, Изая нашел-таки свое место в жизни, организовав дом для детей, от кого отказались наиболее близкие им по генотипу люди. И ни разу не пожалел. Хитрость, наглость и нестандартное мышление ему очень помогли, так что вскоре их небольшой коллектив сплотнился и стал самой настоящей семьей. Орихара оказался прекрасным руководителем и организатором. Его подопечные всегда были накормлены, одеты, обуты и абсолютно здоровы. Ни тебе висцерального лейшманиоза, ни шистосомоза, ни лямблий – паразиты, казалось, даже приблизиться к орихаровским воспитанникам боялись. А что уж про людей говорить. Все в округе знали – воспитанников Изаи лучше не трогать. Как с электричеством в домашней сети: не лезь, убьет! Так они и жили. Детишки учились, гуляли, играли, ловили директора раз в две недели и потихонечку подрастали. Изая наслаждался их приятным, веселым и совершенно невинным обществом и не желал больше ничего. Но как это обычно бывает в сказках, которые он читал на ночь самым младшим из своих воспитанников, в один не такой уж прекрасный день все изменилось… … Определившись, наконец-то, с маршрутом и планом побега в общем, Орихара спешно пересек дорогу и с проворством, которому бы позавидовали самые ловкие герои американских комиксов, полез по водосточной трубе на крышу соседствующего с его приютом дома – уходить по крышам гораздо интереснее. Опасаться было нечего, этот дом пустовал уже больше двух лет: у хозяев совершенно не было времени на отдых за городом, а снимать жилье в их забытом всеми богами мира городишке никто не хотел. Так было до сегодня. Поэтому, когда оказавшись, как ему казалось, в относительной безопасности на крыше, Изая вдруг ощутил, как его ступни оторвались от ярко-зеленой черепицы и зависли над землей на добрых сорок сантиметров, то едва удержался от пронзительно-истеричного вскрика, какой обычно издают пойманные безжалостными монстрами герои однотипных третьесортных ужастиков. - Какого черта? Впрочем, голос у монстра был, кажется, человеческим, да и внешность вполне нормальной. Правда, несколько смущали неестественного цвета глаза и легкость, с которой он удерживал довольно тяжелого, несмотря на внешнюю хрупкость Изаю над землей. Именно над землей, потому что блондин уже подтащил незваного гостя к краю крыши, решив, видимо, что будет целесообразнее вести допрос в таком положении. - Что ты делаешь на моем доме? - Гуляю, - состроив невинную мордочку, пояснил застигнутый врасплох брюнет. - Это надо делать именно здесь? - Ну естественно! Это очень увлекательно, гулять по крышам, ты не читал Астрид Ли́ндгрен? Шизуо не читал. Более того, он не имел ни малейшего представления о роде деятельности этой женщины и даже о значении плодов ее труда. Но сейчас не об этом. - Меня совершенно не интересуют твои тараканы, так что просто свали отсюда. - Как невежливо! Между прочим, раз уж мы теперь соседи, нужно хоть бы познакомиться, а не трясти меня, несчастного, над пропастью. - Я не собираюсь заводить знакомства. Изыди. - Ну хоть поставить-то меня можешь? По-другому изойти у меня не получится. На это возразить было решительно нечего, так что Шизуо опустил-таки нового соседа на крышу, хотя руки чесались со всей силы швырнуть сие наглое существо прямо на газон. Глядишь, в голове чего прочистится. - А собственно, что тебе, дорогой сосед, так в моем маршруте не нравится? Быту и отдыху никоим образом не мешаю, плюшки не ворую, так гуляю, играю со своими детишками. Можешь представить, что я – Карлсон. - Сгинь, - коротко и ясно. Но Изаю, похоже, это интригует еще больше. - Ну что ты так сразу.… Нет, ну где это видано, чтобы так грубо обращаться со столь милыми и замечательными соседями. А детенышей моих ты тоже начал бы с крыши швырять? Только сейчас Шизуо пожалел о том, что не расспросил Тома поподробнее. Нынешняя ситуация уж больно смахивала на одну из первых сцен какой-нибудь дешевой американской комедии о враждующих соседях. И неизвестно, как действие развилось бы дальше и чем закончилось, если бы немую сцену не прервал тоненький девичий голос: - Изая-сан, Изая-сан, там беда! - В чем дело, Наги? – быстро переключился с блондина на девочку Орихара. Как бы ни хотелось позлить нового знакомца, собственные подопечные всегда были на первом месте. - Сора, кажется, сломал руку! - Ками, как?! Как можно было так огорчить любимого директора, даже не покидая территории дома? - Он хотел через забор перелезть… - А что, через открытые ворота нынче не модно? - …как вы это делаете, - закончила девчушка, собираясь, было, как и полагается принесшему дурные вести ребенку уставиться себе под ноги, но вместо этого начала пристально рассматривать только сейчас запримеченного ей Хэйваджиму. Блондин в свою очередь со столь же искренним удивлением уставился на маленькое существо, топчущее ни в чем не повинную траву на его газоне. Ситуация очень напоминала сценку из «Алисы в Зазеркалье». « - Я думала, что единороги это сказочные чудовища. - А я тоже думал, что дети – сказочные чудовища. Давай теперь так: ты будешь верить в меня, а я – в тебя, идет?» И должно быть, если бы им дали пять минут на уединенное общение, итог их диалога звучал бы примерно так же. Но безжалостная судьба в лице столь же безжалостного Орихары Изаи не дала случиться этому разговору между ребенком и героем детских сказочных фантазий. Брюнет каким-то непостижимым образом одномоментно оказался на земле и схватил ребенка за руку, уводя Наги от порога сказки. - Эх, вот уж не думал, что стану для вас плохим примером. Но и Соре надо думать головой. Пойдем, отругаем это буйное, склонное к необдуманным действиям существо, а потом всем расскажем, что у нас тут завелся Великан-эгоист. Конечно, сравнение Шизуо с данным сказочным персонажем было практически случайным. Главными причинами был высокий рост и раздражительность блондина. Но Изая даже не подозревал, насколько походил его новый сосед на сказочного великана, и насколько сильно его слова заденут нового знакомого.