Countesthorpe Lunatic Asylum

Дни мои складывались из череды процедур и предписаний: подъем, завтрак, прогулка, обед, капельница, сон, беседа с доктором, ужин и снова сон. Жизнь овоща. Когда ломка потихоньку спала, я понял, что физически крайне ослаб, и потерял всякий интерес к жизни. Я ходил, ел, пил словно во сне, мне было невыносимо скучно, стены давили, и я боялся заработать тут еще и клаустрофобию. Острая часть болезни миновала, и со следующей недели доктор обещал начать поиски истоков моей болезни. Что именно он имел в виду под этими словами? Об этом я не задумывался. У меня появились штаны и пальто для прогулок, и только они вызывали во мне хоть какие-то эмоции. Беспросветное серое небо, густой туман, пар изо рта - все это было осязаемым продолжением той ваты, что оплела меня коконом, приглушив голоса и звуки, сделав все вокруг тусклым и безрадостным. Но когда я видел ее, мог потрогать, мне начинало казаться, что я могу от нее избавиться, если захочу. Но я не хотел. С тех пор, как мне полегчало, Серж практически перестал со мной общаться, закрывшись, и даже иногда не ждал меня к завтраку. Он нервничал, но у меня не было сил лезть еще и в его проблемы, чужая душа - потемки. В комнате он обычно читал, на прогулке возился около птичьих кормушек, а в свободное время я часто слышал, как он играет что-то неимоверно грустное. Сегодня, правда, было очень тихо, и когда со скрипом открылась крышка пианино, я болезненно скривился - кто-то безобразно бил руками по клавишам, снова вызывая крики у особо чувствительных пациентов лечебницы. Санитары прибежали быстро, сделали укол и увели сей "талант" с глаз долой, а я словно проснулся, и принялся искать Сержио взглядом, но так нигде и не нашел. К ужину он не вышел, я почему-то забеспокоился, обошел весь дом, но его нигде не было. Уже сидя в нашей комнате я вдруг подумал, что его могли забыть на прогулке, и он сейчас там где-то мерзнет, о чем и поспешил сообщить дежурному санитару. Тот с тоской во взгляде ответил, что быть того не может, но я настаивал, что мы должны пойти и проверить! Мои нервы внезапно ожили, проснулась жажда действий, голос стал громче, а жесты эмоциональнее. Я кричал, что из-за его лени там, возможно, замерз человек, а он тут прохлаждается, но вместо того, чтобы спуститься вниз, санитар угрожающе навис надо мной, шлепнув по щеке и приказав прекратить истерику. Я обомлел от подобной наглости, как вдруг в коридоре появились еще два санитара. Под руки они вели моего соседа. - Сержио! Что вы с ним сделали?! - я вбежал в комнату, расталкивая уложивших его на кровать санитаров и склоняясь над ним. - Мистер Мейган, пациент Пиццорно был на лечебных процедурах, и если вы не успокоитесь - я вынужден буду сделать вам укол, - от жесткого серьезного голоса я чуть пришел в себя и притих, присев на край его постели. - Так-то лучше, - двери закрылись, и мы остались с ним одни. Серж лежал на кровати с приоткрытым ртом, из которого по подбородку стекала ниточка слюны, веки были полуприкрыты, и из-под них виднелись одни белки. Жуткий вид. Какие процедуры и при каких болезнях могут превратить человека в овощ? Какие же процедуры тогда приготовил доктор для меня?.. Я вытер полотенцем его лицо, но он так и не приходил в себя. Спать, когда рядом полуживой сосед, я бы не смог, а звать санитара - слишком рискованно, потому я намочил полотенце, и принялся протирать ему щеки и лоб, прижимать холодную ткань к вискам и глазам, и через некоторое время он застонал и посмотрел на меня мутным взглядом, а после слабой рукой взял меня за руку, и снова потерял сознание. Я никогда и о ком не заботился, на всех пьянках меня вырубало первым, и сейчас я бы тоже с удовольствием вырубился, но ведь он тогда меня не бросил... Поглаживая его руку, я тихонько прилег рядом и следил за его дыханием до тех пор, пока сам не уснул. - Подъем, голубки! - я проснулся и не сразу понял, где я. Вчерашний санитар разглядывал нас очень внимательно, затем подошел и задрал рубашку Сержио, обнажая бедра, и я поспешил отвернуться. Грубая рука ухватила меня за яйца, и я закричал: - Что вы себе позволяете?! Я... Я... У меня нет слов, чтобы выразить мое негодование! - Ваше счастье, что все чисто, не то я доложу доктору, чем вы тут занимаетесь! - Да я сам расскажу об этом не только ему, но и своим родителям, когда они придут меня навестить! - но он меня не слушал, выйдя прочь из комнаты. - Ты еще не понял? Никто не придет, Том, - его голос был слаб, как и он сам. Он сидел, чуть одернув вниз рубаху, и его худые длинные ноги безвольно свешивались вниз. - Сюда отправляют тех, от кого отказались их семьи. Мы все - позор, и от нас избавились, бросив сюда навсегда. От его слов по коже пробежали мурашки. Нет, мои мамочка и папа не могли от меня отказаться! Они обязательно скоро за мной придут, ведь я уже здоров! - Что с тобой вчера сделали? - спросил я, рассматривая его потухший взгляд и кривую улыбку на губах. - У меня была электрошоковая терапия, как всегда по средам. Ну да сам все увидишь, это любимая процедура нашего светила, - он сполз с кровати и пошел в ванную, шаркая ногами по полу, а я стоял и хлопал глазами, не зная, что думать или делать. Я должен поговорить обо всем с доктором. - Томас, - доктор Шварц снял очки, и устало потер переносицу, - мне доложили о неприятном инциденте, который имел место вчера вечером, а также об утреннем недоразумении. Я обеспокоен всплеском ваших эмоций по отношению к вашему соседу. Поясните, зачем вы это делаете? Я заерзал в кресле, надобность оправдываться выбила меня из колеи, ведь я сам хотел потребовать объяснений от него. - Я просто пытался понять, куда пропал Сержио. Его не было весь день, мне ничего не объяснили, а потом привели его, в ужасном состоянии. Что я должен был думать?! - Тише, Том, тише. Я вижу, что вы испытываете некоторые чувства к этому несчастному молодому человеку, и, пока мы не выяснили их природу, я хочу предостеречь вас от близости с ним. Любого рода. - На что Вы намекаете?! - последнюю фразу он сказал с такой двусмысленной интонацией, что я вскипел в мгновение ока. - Пока ни на что, но он вам не безразличен, это видно. Том, он не лучший объект для внимания. Кроме того, я поместил вас в одну комнату с лечебной целью: ему очень одиноко, а вы совсем не подходите под его обсессивный типаж, и я рискнул. Но после утреннего эпизода я начинаю подумывать о том, чтобы разделить вас. Сегодня санитар не нашел никаких следов вашего контакта, но я не могу так рисковать. - Да объясните, ради всего святого, что происходит? Что с ним? За что вы его мучаете и почему я не могу с ним общаться? - Сержио проходит курс лечения, и я бы попросил не оскорблять лечебницу вашими домыслами, - в его голосе появились металлические нотки. - Он лечится здесь от депрессии с суицидальными наклонностями, возникшей на фоне неизлечимого гомосексуализма. Он одержим любовью к мужчинам, но крайне разборчив, и влюбился всего однажды. Это закончилось трагично, и теперь мы боремся с его недугом средствами современной медицины. Вы - полная противоположность тому типу мужчин, к которым Серж имеет слабость, и потому я хочу, чтобы вы отвлекали его от грустных мыслей своим присутствием, но не вступали с ним ни в какие подозрительные интимные связи. Я верю в ваше благоразумие и то, что не ошибся, не обнаружив у вас склонность к гомосексуализму. Я сидел и стремительно краснел от его слов. Они решили, что этой ночью я вступал с ним в половые отношения? Я трахнул полуживого Сержио? Какой бред! Так значит он не врал, и у врачей действительно есть такой идиотский диагноз? Конечно, я встречал геев до этого, но все они были вполне адекватными, и сдавать их в психушку никто не собирался. Да и на депрессивного он не похож, разве что после процедур доктора Шварца. Суицидальный он сказал? Таблеток, что ли, наглотался? - Что касается вас, - отвлек меня от потока мыслей голос Шварца, - то я считаю, что причина вашего алкоголизма кроется в праздности и отсутствии смысла жизни. Вам скучно жить, потому что у вас есть все, вам не к чему стремиться, и вы убиваете время пьянкой, находя в забытьи какой-то иной, более интересный мир. Мы попробуем терапию искусством. Я знаю от ваших родных, что вы неплохо рисуете, и хочу предложить вам создать этот другой мир на бумаге. Находите прекрасное в привычном, раскройте красоту вокруг вас. Сержио игра на пианино в свое время помогла сделать шаг вперед. Попробуйте и вы. В тот же день мне выдали альбом и простой карандаш, и все свободное время я честно искал достойный своего внимания объект, но мысли мои занимал Сержио. Он сидел сегодня в кресле, завернувшись в плед, и смотрел куда-то вдаль, а я смотрел на него, и впервые заметил, как он красив. Слишком красив для этого уродливого места. Нарисовав для доктора треснутую чашку, на другом листе я сделал наброски дремлющего в кресле Сержа, и спрятал между бумагой на случай проверки. Когда я увлекался рисованием в школе, то меня занимали портреты, но после мне наскучили постные лица окружающих, и я забросил это занятие. Не объяснять же Шварцу, что он - единственный человек с загадкой внутри, и потому я решил сделать эскиз, а вовсе не потому, что имею к нему любовный интерес. Из вредности стоило бы нарисовать ему бутылку с виски, о которой я мечтал в минуты тоски, но мысль об электрошоке не дала мне этого сделать.