Countesthorpe Lunatic Asylum

- Том, меня беспокоят перемены в вашем настроении. Вы слишком сильно эмоционируете, это вредно для вашего состояния, - сегодня доктор Шварц был настроен по-деловому, и главное не ускользнуло от его цепкого взгляда. Он был прав, я переживал, и от этого нервного раздрая очень хотел выпить. Немного, просто чтобы расслабить нервы. Я тер пальцы и изучал рисунок ковра, только бы не говорить с ним. А что бы я ему сказал? Что не уверен, брежу ли я, или сплю по ночам? Или что у меня непонятная обида на чужого человека, с которым я просто делю комнату? Да и на что обида? Сам себе боюсь ответить. Мне хочется быть с ним ближе, хочется, чтобы он стал моим другом. Откуда такая тяга к раненной птице, которая никогда уже не полетит? - Томас, вы меня слышите? Вы крайне рассеяны, меня это не устраивает. Рисование не помогло? Вижу, вы сегодня без папки, - нужно что-то ему ответить, не то отправит жариться на электрический стул. - Все в порядке, рисование стало толчком к выздоровлению, я уверен! - выдавливаю из себя подобие улыбки. - Заставило задуматься о том, как я жил, вот я немного и распереживался, доктор. Решил денек передохнуть, погуляю лучше, природа всегда меня успокаивала. Но моя уловка не удалась, и доктор записал мне в карту седативное, по 1 таблетке три раза в день перед едой. - Ну, что тебе назначили? - он вырос за моей спиной так тихо и незаметно, что я позорно дернулся. Нервы и вправду надо лечить. - А ты в курсе всех здешних новостей? - не хотелось ни с кем говорить, а уж с Сержем тем более, он слишком меня беспокоил. - Нет, что ты, просто у Шварца не лечат музыкой и рисованием, это красивая мишура, не более. Но это хотя бы позволяет немного отвлечься, совершить побег из унылой реальности в мир искусства, - сегодня он снова был веселым, и мне подумалось, не результат ли это здешнего лечения? - Я не болен, у меня просто вредная привычка, - не хочу, чтобы он считал меня психом. - Все так говорят, Том, абсолютно все здесь - здоровы! - он мелодично рассмеялся, и запахнул пальто, поежившись. Мы гуляли по аллее, шелестя гравием, и я впервые заметил, в каком красивом доме мы живем. Вероятно некогда это был роскошный особняк, он обнищал, и его передали этой богадельне. Думаю, так все и было. Этот дом олицетворял нас - из приличной семьи, но поломанный и никому не нужный. Красивая лепнина, кариатиды, элегантные балкончики, но все облущенное, поросшее плющом. В саду кусты давно не стрижены, а на траве лежит не убранная листва. И никому нет до этого дела, как нет дела до нас родным и близким. Нас подштукатуривают, склеивают, чтобы мы не развалились, но в приличное общество нам хода уже нет. Остается только угасание. В такой обстановке и вправду сойдешь с ума от тоски. - Ты прав, он назначил мне таблетки, успокоительное. Считает, что мои нервы на пределе, и сам я не справлюсь и сорвусь. - А ты? - А что я? - парирую его вопрос. - Что ты думаешь, тебе нужны таблетки? - Странный вопрос, будто у меня есть выбор. - Выбор есть всегда, Том. Потому и спрашиваю. Я взглянул на него, чтобы понять, не шутит ли он. По здешним правилам санитар давал тебе таблетку и стакан с водой, и после нужно было показать, что рот у тебя пуст, какой тут выбор? - Я считаю, что мне не повредил бы джин с тоником, чтобы немного расслабить нервы, и все было бы хорошо. А есть химию я не намерен, но кто меня спрашивает... Сержио схватил меня за рукав, и потянул в кусты. Осмотревшись и убедившись, что нас никто не слышит, он горячо зашептал, глядя мне в глаза и все еще держась за рукава моего пальто: - Том, я научу тебя, как обмануть санитара, если ты пообещаешь отдавать свои таблетки мне! - я стряхнул его руки, больно впившиеся в мои локти, и пристально посмотрел в его расширенные зрачки. - Зачем тебе мои таблетки? - спросил я свистящим шепотом. Как таблетки захотел - так рот не заткнуть, а как просто поговорить - так нос в книгу уткнул. - Посмотри на меня, ты же видишь, они дают мне что-то, чтобы возбудить меня, а потом успокаивают ледяным душем или электродами. Хотят подавить во мне волю и саму личность, пока не выходит, но я не могу терпеть эти пытки вечно! - по его голосу я понял, что он не врет, но зачем им это делать?! - Тише, успокойся. А почему ты сам тогда не можешь обхитрить этих санитаров? - Они колют мне по утрам витамины, говорят, что я слишком бледен и слаб, но это не так. Они вкалывают мне что-то, от чего я сам не свой, зрачки расширены, и я все время хочу устроить что-то эксцентричное, допечь ему, а ему только этого и надо! - Да зачем ему это, он же доктор! Серж, подумай сам, может быть ты преувеличиваешь? - меня уже колотило вместе с ним, а во рту пересохло. - Если они не будут поддерживать во мне это безумие, то перестанут получать от него деньги, все предельно просто! Так ты отдашь их мне? - его лицо приближалось ко мне на протяжении всего разговора, и сейчас его нос коснулся моего, а наше дыхание смешалось. Его расширенные зрачки заполнили все допустимое пространство, и затянули меня в свой омут. - Он - это кто? - Неважно, для меня он умер, как и я для него. Так дашь, или нет? - Если все, что ты сказал, правда, и это тебя спасет - то я отдам их тебе. Он облегченно выдохнул, снова оглянулся, и зашептал еще тише прежнего: - Тогда слушай! Когда он отдаст тебе таблетку, и нужно будет ее запить - пихай ее под язык, пей залпом воду, чтобы он видел, что ты проглотил, и показывай ему рот, открыв пошире. Все понял? По коже пробежали мурашки, мне стало страшно, что может не получиться, но пить я их и так не собирался. Ох, надеюсь, что эти таблетки ему не навредят, иначе мне конец. Мы осторожно вышли из кустов, и разошлись в разные стороны на первой же развилке, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Перед ужином мне протянули мои первые пилюли, и я понял, что нормальным мне никогда уже не быть, я - часть этой системы. Закинув довольно крупную таблетку в рот, я дрожащей рукой поднес стакан к губам, нервно улыбаясь, а санитар скрестил руки на груди, и пристально на меня смотрел. Все пропало. Запрокинув голову, будто бы для того, чтобы закинуть таблетку поглубже в горло, я передвинул ее под язык, и опрокинул воду в рот. Сглотнув, я едва не закашлялся, но таблетку удержал, и, показав рот, быстро отошел в сторону, чтобы не задерживать очередь. Таблетка таяла во рту, отдавая горечью, и я, с выпученными глазами, принялся искать этого психа. Рука потянула меня за локоть, и я послушно посеменил за Сержем в сторонку, где нас никто не видел, а затем высунул язык с таблеткой на нем. Я намеревался взять ее пальцами и передать ему, но не успел - его губы обхватили кончик моего языка, забирая таблетку вместе с горькой слюной. - Мы так не договаривались!! - зашипел я, а он открыл блаженно прикрытые глаза, будто бы только что съел ванильное мороженое, и подмигнул мне. - Извини, не мог ждать и терять ни капли. Скоро меня отпустит, и я снова стану спокойным скучным человеком. Тебе не о чем переживать. Мы взяли подносы с едой, и сели за столик к пожилой даме, считающей себя канарейкой (благо вечером она молчала), и лысому парню с черепно-мозговой травмой, после которой он ни с кем не разговаривал. Звеня вилками по тарелкам, все молча жевали, а я всматривался в его лицо, с которого сходила блуждающая улыбка, а к концу ужина зрачки почти что приобрели нормальный размер. Таблетки действительно помогли. - Сержио, дорогой мой, вас сегодня почти не видно! Не порадуете ли нас "Утешением" Ференца Листа? - елейным голосом пропел Шварц, и я взглянул на него с опаской. Так значит вы мучаете людей за деньги, милейший? Может быть, и за меня получили кругленькую сумму? Интересно, обхожусь ли я родным дешевле теперь, когда им не нужно оплачивать мою квартиру и пьянки? Но я не смел задавать ему такие вопросы, и молча прошел в гостиную, куда подали чай. Сержио играл настолько великолепно, что меня накрыло с головой волной меланхолии, и я едва заметил, как заиграли желваки на худом желчном лице доктора. Того концерта, которого хотел он, не вышло, а, значит, нужно искать новый повод, чтобы применить свои ужасные методики на практике. А сегодня Серж спокойно вернется в нашу комнату и ляжет в свою постель, чтобы уснуть и видеть хорошие сны, в которых он свободен. А мне останется только лежать, не смыкая глаз, и ждать. Вот только чего?