Countesthorpe Lunatic Asylum

Оттащив Сержа в ванную, я помог ему помыться и вымылся сам - нельзя было ни одним запахом показать, что между нами сегодня произошло. Он капризничал и приникал ко мне ежеминутно, но из нас двоих я был голосом разума, и вынужден был охлаждать его пыл. Уложив его в постель, я сидел рядом и гладил его по волосам, пока он не уснул. Впервые за все это время засыпая я почувствовал себя счастливым. Наутро я осознал, что вчера таки перестарался - встав с постели, Серж заметно прихрамывал. - Малыш, я тебе навредил? - пользуясь тем, что санитар разбудил нас и отправился в следующую комнату, я прижался к его спине, поглаживая через ткань живот и целуя его в теплую шею. Никогда до этого его рост не был помехой, да я и не подходил к нему слишком близко, теперь же мне постоянно приходилось вытягиваться в струнку, приподнимаясь на носочках, иначе до его губ было не достать. - Немного тянет внизу с непривычки. Просто я... Я должен был сказать, но не было случая. У меня никого еще не было. Я стоял и не знал, что сказать. Но ведь у него был опыт, из-за которого он сюда и попал. Как же так? Неужели меня обманули? Или он врет сейчас, как все девчонки, чтобы сделать мне приятно? Но сейчас было не время для таких разговоров. - У тебя есть какая-нибудь мазь? Прости меня, я старался быть осторожным... Он развернулся и нежно поцеловал меня в губы. Я чувствовал, что мы ходим по лезвию бритвы, но не мог перестать прикасаться к нему. Вчерашняя ночь, его открытость и беззащитность порвали мое сердце в клочья, и я не мог его отпустить. - Ничего, все обойдется. Впрочем, веселая ночь была не у нас одних. И если психи вели себя, как обычно, то доктор Шварц на утреннем приеме явно страдал от головной боли, и пребывал не в лучшем настроении. - Томас, как ваше самочувствие после вчерашнего приема шампанского? - Явно получше вашего, доктор. Простите за дерзость, - не удержался я. - Туше! Том, вы идете на поправку, раз можете шутить на эту тему. Я рад, что сумел вам помочь. Вам совсем не хотелось добавки? - он пытливо вглядывался в мое лицо, стремясь уличить во лжи. - Я и тот бокал не выпил, половину пролил на землю, засмотревшись на салют, - я улыбнулся, вспомнив тот салют, что был у меня в голове, когда наши с Сержио губы соединились в страстном танце, лаская друг друга, но Шварцу знать об этом было не обязательно. - Я совсем не испытываю той жажды, с которой поступил сюда, к вам. И тут же мне пришлось пожалеть о своих словах. - Отлично, просто замечательно! - оживился Шварц, и направился к своему мини-бару. - Вы преподнесли мне первый подарок в новом столетии, это стоит отметить! Он протянул мне стакан с каким-то крепким алкоголем, и поднял свой: - Я хочу поднять этот бокал за ваше выздоровление! Я поставил свой стакан на столик, так и не прикоснувшись к его ободку. Показная радость сошла с его лица, как вчерашний снег, от которого к утру не осталось и следа. - А вы провокатор, док. Но я говорю правду - мне это больше не нужно. - Я сегодня же позвоню вашим родителям, Томас. Скоро вы вернетесь домой. Теперь я вижу, что вы абсолютно здоровы! Поздравляю! - он залпом осушил свой стакан, а меня прошиб холодный пот. Меня выписывают. Что же делать?! Днем Серж снова дремал в кресле, а я, несмотря на усталость, не мог расслабиться, лихорадочные мысли бились в моей голове. Я не мог бросить его здесь одного. После вчерашнего я не имел права этого сделать, даже если бы и хотел. Но единственное, чего я хотел, это быть с ним вместе, все равно, где. И если я не смогу выбраться отсюда и вытянуть его, я должен найти способ остаться в лечебнице. Но как? - Я вижу, вы чем-то обеспокоены, молодой человек? - обратилась ко мне женщина, годящаяся мне в матери. Я не очень хорошо помнил других пациентов, мне не было до них дела, но ее трудно было не узнать. Чопорная англичанка, всегда опрятная, волосы красиво уложены и увенчаны драгоценным гребнем. Я не знал, что она тут делает, потому что с виду она была нормальнее многих находящихся на свободе людей. К тому же, я часто видел, как она помогает санитарам заботиться о других пациентах. - Меня завтра выписывают, - не знаю, зачем я ей об этом сказал, ведь даже Серж еще ничего не знал. Возможно, она напомнила мне маму, и мне захотелось совета. - И вы не рады? - она сочувственно на меня посмотрела, положив ладонь на мое плечо. - Вы очень странный... - Томас, - подсказал я ей свое имя. - Почему вы не хотите домой, Томас? Вас там обижают? - Нет, что вы. Просто... Я успел привыкнуть здесь. Она рассмеялась почти беззвучно, и от этого мне стало жутко. - Уж не к этим стенам, я уверена. Но можете не говорить, здесь у каждого свои секреты. Вот если бы меня отпустили, я тут же разыскала бы своего сына. Мой крошка, он сейчас, верно, уже вашего возраста... - и тут я вспомнил историю, которую слышал прежде: одна женщина потеряла своего ребенка, и стала носиться с куклами, как с живыми детьми. Она гуляла с ними, давала им имена, кормила с ложки и все в этом роде. В итоге муж сдал ее сюда. Не подумал бы, что та помешанная и эта леди - одно лицо. Но на ее материнском инстинкте можно сыграть. - Вы так похожи на мою матушку, только не такая строгая, - закинул я удочку. Она покраснела от удовольствия, и я продолжил наступление. - Вы, я знаю, умеете хранить секреты, и наверняка знаете много тайн. У вас очень доброе лицо, и вам хочется открыть свою душу. Вы правы, я привязался не к зданию и не к персоналу... У меня есть здесь особый интерес, но я не могу пока вам его раскрыть. Мне нужна ваша помощь! - О, Том, дитя мое, вы можете всецело на меня положиться! Чем я могу вам помочь? Внутри я ликовал. Оставалось только надеяться, что она не выдаст меня, ведь кто знает, как она себя поведет, когда мы разойдемся. - Я видел, как вы часто помогаете с особо беспомощными больными, ваша доброта не знает границ... - так беззастенчиво я еще никогда не врал. - И, наверняка, у вас есть доступ к другим комнатам. - К чему вы клоните, дорогой мой?- я глубоко вдохнул, и выпалил шепотом то, за что мог снова загреметь в пыточную Шварца. - Мне нужно кое-что достать, что поможет мне задержаться в лечебнице! Вечером Серж сидел в комнате в полной темноте, и был мрачнее тучи. Едва закрыв дверь, я бросился к нему, мне хотелось крепко-крепко сжать его в своих объятиях, чувствовать тепло его тела, вдыхать запах его волос, целовать губы, и шею, и каждый сантиметр его тела, чтобы наверстать упущенное за день время. Чтобы напомнить ему, что он - только мой. Но Серж никак не реагировал на мои ласки, и я отстранился. - Что случилось, хороший мой? Я думал, что умру, целый день без тебя для меня - сущая мука! Он вывернулся из моих рук и обхватил колени, снова спрятавшись в свой защитный кокон. - Том, сегодня я чуть не попался. Шварц заметил, что со мной не все в порядке... - заметив, как я набрал побольше воздуха в грудь, чтобы начать возмущаться, он поспешно продолжил. - Нет-нет, он не тронул меня. Он сделал хуже. Шварц сказал, что завтра я снова буду один в этой комнате. Он хочет разлучить нас, Том! И он заплакал, горько, неподдельно, как умеют только дети. И еще психи. Я так хотел оградить его от боли и страданий, и не сумел. Притянув его к себе, я положил его голову к себе на колени, целуя мокрые щеки и глаза, гладя по голове, стараясь как-то смягчить то, что должен ему сказать. - Сержио, - слова обдирали мне горло своими шипами, - за мной завтра приедут родные. Он меня выписал. Его слезы тут же высохли, и в лунном свете я видел, как блестят его глаза, смотрящие на меня сначала потерянно, а потом в них появилось что-то жесткое, совсем ему не свойственное. Он встал и попятился от меня к окну. Я метнулся к нему, но он вжался в холодную оконную раму, и выставил руки вперед. - Нет, не подходи! Ты такой же, как и все. Ты тоже меня бросаешь... - по его щекам снова покатились слезы. - Сержио, любимый мой, я никогда тебя не брошу, я же обещал! - я снова попытался его обнять, но он не дался. - Я никуда с ними не поеду, слышишь? - я с силой прижал его, наконец, к стене, и накрыл опухшие губы своими, борясь с его губами, которые постепенно обмякали, его язык устал выталкивать мой, а пальцы, сжимающие до боли мои плечи, разжались. Он осел на пол, и я присел рядом, привалившись к стене. - Сержио, я тебя здесь не оставлю, верь мне. Шварц разозлится на меня, но ты должен молчать и быть ко всему безразличным, обещай мне! Я встряхнул его за плечи, и он, наконец, посмотрел мне в глаза. - Обещай, что не причинишь себе вреда. Не хочу, чтобы ты страдал за меня. - Ради тебя я готов на любые безумства, потому что я тебя люблю. - Я люблю тебя, Том, - прошептал он, беря мое лицо в ладони, и снова прижался к моим губам.