Countesthorpe Lunatic Asylum

Я выскользнул из постели еще до побудки, и, ступая босыми ногами по холодному полу, прошел в ванную. Нужно было собраться тихо, чтобы не потревожить Сержио. Его красивое лицо было напряжено, наверняка ему снилось что-то не очень приятное, но все равно это было лучше, чем окружающая реальность. Внутри все крутило, меня едва не вырвало, пока я чистил зубы, а при мысли о предстоящем завтраке становилось еще хуже, но это было не важно - как раз есть я и не собирался. Наскоро умывшись и кое-как пригладив волосы, я принялся будить свое чудо. Провел прохладными от воды, еще чуть влажными пальцами по носу, лбу, щекам. Он поморщился и попытался отвернуться, но потом передумал. Когда мой указательный палец достиг его губ, Серж поцеловал его, а затем резко схватил меня за запястье, распахнул глаза и потянул, опрокинув меня на себя. Как всегда, этот парень путал все мои планы. Что бы я себе ни обещал - увидев его, каждый раз все летело прахом. Он стал моей слабостью, моей новой зависимостью, и прав был Шварц - этот гомосексуализм действительно неизлечим. Опомнился я лишь тогда, когда его губы принялись сосать мой язык, будто это был член. Такого мне еще никогда не делали, и я опешил, не зная, что делать, и как отвечать на подобную ласку. Рот наполнился слюной и я боялся, что вот-вот она потечет по подбородку, а потому сжал член Сержио рукой, до этого вовсю шарившей по его животу и ребрам. - Томми, который час? - он выдыхал эти слова сквозь стоны, причиной которых была моя рука, ласкавшая его все интенсивнее. - Санитар может застать нас! Я сполз ниже и задрал его рубашку до самой шеи, почти накрыв ей лицо Сержа, и обхватил губами его член, так призывно блестевший капелькой смазки на бархатной головке. Я слышал, как он проглотил свой стон, закусив губу, и выпустил его член изо рта. - Не я это начал, не мне и кончать. Но я могу остановиться, если ты хочешь, - я улыбнулся и облизнул влажные губы, глядя в его ошалевшие глаза. Я знал ответ еще до того, как он раскрыл рот, и простонал: "Нет, Том, не останавливайся!". Я терся языком о чувствительную кожу, целовал головку, играл пальцами с его яичками, чувствуя, как волнами выгибается его тело. Когда его ладонь зарылась в мои волосы, я с удвоенным усилием принялся сжимать его губами, насаживаясь все глубже, и почувствовав, что он уже вот-вот кончит, стал очерчивать языком маленькую дырочку, из которой тут же толчками полилась в мой рот его сперма. Сквозь дурман я услышал приближающиеся шаги за дверью, дрожащими руками дернул вниз рубаху Сержа и накрыл его одеялом. Вряд ли он сам сейчас был на что-то способен, его грудь тяжело вздымалась, а согнутая рука закрывала глаза. Едва я отошел к своей кровати и схватил подушку, делая вид, что убираю постель, как дверь распахнулась, и к нам заглянул пожилой санитар. - Вставайте, мальчики! - он перевел взгляд с Сержа на меня, и продолжил скрипучим старческим голосом. - Томас, вы уже готовы? Вот молодец, спешите увидеть родителей? Я коротко кивнул, не желая отвечать, и вышел следом за ним в коридор, прикрывая дверь и давая моему мальчику время прийти в себя. - А что это с ним, кошмар приснился? - спросил старик, уже было сделав шаг в сторону следующей комнаты. - Просто плохой сон, ничего особенного, - я поспешил его заверить в этом, чтобы он не наябедничал доктору, и двинулся в сторону лестницы, когда он еще раз меня окликнул. - Том, у вас, кажется, зубной порошок на губах, - он прищурился, близоруко вглядываясь в мое лицо, и я, чертыхнувшись про себя, что есть силы принялся тереть губы рукавом, потому что Шварц моложе, и мог увидеть, что с зубным порошком эти следы не имеют ничего общего. Миссис Фицпатрик не подвела, и была в столовой первой посетительницей. Я поздоровался и присел к ней за столик, надеясь, что так рано никто не встал, и нам не помешают. - Доброе утро, Томас, - ответила она мне, тут же беря мое лицо в ладони и проведя большими пальцами у меня под глазами. - Вы плохо спали, мой мальчик? Я потупил взгляд, и ответил: - Признаться честно, я почти не сомкнул глаз, очень переживал из-за сегодняшнего дня... - Успокойтесь, миленький, я вас не подвела! От облегчения я так расслабился, что едва не сполз под стол, но тут же опомнился, и взял ее руку в свои ладони в знак благодарности. - Вы - мой ангел-хранитель, я так вам признателен! Она у вас с собой? Вас никто не застал? - Нет, что вы, мне здесь вполне доверяют и не следят столь пристально, как за остальными. Я все же переживаю, не навредит ли это вам. Ведь вы только-только пошли на поправку, и вот снова... По лестнице стали спускаться к завтраку первые больные, а к воротам лечебницы подъехал автомобиль, от вида которого мое сердце заколотилось чаще. Родители! - Ну же, миссис Фиц, они уже здесь, спасите меня, умоляю! - я сжал ее тонкие пальцы слишком сильно, и она охнула, но все же протянула мне под столом бутылку. - Храни вас господь, - она перекрестила меня, и ушла на кухню помогать на раздаче, а я засунул бутылку в широкий рукав, и, придерживая дно пальцами, вышел из-за стола, направляясь в комнату отдыха, где в это время никого не бывает, и где никто не сможет мне помешать. Я видел, притаившись за приоткрытой дверью, как вошли мама и папа, такие родные, и такие чужие одновременно. Странно, но сейчас мне совсем не хотелось упасть маме на грудь, почувствовать ее объятия, а ведь еще недавно я засыпал с мыслями об этом. У входа их встретил Шварц, и что-то щебеча, увел наверх, в свой кабинет. Когда они поднимались по лестнице, до меня долетел обрывок его фразы: "Пускай Том позавтракает, вам ведь не близко ехать", и я поспешил скрутить пробку с бутылки. Медлить было нельзя. Огненная жидкость никак не хотела в меня входить, я закашливался, но продолжал вливать в себя ром. Крепкий, ямайский, в прежней жизни я бы устроил себе праздник, окажись у меня в руках такое сокровище, а сейчас просто всадил половину бутылки, и тяжело дышал. Нужно было повременить, чтобы алкоголь всосался в кровь, и наступило заветное помутнение. В щель я наблюдал, как спускаются вниз пациенты, другие врачи, санитары, но Сержа все не было. Неужели пропустил? Нет, вот и он, бледный, с горящими глазами, ищет взглядом меня, но в таком состоянии нам лучше не встречаться. Прикладываюсь к горлышку еще пару раз, чувствую, как голову обволакивает вата, ноги не держат, и я опускаюсь в кресло. Не знаю, как много времени прошло, но делаю еще глоток, и из холла слышатся голоса: "А где же Томас?". С трудом встаю из кресла, меня мутит, я хватаюсь за створку двери, она распахивается, и я вваливаюсь в холл под непонимающими взглядами доброй половины обитателей клиники. - Мамочка, папочка, вы вспомнили о своем блудном сыне? - по-клоунски расшаркиваюсь, и замечаю, как округлились глаза моих предков, а отец, кажется, едва челюсть не уронил. - Ну что же вы, не рады меня видеть? Лезу обниматься, спотыкаюсь и падаю на пол. Слышу крики Шварца, санитары подхватывают меня под руки и тянут на второй этаж, родители кричат, что это безобразие, и они засудят клинику, но я переживаю лишь об одном - видел ли эту сцену Сержио. Наверняка выскочил на шум, и видел мое представление. Хоть бы он не наделал глупостей и сдержал свое слово. Меня отволокли в крыло, которое я окрестил пыточной, и, раздев, запихнули в душ и окатили ледяной водой. Меня буквально тут же вырвало, и снова я ощутил струи воды, пробравшие до костей. Но вскоре мой организм не выдержал двойного надругательства, и просто выключился, предпочтя обморок процедуре. - Мистер Мейган! - от его голоса хотелось провалиться сквозь землю. - Вы не понимаете, с кем связались! Как вы смели подставить меня, поставить под сомнение репутацию всей нашей клиники! Я обязательно узнаю, кто вам помог, и вы оба пожалеете о случившемся! - Я сам стащил бутылку у вас в кабинете, когда вы отвлеклись, - прохрипел я ему севшим голосом. - Прекратите врать, Том, ваши слова больше не имеют для меня значения! Я относился к вам, как к здравомыслящему человеку, и как вы мне отплатили! Капельницу ему, и завтра с утра на процедуры сюда же. Санитар кивнул, и вколол мне в вену иглу. По трубке побежали капли прозрачной жидкости, и меня потянуло в сон. Сержио, дождись меня, умоляю...