С другой стороны

Собрания Пожирателей... Иногда они кажутся мне балаганом и фарсом, а иногда просто необходимейшим занятием. С ленцой я слушал доклад Люциуса, холеного и лощеного, как никогда прежде, а ведь перед битвой на нем лица не было — казался пародией на волшебника. Уважал я его? Нет, и сейчас не уважаю. Не за что, так же как и остальных. Не уважаю я и Уизли, того который Рональд — лучший друг Поттера, переметнувшийся ко мне. Он наивно полагает, что я не знаю его истинных целей — вытащить грязнокровку, которая уже неделю жила в моем доме. Я усмехнулся про себя: «Конечно, так я и отдал ее тебе! Люциус все ходит вокруг, да около метаморфа Люпина, а Уизли взбрело в голову вернуть свою грязнокровую подругу». Почему я его еще не убил… Потому что мне было скучно, мне хотелось посмотреть этот спектакль до конца. Привязался ли я к ней за эту неделю? Ну, ровно на столько, на сколько можно привязаться к мухе. Она старалась не попадаться мне на глаза и так же старательно прятала Люпина. Прикрыв глаза, я вполуха слушал Долохова, затем выступил Макнейр, с докладом о поимке грязнокровок. На магглов я пока не решался совершать рейды — положение моей власти пока было не таким уж и твердым. Терять людей в борьбе с пока не нужными мне простецами, совершенно не хотелось. Наконец мне все это надоело…

***

Впервые за неделю заседание продлилось не до самой ночи, и я смог вернуться в свой дом раньше. Я был голоден, как черт и первым делом отправился на кухню на поиски съестного. Хорошо, что я условился с Милошем, владельцем бакалейной лавки в Хогсмиде, что его эльфы сами будут проверять мои припасы и доставлять все необходимое. Хотя бы голова не болела о запасах еды. Зайдя на кухню, я обнаружил там грязнокровку, сидящую за столом с чашкой чая в руках. Она задумчиво смотрела в окно и постукивала указательным пальцем по боку чашки. Выглядела она, признаюсь, гораздо лучше, чем в первый день нашего «знакомства». Все такая же тощая, но уже не такая бледная. Я окинул ее высокомерным взглядом, желая излить на нее свою желчь, но предатель желудок, заурчавший в столько неподходящий момент, выдал истинную причину моего визита на кухню. Грязнокровка подняла на меня удивленный взгляд, как будто по ее мнению я не должен был питаться. Ах да, я позабыл, что темные лорды потребляют исключительно кровь младенцев на завтрак, обед и ужин. — Есть свиная отбивная и запеченный картофель, подать? — меланхолично спросила она. А у нее губа не дура, ни в чем себе не отказывает. Хотя она вряд ли сильно меня объест, да вид у нее сейчас менее болезненный. Пришлось задуматься, а хочу ли я пробовать то, что приготовила грязнокровка? Так как я хотел есть, то согласился попробовать ее стряпню. Кивнув, я сказал: — Да, можешь подавать. Сев напротив нее, я стал наблюдать, как она встала со своего места и направилась к буфету, достала тарелку и выложила на нее пару отбивных и несколько картофелин. Затем она поставила тарелку напротив меня. — Приятного аппетита желать? — съязвила она. — Обойдусь, — поморщился я, принимаясь за ужин. Все оказалось не так уж плохо: отлично прожаренное мясо, картофель с корочкой снаружи и мягкий внутри, пряный вкус специй, но… Попробовав, я отложил приборы в сторону и скривившись посмотрел в тарелку, а затем перевел взгляд на грязнокровку. — Отвратительно, — прошипел я. — Скажи, ты задумала меня отравить? — после моих слов грязнокровка побледнела. — Раз уж ты маггла, то я рассчитывал, что ты, по крайней мере, должна уметь готовить. Грязнокровка метнула в меня такой пламенный взгляд, что я чуть не остолбенел – давно я не видел такого огня в глазах, такой страсти. Она, видимо, что-то хотела сказать, но всего лишь сжала руки в кулаки и поджала губы. Значит, мне не удалось ее сломить на столько, чтобы сделать безвольной куклой. Даже в мысли ее не нужно было проникать, чтобы видеть, как сильно она меня ненавидит, но носит маску смирения ради волчонка Люпина. — Не хотите — не ешьте, — она протянула руку, чтобы убрать тарелку, но легонько стукнул ее по руке. — Оставь, я не привык выбрасывать еду, — недовольно произнес я и покосился на грязнокровку. — Даже если эта еда помои. Одернув руку, она недовольно посмотрела на меня. А я, хмыкнув, отправил в рот очередной кусок свинины и принялся сосредоточено его жевать, всем своим видом показывая, как мне противно. Грязнокровка закатила глаза к потолку, будто говоря мне: «Вот же фигляр!». Захотелось тут же задать ей хорошую взбучку, но посмотрев на ее тощее тельце, я стал сомневаться в том, что она снесет побои, не отдав богу душу. Поэтому я всего лишь грозно посмотрел на нее и продолжил есть. Закончив с трапезой, я откинулся на стуле и кинул ленивый взгляд на грязнокровку. — Можешь убирать, — повелел я, указав жестом на пустую тарелку. Безропотно, но все же, не глядя на меня, она взяла со стола тарелку с приборами и отнесла их к раковине. — Как там Люпин? — спросил я, глядя, как она моет за мной посуду. — Уложила его спать час назад, — не оборачиваясь, ответила она. — Неужели вам интересно, как он? Вы же просили его к вам не подпускать. Огрызается, грязнокровка. Не знает своего места. Я с отвращением смотрел в ее сторону и она, должно быть, кожей почувствовав мой взгляд, вздрогнула. Так бы и схватил ее за волосы, да ударил наотмашь по лицу, даже магию на нее тратить жаль. Дрянная девчонка! Меня нестерпимо потянуло выпить. Чертыхнувшись про себя, я поднялся из-за стола и, едва не задев грязнокровку, вышел с кухни вон. Пришлось снова идти по темной столовой, которую в этом доме еще ни разу не использовали по назначению. Я был нелюдим и гостей в своем доме обычно не привечал. Пройдя узкий холл, я зашел в кабинет, располагавшийся радом с гостиной. Обычный рабочий кабинет, ничего особенного. Обстановка не так изыскана, как у Люциуса, но меня устраивала, хотя бы не отвлекали все эти канделябры и бесконечная лепнина. Простой стол из мореного дуба, в тон ему секретер и пара книжных шкафов. Ну и гостевое кресло, хотя на кой оно мне сдалось? Подойдя к секретеру, я достал оттуда бутыль огневиски и, откупорив ее, отхлебнул прямо из горла. Жидкость приятно обожгла горло и, не задумываясь, я хлебнул еще. — Чертова девка! — вырвалось у меня. — Смеет вести себя так, будто она мне ровня! Я окинул кабинет гневным взглядом и хлебнул еще виски. Во мне боролись желания разбить ко всем чертям эту бутылку и допить ее до конца. Не став бороться с собой, я швырнул бутылку в стену и смотрел, как жидкость вместе с осколками, мутным пятном стекает по обоям. — Грязнокровка! — проорал я. — Быстро иди сюда! Никакого ответа я не услышал. Даже приближающихся шагов. Что ж, я гордый, но не на столько. Я вышел из кабинета и быстрым шагом направился на кухню. Как я и предполагал, она все еще пила чай. Когда я влетел, то она совершенно невозмутимо посмотрела на меня и отвела взгляд. — Я тебя звал, — холодно бросил я ей. — Я не слышала, — спокойно отозвалась грязнокровка и сделала глоток чая. Врет! Врет и даже не краснеет! — Ах, ты дрянь! Я мигом подлетел к ней, схватил за плечо и резко поднял ее со стула. Затем я поволок опешившую девицу в кабинет. Подойдя к дверям кабинета, я впихнул ее внутрь. — Убирай! — указал я на лужу огневиски с плавающими в ней осколками бутылки. — Что? — грязнокровка непонимающе заморгала. Я стал терять терпение, во мне клокотала ярость, ищущая выход наружу. Мерзко ухмыльнувшись, я подошел ближе к грязнокровке и вкрадчиво произнес: — Не начнешь сейчас убирать руками, я заставлю тебя вылизывать пол и стену языком, — вот я уже стоял совсем близко. — Ты знаешь, что случается с человеком, когда к нему в желудок и кишки попадают острые осколки? Я подскажу, — нагнулся к ее уху. — Человек умирает, долго и мучительно. Убирай! Под моим взором, грязнокровка, как кукла, через силу и волю, нагнулась и принялась собирать осколки. По лицу ее было видно, что она готова шипеть проклятья в мой адрес, да только маленький волчонок наверху не давал ей разойтись на полную. В очередной раз порезав палец, Грейнджер зашипела от боли, и, обернув его подолом платья, попыталась остановить кровь. — Почему ты прекратила убираться? — отстранено поинтересовался я. — Ты же помнишь, что иначе тебе придется убирать все языком? И тут грязнокровка резко выпрямилась. — Плевать! — звенящим от негодования голосом сказал она. — Плевать! Я удивленно посмотрел на нее. — Плевать? — я недоверчиво прищурился. — И на Люпина тебе плевать? Вот тут она вздрогнула и вскинула на меня бессильный взгляд. О, сколько гордости в ней еще осталось, сколько непокорства. И тут мои карты спутал зарыдавший наверху Люпин, буквально разрезавший вязкую тишину своим плачем. Грязнокровка мгновение стояла, глядя на меня, а затем рванула вверх к заходящемуся в реве волчонку. Посмотрев еще раз на безобразную лужу, я достал палочку и взмахнул ею, убирая осколки и огневиски. Сам не понимаю, зачем я это сделал. Видимо я слишком устал. Решив, что все это от недостатка отдыха, я, брезгливо оглядев свой кабинет, вышел вон и поднялся по лестнице вверх, намереваясь отдохнуть.

***

Утром я проснулся в еще более дурном расположении духа. Первой мыслью было спуститься вниз и хорошенько откруциатить грязнокровку или выпороть ее вручную. Да, трансфигурировать розгу из подручного материала, смочить в соляном растворе и отходить нахалку по филейным частям. Однако порку я решил перенести на полдень, когда я уже приму душ, позавтракаю и наслажусь вполне воскресным утром моего выходного дня, первого за эти месяцы. Приведя себя в порядок, я спустился вниз и тут же, в своем кабинете, находящемся прямо возле лестницы обнаружил грязнокровку, стиравшую дастером пыль. Я удивленно застыл в дверях. Она еще и вернулась сюда? После вчерашнего? И так невозмутимо наводит порядок… Хорошо, что не в бумагах. Хотя… важные бумаги я держу вовсе не в кабинете. Опершись о дверной косяк, я стал наблюдать за ней. Должен сказать, что платья Беллы ей шли, она в них, конечно, не выглядела лучше Беллы, но и не хуже. Кажется, я даже слабо улыбнулся. — Спасибо, что сами вчера убрали осколки… — повернулась она ко мне, почувствовав на себе мой взгляд. — Это было… — Спонтанно, — отмахнулся я. — Не подумав. Не рассчитывай, что впредь я буду также добр. — Конечно, — кивнула она и отвернулась. — Я и думать не смела, что вы добрый. Экая дрянь! Пока я не спустился вниз и не увидел наглую девку, все было в порядке, а теперь мое настроение снова упало до отметки ноль. Нет, нельзя было брать ее к себе. Зачем я вообще это сделал? Ах да, Люпин, которого я уже давно не видел. Хорошо справлялась грязнокровка, прошла неделя, а мальца я так и не видал. После беседы с Грейнджер мне вновь захотелось напиться. Причем, хорошенько так, с самого утра. С этой целью я направился в гостиную, в которой, так же как и в кабинете, у меня была припасена бутылка с виски. Да, так и спиться не долго… Итак, зайдя в мою уютную и отнюдь не темную, вопреки всем мыслям обо мне, гостиную, я направился прямиком к бару, сделанному в форме тривиального маггловского глобуса. У меня были подозрения, что эта вещица и впрямь маггловского происхождения, но ввиду ее удобности, этот факт я отсекал. Налив себе виски, и уже решив устроиться в кресле, я вдруг услышал шорох. И насторожился. Шорох шел откуда-то снизу, опустив взгляд, я увидел маленького щенка, ползущего в мою сторону. Целенаправленно ползущего, переставляющего свои пухлые ручонки вперед и подтягивавшегося на них. С каждым мгновением маленькое чудовище становилось все ближе ко мне. От неожиданности я опустошил бокал и тут же потянулся за добавкой, а волчонок все полз. Мне даже стало интересно понаблюдать за ним. Я вперил в него пристальный взгляд и гадал, как скоро он сдастся, но мой волчонок был стойким. Доползя до меня, чертов щенок стукнулся о мою лодыжку лбом, упал на зад и громогласно разорался. Мне же стало смешно от созерцания воющего волчонка и, расхохотавшись, я отправился допивать свой виски в кресло. А грязнокровка, как назло все не приходила… Сначала я пытался не обращать внимание на нытье полуоборотня, но когда рыдания его перешли в икоту, и он стал буквально захлебываться плачем, пришлось подойти. С сомнением слегка ткнув его в бок носком ботинка, я привлек его внимание к себе. Тут же щенок поднял на меня заплаканные красные глаза и с интересом уставился мне в лицо. А когда я нагнулся к нему и протянул руку, то он недолго думая, ухватил меня за палец. Никогда не любил детей, но тут меня обуяло любопытство. Легко подхватив волчонка на руки, я вгляделся в его мордаху, слезы на которой уже успели высохнуть. Должно быть, я казался младшему Люпину забавным, потому что он тут же принялся ощупывать мои впалые щеки и залепил пятерней туда, где лет пятьдесят назад у меня красовался нос. От удивления я крякнул, натурально крякнул и тут же услышал в дверях судорожный всхлип. Опомнилась грязнокровка, когда раки на горе уже свое отсвистели. — Н-не наказывайте его… — тихо произнесла она, подходя к нам с Люпином. — Следи за ним получше, грязнокровка, — процедил я сквозь зубы и небрежно передал ей шельмеца. С чего она вообще взяла, что я собирался наказывать его? Ах да, я же великий Темный Лорд, мне по статусу полагается жрать младенцев и пить кровь девственниц, или наоборот драть девственниц и пить кровь младенцев. С Люпином на руках Грейнджер тут же превратилась в курицу-наседку, видимо, во всех женщинах заложен этот пресловутый инстинкт. Хотя… вспоминая миссис Коул, мне кажется, что бывают исключения. Вот у старухи был инстинкт залиться дешевым бренди с утра пораньше, а затем пороть воспитанников. Обычно порка почему-то начиналась с меня… — С вами все в порядке? — нахмурившись, спросила грязнокровка. Видимо, часть моих мыслей промелькнула у меня на лице. — А с тобой? — нарочито громко спросил я, глядя ей в лицо. — Он орал, без малого, пятнадцать минут кряду. Где ты была? — Я-я-я… не сразу услышала, я… — запиналась грязнокровка, устраивая головку Люпина у себя на плече. Прищурившись, я протянул руку и с силой ущипнул волчонка за ногу, на что тот с готовностью ответил новой порцией плача. Прямо в правое ухо грязнокровке, а она даже не шевельнулась. Щенок орал, что есть мочи, а она не вздрогнула. — Ты хочешь сказать, что ты этого не слышала, дрянь? — закричал я, пытаясь переорать Люпина. — Погоди… Ты глуха? На этот вопрос грязнокровка отрицательно замотала головой. Одновременно она пыталась успокоить Люпина, укачивая его на руках. — Иногда плохо слышу, но это проходит, такое редко бывает, — стала оправдываться она. Эх, Грейнджер-Грейнджер, хотел же себе завести нормальную полукровку в качестве служанки, нет, потянуло меня на бывших героинь войны. Теперь еще и возиться с ней. Вздохнув, я с сомнением посмотрел на нее. — Накинь теплую мантию, Люпина тоже одеть не забудь, мы отправляемся. — И на немой вопрос «Куда?», я ответил: — в Мунго.