7 глава
9 января 2017 г., 02:58
Дни постепенно сливались в одно сплошное размытое пятно, и их уже было не отличить друг от друга. Бардак, в который превратились мои мысли, начал потихоньку рассеиваться. Теперь мои чувства обуздало твердое, как сталь, оцепенение. Смирившись со своей судьбой, я отдалился от своего окружения. Пусть я уже и определился с дальнейшим планом действий, но пока так и не смог примириться с последствиями. Несмотря на то, что это было неизбежно, мне совершенно не хотелось впутывать во все это своих друзей. Атмосфера в общей спальне, которая и так была довольно напряженной после моей истерики в ванной комнате, теперь стала совершенно невыносимой. Дин и Симус ходили вокруг меня на цыпочках, словно боясь, что даже если они просто глянут как-то не так, я их чем-нибудь прокляну. Хуже всех приходилось Невиллу, который понятия не имел, как изменить ситуацию, хотя очень старался. Рон тоже хотел все исправить, но на этот раз он с удивительным пониманием отнесся к моему желанию, чтобы меня просто оставили в покое. Я перестал пытаться наладить отношения с ним и Гермионой. Какой в этом смысл? Так или иначе, они все равно меня возненавидят. По крайней мере, если они перестанут обо мне волноваться, им будет не так больно, когда придется отпустить и двигаться дальше.
Происходящее повлияло и на всех остальных гриффиндорцев, обычно всегда веселых и беззаботных. Видимо, почувствовав, что происходит что-то серьезное, они и сами стали вести себя намного спокойнее и рассудительнее, чем раньше. Всем, кто переступал сегодня порог Большого зала, было сразу понятно, что и этим утром ничего не изменилось. Время было довольно позднее, за столами собралось полно людей, но львы вели себя гораздо тише обычного. Поначалу я не обращал внимания на это довольно странное явление, списав все на экзамены, до которых оставалось всего лишь несколько недель. Но когда такое поведение повторилось пятый день подряд, я все-таки не смог удержать любопытного взгляда в сторону своих сокурсников. И тогда мне стало ясно, что именно в последнее время не давало мне покоя и казалось подозрительным. За столом Гриффиндора не было слышно ни громкого смеха, ни болтовни. Сидящие за ним продолжали общаться между собой, но так сдержанно, что я и не думал, что они на такое способны. Я занял новое место за столом, которое облюбовал еще несколько недель назад. На завтрак, обед и ужин я садился в самом конце, как можно дальше от Рона и Гермионы. Почти мгновенно большинство моих сокурсников сгорбились и притихли. Каждый раз, когда они это проделывали, мне становилось все сложнее подавить рвущийся наружу презрительный смешок. Признаю, первые несколько раз было даже трогательно видеть, насколько они обеспокоены. Со временем это стало просто забавным. А теперь я воспринимаю все это, как обычную бестактную назойливость. Какое им вообще дело до того, что происходит между мной и моими друзьями? Это никоим образом их не касается и уж точно не влияет на их жизни.
Скоро должны были начаться занятия, а я все равно был не так уж и голоден. Так что, сделав несколько глотков тыквенного сока и вытерев губы салфеткой, я встал из-за стола. В это время Малфой сделал то же самое. Заметив это, Рон и Гермиона сразу как-то напряглись. Я и бровью не повел, когда по дороге к двухстворчатым дверям Большого зала со мной поравнялся Малфой, а Паркинсон, Нотт, Забини и Крэбб с Гойлом окружили нас, следуя немного позади. И, как обычно, все разговоры в зале стихли на долю секунды. Но я скривил губы в усмешке вовсе не из-за этого. Дело было в тяжелом взгляде, буквально сверлящем мне затылок. Еще никогда я так не наслаждался столь бедственным положением Дамблдора, совершенно для него нетипичным. Идущий рядом со мной Малфой негромко давился от смеха. Я не знаю точно, что именно повлияло на слизеринцев, но с того самого дня как я получил шахматную фигуру, вся змеиная элита разом записалась в мой эскорт. Конечно, я подозревал, что все это дело рук Волдеморта, но так как не мог просто напрямую спросить, мне оставались одни только домыслы.
"Ежедневный пророк" оставался на удивление несведущим, поскольку первую полосу пока так и не украсила ни одна статья о становлении еще одного Темного Лорда. Если уж в Пророке написали бы что-нибудь о Волдеморте, большинство студентов уже бы побежали плакаться своим родителям. Но ничего такого не происходило. Хотя я и так уже был более чем доволен нашим сотрудничеством. Безусловно, оно сильно облегчило мне жизнь.
Я провел пальцем по гладкому боку королевы, которую теперь всегда брал с собой, пряча в кармане мантии. Вероятно, Малфой и Ко были в курсе, что теперь я на их стороне. А в свете того, что весь Слизерин находился под их началом, остальные змеи, во избежание ненужных скандалов, тоже наверняка были в курсе общей картины. Тем не менее, хотя я отчетливо знал, что должен отыграть роль, которую сам же и выбрал, я был более чем озадачен. Ведь мне было совершенно неизвестно, когда и как падет занавес. Большинство обитателей Хогвартса думали, что у меня просто очень сильно переменился характер, и я внезапно променял своих лучших друзей на компанию Слизеринского Принца и остальных "змеиных монархов". Я играл свою роль... И, с вашего позволения, делал это безупречно. "Но как долго я должен продолжать эту игру?" — с горечью подумал я, еще сильнее сжимая шахматную фигуру. У меня не было опыта постоянного поддержания безупречного фасада, как у тех же слизеринцев, которые взялись меня сопровождать. Что делать, если я оступлюсь, и моя маска треснет?
Нет! Мне нельзя! Я должен быть всегда начеку, особенно рядом с Роном и Гермионой. Эти двое знали меня лучше всех. Я не мог позволить им увидеть, как же на самом деле мне больно так с ними поступать. Это все для их же блага...
— Поттер! — Малфой схватил меня за предплечье, выдергивая из раздумий. Если бы не идущие нам навстречу гриффиндорцы, я бы оттолкнул его руку. Но мне пришлось ограничиться сдержанным взглядом, который я медленно перевел с бледных пальцев, сжимающих мою руку, на серебряные глаза их обладателя. Надменно ухмыльнувшись, Малфой снова повернулся в сторону приближающейся толпы. Прекрасно зная, что я не смогу на него наброситься на глазах у людей, которых должен был убедить, что его компания мне приятна, он приблизился вплотную, окончательно нарушая мое личное пространство. Слизеринец немного наклонился вниз, задевая губами мое ухо:
— Сейчас тебе нельзя терять контроль, — прошептал он, щекоча мою кожу своим горячим дыханием. — Не теперь, когда ты уже обвел всех вокруг пальца.
Воспользовавшись тем, что остальным не было видно руки Малфоя за его телом, я изо всех сил впился в нее ногтями. Если бы мы не стояли так близко друг к другу, я бы даже не заметил, как он вздрогнул. Подражая ему, я точно так же склонился к уху Малфоя и прошептал:
— Теперь, когда ты высказал свою пламенную речь, отойди от меня, медленно и красиво.
Едва заметно усмехнувшись, Малфой отступил в сторону и, жестом указав своим одногруппникам следовать за ним в класс по Защите от Темных Искусств, затерялся в толпе. Я проводил его наигранной улыбкой. Как бы парадоксально это не звучало, но в последнее время, улыбаться я мог только Малфою, а не тем, кому действительно хотелось. Я и не догадывался, как же это все-таки выматывает: внутри трястись от злости, а снаружи оставаться совершенно спокойным.
***
К тому времени, когда двойной урок по Защите от Темных Искусств подошел к концу, мне хотелось побиться головой о ближайшую стену. Я по-настоящему любил этот предмет, но Снейп каким-то непостижимым образом сумел превратить его в невероятно скучную тягомотину. Он не учил нас по одним лишь учебникам, как это делала Амбридж, но, поняв, что в Защите я довольно хорош, и с меня никак не снять баллы, он сменил тактику и на протяжении всего урока делал вид, что меня попросту не существует. Зато Невилл... Бедняга трижды уронил палочку, пока Снейп отчитывал того, чтобы он встал в стойку как положено. Спрятав палочку в карман мантии, я приготовился как можно скорее покинуть класс, а за мной по пятам последовали мои "телохранители". — Гарри! Гарри, постой! Услышав знакомый голос, я чуть было не остановился, но, быстро опомнившись, продолжил торопливо идти дальше, надеясь, что мое явное пренебрежение ее оттолкнет, и она оставит меня в покое. Передо мной мелькнуло коричневое пятно: — Постой! — повторила она, упираясь ладонями мне в грудь. Разумеется, она не отстала. Как будто я ее не знаю. Изогнув бровь, я опустил взгляд на ее руки, и Гермиона, залившись краской, поспешно их одернула. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но, словно не решившись, закрыла обратно. К тому времени, когда рядом с ней остановился запыхавшийся Рон, она успела проделать это еще несколько раз. — Я очень спешу, если вы не возражаете, — я попытался их обойти, но Гермиона раскинула руки в стороны, перекрывая дорогу. Я бросил на нее раздраженный взгляд. — Э-э-э, — нервно переступив с ноги на ногу, Гермиона неуверенно посмотрела на Рона. — Мы, э-э-э, мы хотели спросить... Может... Не хочешь ли ты завтра пойти с нами в Хогсмид? Я нахмурился, только сейчас вспомнив о намечающейся экскурсии, последней перед сдачей экзаменов: — Я буду занят, — пренебрежительно ответил я. — З-занят?.. — Я что, неясно выразился? — огрызнулся я, по-настоящему разозлившись. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить ее нервничать и неловко мямлить. Гермиона отшатнулась, глядя на меня с заслуженным упреком. — Полегче, приятель, — попытался меня успокоить Рон, не сводя взгляда с обступивших меня слизеринцев. — Неужели ты не можешь выделить часик-другой? Тонкие, но явно накачанные руки обняли меня за талию. Я внутренне напрягся, с большим трудом сумев скрыть свое состояние от остальных. Теплое тело прижалось к моей спине, в то время как гладко выбритая щека потерлась о мою щеку. — Жаль разочаровывать тебя, Уизли, — насмешливо ухмыльнувшись, Малфой выплюнул фамилию Рона таким тоном, будто просто произнеся ее, испачкал себе язык. — Но завтра его займу я. На весь день. Рон покраснел, а я буквально затылком почувствовал, как ухмыляется Малфой. — Убери от него свои скользкие руки, урод! — закричал Рон, бросившись на блондина. — Рон! — завопила Гермиона, хватая его за руку. В это же время Малфой оттащил меня в сторону, силой удерживая в стальной хватке. Остальные слизеринцы молниеносно выхватили волшебные палочки и нацелили их на Рона с Гермионой. Те замерли на месте под прицелом магического оружия. Клянусь, в тот момент мое сердце пропустило несколько ударов. — Достаточно, — прошипел я, обводя злым взглядом вооруженных подростков, стоящих у меня за спиной. Снедаемый жутким страхом за своих лучших друзей, которые были буквально на волоске от проклятья, я не менее злобно посмотрел на Рона с Гермионой: — Проваливайте, — выплюнул я. Мой голос буквально источал яд, отчего они оба вздрогнули. — Пожалуйста, — прошептала Гермиона, умоляюще глядя на меня миндалевидными глазами. — Все не может вот так закончиться... Я замешкался на долю секунды, так как гнев и страх во мне успели немного утихнуть. Вот оно. От того, что я скажу сейчас, зависит, смогут ли они не так болезненно принять мое предательство в будущем. Был только один... С моих губ сорвался короткий смешок, переросший в полноценный взрыв хохота. Корчась от смеха в тисках Малфоя, который так меня и не отпустил, я спросил: — Закончиться, говоришь? — спросил я, задыхаясь от рвущегося наружу смеха. — А хочешь сказать, будто у нас что-то начиналось? Да ладно. Ты и вправду так чертовски наивна? — немного придя в себя, я обнажил зубы в оскале: — Все это время я вас использовал. Но сколько еще мне вас терпеть? Я больше не могу себя заставлять. В конце концов, существует предел той мерзости, которую может переварить человек. ...выход. Глаза Гермионы наполнились слезами, которые, сорвавшись с ресниц и намочив щеки, словно выдернули ее из шокового состояния: — Ты ведь это несерьезно… — решительно прошептала она. В ответ я лишь шире ухмыльнулся: — Ты оглохла? Хочешь, чтобы я повторил, грязнокровка? Рон попятился назад, поморщившись, словно от удара. Гермиона широко распахнула глаза, расплакавшись еще сильнее. Она медленно, шаг за шагом, попятилась назад, не сводя с меня взгляда. В ее глазах читался отчетливый, неприкрытый ужас. Развернувшись на каблуках, Гермиона убежала. Глаза Рона подозрительно блестели, когда он встретился со мной взглядом: — Какого хрена ты сделал с моим лучшим другом? — прошептал он. Я едва не поежился от холодного презрения, которое источал его голос. — Не обольщайся, Уизли, — снова усмехнулся я. Его слова меня больно ранили, придав силы воткнуть нож еще глубже. Ненавидь меня, Рон. — Да кто вообще станет дружить с таким ни на что не годным придурком, как ты? Рон громко заскрипел зубами и быстро отвернулся. Но я успел заметить слезу, стекающую по его щеке. Дыхание перехватило, пальцы буквально зудели от желания схватить друга за руку и сказать ему, что я не имел в виду ничего такого. Мне было больно смотреть на слезы Гермионы, так всегда было, когда она плакала. Но, Господи, увидеть таким Рона... Меня едва не вывернуло наизнанку от отвращения к самому себе. — Кто бы мог подумать, что ты способен настолько хорошо лгать с таким каменным лицом? — сказал Малфой, даже не стараясь говорить тише, так как Рон был уже далеко, чтобы услышать. А я от его похвалы окончательно потерял над собой контроль. Грубо схватив слизеринца за руку, я крепко впился в бледную кожу пальцами, оставляя красные следы. Зашипев от боли, Малфой тут же меня отпустил. Воспользовавшись эффектом неожиданности, я толкнул его, впечатывая лицом в пол. Пока Малфой хватал ртом воздух, который наверняка выбило из его легких от сильного удара, я заломил ему руки за спину и, удерживая их коленом, перенеся на него весь свой вес, потянулся за своей палочкой. — Никогда больше не провоцируй меня намеренно, Малфой, — прорычал я, надавив ему на горло кончиком волшебной палочки. — Иначе, клянусь, я отвечу тебе тем же Круцио, от которого твоя ненаглядная тетушка вопила не хуже банши. Буквально в прошлом году. Еще сильнее надавив коленом на его заломленную за спину руку, я получил едва ли не садистское наслаждение, услышав страдальческий стон. Прекрасно зная, что остальные не станут поднимать свои палочки против меня, я, даже не глядя в их сторону, оттолкнулся от Малфоя и спокойно зашагал прочь по коридору. От стен отразился приглушенный свист: — Ух ты. Наша сторона явно подходит ему намного больше. Тебе так не кажется, Драко? — Заткнись, Блейз.
