Найди меня

Они действовали быстро. Оглушительные выстрелы смешались с громкими голосами, твердящими что-то о докторе, найденной в лесу девочке, слишком большом количестве мертвецов. Рычание ходячих раздавалось пугающе близко, но изможденный и уже с трудом стоящий на ногах Рик не понимал, что вообще происходит. Он лишь почувствовал, как кто-то с силой толкнул его вглубь коридора прямиком к лестнице, ведущей на спасительные верхние этажи; услышал, как за спиной хрипло выругался Мэрл, который старался не отставать от Граймса. А потом поймал на себе полный разочарования взгляд Доун и на какое-то мгновение даже пожалел, что вернулся. Пока вся суматоха не улеглась, Рик, присев на холодный пол прямо в коридоре, пытался отдышаться и привести в порядок разбегающиеся мысли. Софию уже осматривал в одной из палат доктор Эдвардс, на лестнице все еще толпились Горман, Боб и несколько других полицейских, имен которых Рик не успел запомнить, а Доун, которая еще недавно раздавала указания своим подчиненным, теперь уже спешила прямиком к Граймсу. По сжатым в тонкую линию губам было видно, что женщина находится далеко не в самом лучшем расположении духа. - Нам надо поговорить, - заявила она, останавливаясь возле Рика и глядя на него свысока. - Сейчас! - повысила она голос, едва только Граймс покачал головой, намереваясь сослаться на усталость и слишком тяжелый день. Остальные офицеры, услышав далеко не дружественный тон Доун, мельком бросили любопытные взгляды в ее сторону и тут же отвернулись, все еще беспокоясь о том, выдержит ли входная дверь, подпертая старым шкафом, напора ходячих. Рику не оставалось ничего, кроме как пройти за Доун в один из кабинетов, окна которого выходили на парковку перед Грейди. Обогнув заваленный всякими бумагами и папками письменный стол, Доун подошла прямиком к единственному в помещении окну и тихо выругалась сквозь зубы, повернувшись обратно к Рику. - Ты видел это? Видел, что ты натворил? - сделав акцент на слове "что", спросила она. В ее глазах вперемешку с осуждением читалась и злоба - явно плохой знак. Граймс, борясь с все еще мучившей его головной болью, вдруг начал осознавать, к каким последствиям может привести его недавний поступок. И, выглянув в окно и заметив, как много мертвецов толпится на парковке, в очередной раз убедился, что возвращаться сюда не следовало. А может, не следовало вовсе отсюда уходить, теша себя ложными надеждами и слушая речи малознакомого ему человека, который все равно не мог рассказать ничего толкового. То, что в одной группе с Мэрлом была какая-то женщина с сыном, еще ничего не значит. Это может быть просто совпадением, какой-нибудь злой шуткой судьбы или и вовсе враньем, ведь Диксону очень нужно было выбраться из госпиталя, чтобы отыскать своего брата. А Рик, словно обезумевший, бросался из крайности в крайность, от одного ложного следа к другому, так и не находя ничего полезного и оказываясь на грани. Подставляя заодно тех, кто уже второй раз спасает ему жизнь. Примерно то же самое сказала ему Доун. Добавив от себя несколько совсем не ласковых словечек, научившись этому, видимо, от богатого на всякие нецензурные высказывания Мэрла, который вновь оглушал больницу своими протестами. - Ты должен сдать свою форму, - все еще недружелюбным тоном продолжала вещать женщина, расхаживая по маленькому кабинету. - Мы, офицеры полиции, должны защищать это место, оберегать всех, кто здесь находится, помогать тем, кто нуждается в нашей помощи, а не подвергать весь госпиталь опасности. Я не могу допустить, чтобы подобное повторилось. Если ты решил вдруг, что можешь наплевать на мои запреты и уходить и приходить, когда тебе вздумается, то что помешает думать точно так же и всем остальным? А если все начнут куда-то ходить, ездить и потом приводить за собой толпы мертвецов? От госпиталя ничего не останется! Нам всем нужна дисциплина и правила, которым нужно следовать. И за нарушение которых должно немедленно следовать наказание. Доун не ограничилась одним только разговором с Граймсом; ближе к утру, когда основной вход в Грейди был надежно заблокирован, женщина провела подобную беседу и остальными, и, к удивлению Граймса, многие ее поддержали. В основном, конечно, напуганные таким большим наплывом ходячих к госпиталю больные, доктор Стивен и пара оциферов, среди которых была молоденькая девушка, единственная девушка из всех присутствующих здесь офицеров. Она же навестила Рика чуть позже, зайдя по приказу Доун забрать у него форму и выдать вместо нее больничные штаны и футболку. - Мы все здесь кого-то потеряли. Или теряем прямо сейчас, - сказала гостья, которую звали Шепард, если Рик не ошибался. Правда, имени ее он не знал. - Может, мы не до конца осознали все, что происходит, и потому слушаемся Доун, ведь так легче, когда есть кто-то, кто решает все за тебя, и не пытаемся ничего изменить. Может, мы просто напуганы. Может, мы просто сдались, - она пожала плечами, как будто пыталась оправдать всех, кто находился в этом госпитале, Доун, ее приказы о том, чтобы никого больше не выпускали из Госпиталя без ее ведома. А затем, уже уходя, она обернулась у порога и едва слышно добавила: - Но не ты. *** - Ничего так понижение в должности, - не смог сдержать смешка Мэрла, завидев Граймса в зеленой форме и с ведром воды и шваброй в руках. Рик не разделял оптимистичного настроя Диксона, который, к слову сказать, теперь находился в том же положении, что и сам бывший коп. Доун заявила, что если хотя бы один из них попытается нарушить правила, то вылетят из госпиталя они оба, да и еще девочка, которая только-только начала приходить в себя. Им всем спасли жизни, а значит, они в долгу перед жителями Грейди. А долги надо отрабатывать. И как бы ни мучили Рика сомнения насчет правдивости слов Мэрла о той женщине с ребенком, и как бы ни пытался он убедить себя, что с его семьей все в порядке, где-то внутри все равно росло неприятное и необъяснимое чувство тревоги и тоски, от которого невозможно было избавиться. Если бы только можно было отвлечься хоть на что-нибудь, не намывать целями днями полы в больнице, а заняться чем-нибудь дельным... Ездить на вылазки, как Горман и Франко или Шепард и Лэмсон, заниматься больными, как доктор Стивен, или хотя бы помогать ему в этом. Да пусть даже караулить крышу или запасные входы, в которые в любой момент могли прорваться ходячие. Что угодно, чтобы мысли перестали быть такими болезненными, а дни - такими долгими. Впрочем, даже за постоянными размышлениями обо всем, что приходило в голову, Рик и не заметил, как в Атланту пришла осень. Виднеющийся вдалеке лес начал меня свой окрас, и однажды утром, заметив, как холодный ветер несет по улице ворох жухлой листвы, Граймс понял, что находится здесь уже больше трех месяцев. София за это время была, пожалуй, единственной, кто изменился сильнее всего. Поначалу девочка долго не могла прийти в себя, боясь такого количества незнакомых людей, но доктор Эдвардс сумел найти к ней подход. И хотя порой во сне она часто ворочалась и звала маму, и долгое время ни с кем не разговаривала, к началу осени ей стало легче. Как однажды заметила Шепард, девочка увидела в заботливом докторе отца, а тот, в свою очередь, присматривал за малышкой, понемногу обучая ее медицине. Рик, наблюдая за тем, с какой заботой Эдвардс однажды вечером накрывает заснувшую Софию одеялом и мягко целует ее в лоб, задумался о том, потерял ли кого-нибудь во время эпидемии Стивен? Возможно, так же, как и Граймс, свою семью. Или дочь, которую ему сейчас напоминала София. Зато Мэрл оставался таким же невыносимым, как и в первое время здесь. Он был не только несносным пациентом, избегающим любых процедур, связанных с глотанием таблеток и уколами, но и самым худшим уборщиком, который даже помыть нормально полы не мог. Однажды Франко наступил в брошенное посреди коридора ведро грязной мыльной воды, а Лэмсон получил по лбу шваброй при попытке войти в туалет. И всякий раз, когда случался подобный казус, Мэрла находили спящим в кладовке, а источником всех бед был именно его инвентарь, оставленный где попало. И хотя Диксон всегда очень убедительно потирал глаза и притворялся больным - ведь именно из-за плохого самочувствия он не смог закончить уборку и пошел спать! - Рик твердо знал, что подобные выходки не были случайными. Мэрл так и норовил подстроить местным копам хоть какую-нибудь гадость. Сам Рик вел себя непривычно тихо, никогда не споря, не возражая, не пытаясь в чем-либо проявлять инициативу. Каждый его день был похож на предыдущий, за исключением разве что изобретательного Мэрла с его желанием напакостить, а каждый вечер заканчивался тем, что он вытаскивал из своего маленького тайника початую бутылку виски, которую принесла ему сердобольная Шепард, делал глоток, вертя в руках фотографию Лори и Карла, и только потом ложился спать. Ему снилось, как его семья чудесным образом оказывается вдруг совсем рядом с Госпиталем, но Рик ничего не может сделать. Все, что ему остается, это мыть оконное стекло, стоя в своей больничной форме, ставшей вдруг тюремным оранжевым комбинезоном, и смотреть, как Лори и Карл, пытаясь спастись, бегут прочь из Атланты. *** В конце сентября в госпитале появилось первое пополнение и умер первый офицер. Вернувшийся с очередной вылазки Горман, раненый в правое плечо и привезший с собой ослабшую и изможденную женщину, которой тут же занялся доктор Стивен, рассказал не очень веселую историю. Они с Франко, как и часто делали раньше, решили выбраться за пределы города, чтобы проверить несколько мест, где до этого оставляли немного припасов и указания следовать в Госпиталь, по приказу Доун. И, не успев добраться даже до первой остановки, столкнулись с несколькими людьми, чья машина заглохла. Среди этих людей была женщина, которую Горман привез сюда, и она оказалась единственной выжившей. Ведь как только Горман и Франко остановились, чтобы предложить людям свою помощь, на дорогу выехал еще один автомобиль и открыл огонь. - Их было человек пять, все мужчины и с оружием, - рассказывал Горман, позволяя Шепард, пока Стивен был занят женщиной, осмотреть и обработать свою рану. - Несколько из группы этой тетки успели убежать, а мы с ней, Франко и еще одним мужиком оказались под пулями. Мужика убили сразу, потом Франко, а потом ранили меня. Если бы не эта леди, которая ухитрилась завести машину и дать по газам, хрена с два мы бы оттуда выбрались. - Они следили за вами? - едва только Горман закончил говорить, резковатым тоном спросила его Доун. Мужчина бросил на нее недовольный взгляд, будто бы она сморозила какую-то глупость, а потом дернул здоровым плечом и ответил: - Не думаю. Может, они и ехали за нами до Атланты, но потом отстали. Я умею избавляться от "хвостов", а в городе, где на каждой улице можно встретить заторы из ходячих, это проще простого. Доун, казалось, ответ Гормана успокоил. А вот сам мужчина был не очень доволен тем, что произошло, и уверял всех, что когда та дамочка, блондинистую голову которой он спас, придет в себя, ее в срочном порядке нужно будет опросить. Ведь она должна знать, что за люди пытались убить ее и ее группу. И вообще, откуда она взялась на той дороге, куда собиралась и где жила все это время, что в мире правит хаос. Не только Горман, но и Доун хотела знать об этой женщине все. Только вот доктор Стивен умерил их пыл, заявив, что незнакомка тоже получила пулевое ранение, а потому хотя бы несколько дней ее лучше не беспокоить. К тому же, Горман был уверен в том, что те мужчины с ружьями не знают, где искать эту дамочку, а значит, время у жителей госпиталя еще есть. Можно дать блондинке время на то, чтобы прийти в себя. *** Вечером в столовой было устроено что-то вроде поминального ужина в честь Франко. Рик, удостоившийся чести его посетить, вместе со всеми выпил вина, которое по такому случаю из своих личных запасов достал Горман, на плечо которого была наложена тугая повязка. Рик, глядя на нее, невольно коснулся рукой и своей раны, полученной когда, казалось, совсем давно. Когда-то в другой жизни. На коже виднелась едва заметная короткая полоса - шрам, напоминающий о том, что случилось. И о том, что после той перестрелки для Рика Граймса нормальная жизнь закончилась. От размышлений его прервала Шепард, подходя со стаканом в руке и натянуто улыбаясь. Рик знал, что с Франко у девушки отношения были скорее приятельские, чем дружеские, и все же понимал, почему она такая грустная. Тяжело было терять людей, с которыми живешь и работаешь вместе уже несколько месяцев, пусть даже за все это время перемолвился с ними всего парой слов. Рик и сам чувствовал себя неважно, слушая в сотый раз рассказ Гормана о том, как Франко прикрыл его собой, получив ту смертельную пулю, и хотел уйти отсюда, но не мог, понимая, что это будет, как минимум, неуважительно к покойному. - Еще вчера мы решали, кому отправиться за город, а кому - к мосту в трех кварталов отсюда, а уже сегодня Франко нет с нами, - почти шепотом заговорила Шепард, которой, как понял Рик, просто нужно было выговориться. - Если бы мы с Лэмсоном не уступили, то Франко был бы жив. - И сегодняшний ужин был бы в честь тебя или Лэмсона, - заметил Рик. Это волновало Шепард меньше всего, и, чтобы хоть немного сменить тему, Граймс начал вслух рассуждать о тех людях, что напали на Гормана и Франко, и о той женщине, которая все еще не пришла в себя. Шепард, казалось, ухватилась за эту ниточку беседы изо всех сил, раз очень долго сыпала догадками и предположениями, пока, в конце концов, Доун не отправила всех отдыхать, решив на завтра дать своим подопечным выходной. Конечно, к Рику это не относилось. Уже с утра ему придется убирать гору грязной посуды в столовой, намывать всюду полы, не забывая при этом по возможности подчищать за Мэрлом, которого, кстати, весь вечер нигде не было видно. И, наверно, не стоило задерживаться возле двери в комнату Шепард и соглашаться на предложение девушки зайти и выпить горячего кофе. Девушки, которая явно не хотела оставаться одна, то ли впервые по-настоящему осознавая, как близко смерть может проникнуть даже в эти, казалось бы, защищенные стены госпиталя, то ли просто боясь оставаться наедине со своими мыслями. Рик мог бы отказаться, пройти в свою комнату, вновь достать из тайника бутылку виски, в которой жидкости осталось на самом донышке, и фотографию семьи. Мог бы, но не стал. И вместо горячего кофе были лишь горячие объятия в проникающим через неплотно прикрытые шторы тусклом лунном свете, неуверенные и поначалу даже робкие поцелуи, томный шепот, одна попытка остановиться. Всего одна, такая слабая и почти незаметная, после которой каждое новое движение становилось все более уверенным. И вот уже с легким шорохом вся мешающая одежда упала на пол, ровно как и улетучились в темноту все ненужные мысли о том, что все это - неправильно, непростительно и глупо. Что теплится еще где-то в груди надежда вернуть свою семью, любимую жену... или же попросту тлеет, растворяясь в наступившей ночи спустя столько времени. Ведь проще сдаться и смириться. Только вот утром думалось почему-то совсем не так, а неловкая улыбка на лице Шепард и ее робкие слова о том, что все это вышло как-то спонтанно и вообще случайно, лишь заставляли сцеплять зубы и сжимать кулаки, проклиная себя за такую непозволительную слабость. По-быстрому одевшись и даже не удосужившись сказать хоть что-нибудь в ответ, Рик, чувствуя себя просто хуже некуда, быстрым шагом выскочил из комнаты Шепард, все еще говорящей что-то ему в спину. И тут же столкнулся с Мэрлом, который толкал перед собой тележку со всякими моющими средствами и тряпками. - Я тебя полночи искал! - вместо приветствия выпалил Диксон, бросая к чертям тележку и хватая Рика за рукав футболки. - Где ты... Да не важно, я должен сказать тебе кое-что! - Диксон бесцеремонно толкнул Граймса в небольшой чулан, зашел следом и плотно прикрыл дверь, убедившись перед этим, что в коридоре никого нет. - Что случилось? - спросил Рик, обеспокоенно глядя на немного нервного Мэрла и искренне надеясь, что тот не задумал какой-нибудь очередной побег из больницы. Хотя если и задумал, бежать у них вряд ли получится, если только через шахту, в которой бродит толпа ходячих. Слишком рискованно. - Та женщина, которую притащил вчера Горман... Она была в моей группе, - на одном дыхании выпалил Мэрл, заставив Рика невольно ухмыльнуться. И тут же напрячься, понимая, что эта незнакомка все эти месяцы вполне могла жить вместе с Лори и Карлом... если, конечно, это действительно были Лори и Карл.