Часть 2
12 января 2015 г., 19:28
Официально меня воспитывали приёмные родители, добропорядочные чистокровные волшебники — Патрик и Ненси Картер, на деле же - обычные Пожиратели. Однако фамилию мне было принято носить отцовскую, я лишь чуточку её подкорректировала.
Большинству тёмных заклинаний и навыков изготовлений зелий я научилась у отца. Трансгрессией кстати тоже. Поначалу это было ужасно трудно, но со временем мне удалось, наконец, освоиться.
Втайне ото всех, я стала анимагом и превращалась в чёрно-белого волка, но даже Тому не желала об этом говорить. Да и зачем? Поводов для гордости у него и так было достаточно.
Для многих Пожирателей я была сущим наказанием. Подозреваю, что если бы не моё происхождение и весьма большие успехи в магии, была бы я тут нежеланной гостьей, мягко говоря. Хотя, кто знает? Ведь Драко как-то умудрился влюбиться в меня. Да и Тоику со Струпьяром вроде как никто со мной дружить не тянул. Что касается Беллатрисы, то она уважала меня как по происхождению, так и по магии. Но ни мой характер, ни мои привычки, ни что-то другое во мне её не волновало. Правда, время от времени, беспокоило то, как я отношусь к их издевательствам на маглами и грязнокровками. На самом деле это занятие меня ни капли не привлекало. Я лишь удалялась в другую комнату, создавала заклинание Оглохни, чтобы не слышать воплей, и преспокойно читала какую-нибудь магловскую книгу. Возможно, я и любила некоторые вещи из мира обычных людей, как, например, плеер, надёжно спрятанный в моём тайничке, где, кстати, валялись ещё пара вещей, по мнению остальных чистокровных, недозволенных среди настоящих волшебников.
Однако то, что я прятала магловские вещи у себя в комнате, ещё не значит, что к самим маглам я хорошо относилась. (Хотя и причины ненавидеть их у меня не было, если не считать той, которую мне постоянно пытались вбить в голову.) Как я уже говорила, с самого детства меня приучили чётко различать грань между волшебниками и обычными людьми. И я прекрасно осознавала это, но многое из их мира мне казалось ужасно интересным. Их музыка, например, их истории, очень удобная одежда, которая и смотрелась неплохо, то, как они могли обходиться без магии. Эти люди всё-таки довольно изобретательны.
Насчёт остальных Пожирателей, Люциус был рад, что я встречалась с его сыном, но по-настоящему хорошо не относился ко мне никогда, а только с холодной сдержанностью и деланной улыбкой. И совсем немного побаивался. Короче говоря, в отношении ко мне с Беллатрисой они были похожи, хотя та никогда при мне не робела. Ну не в её это стиле. Как не робела, кстати, и Нарцисса. Зато в остальном, была как и муж. Что сказать, аристократы.
С остальными я виделась редко, но всегда, при встрече, они почтительно здоровались и чуть наклоняли голову в кротком уважительном кивке, так что я чувствовала себя здесь очень важной персоной.
Пару слов могу сказать и о Хвосте. Вот уж кто действительно боялся меня не меньше, чем Тёмного Лорда, что немало забавляло. Петтигрю всегда избегал лишних встреч со мной, а если и случалось, он и так и этак старался угодить мне, ведь не дай Бог что не так и я расскажу своему отцу! Признаюсь честно, я обожала развлекаться тем, что посылала его на какое-нибудь простенькое задание и затем наблюдала, как он станет исполнять его. Это действительно было смешно! То он от волнения напутает что-то, то вообще потеряется, что и как надо сделать. А его трепетный взгляд, когда он стоит передо мной, готовый сообщить, что указ выполнен! Честное слово, это надо было видеть!
Возможно, вы скажете, что я чересчур жестока. Что ж, скорее всего оно так и есть. Но здесь мне всё прощалось. И издевки над остальными, и мелкие пакости, которые я так любила устраивать, и грубости, и частые побеги из дома. Абсолютно всё.
Однако, везде есть исключения. Так и в моём случае. Был человек, которого даже я побаивалась, который никак не мог ждать от меня дерзости, и при котором мне приходилось держать себя сдержано, насколько это было возможно при моём характере. Том Реддл.
***
Уилтшир. 17 июля. Поместье Малфоев. 17:10 Точно нельзя сказать, насколько чуткий у меня сон. В одно время могу проснуться от всякой мелочи вроде тихого разговора за дверью или ветра за окном. А иногда до меня просто невозможно достучаться даже громким воплем. Иными словами сон у меня был до ужаса непостоянным. Увы, сейчас представился именно тот случай, когда меня мог разбудить даже тихий шёпот, несмотря на то, как сильно я устала, после длительной поездки домой. — Ани! — без устали звал меня кто-то совсем рядом, прямо под ухом. Я без всяких усилий смогла различить голос Тоики. Хриплый, как у курильщицы, и высокий, как у ребёнка. Сочетание, конечно, жутковатое. Ощущение, будто бы перед тобой стоит преждевременно повзрослевшее дитя. — Иди нахрен!...— простонала я, перевернувшись на бок и закрываясь от яркого света. — Твой папа приехал. Это заявление заставило меня резко вскочить, сбросив одеяло, и распахнуть глаза. Том? Том здесь? С какого перепугу? — Он ждёт тебя внизу, в гостиной, — продолжала моя подруга, придирчиво рассматривая свой кривой ноготь. Обречённо застонав, я снова упала на подушки. Этого ещё не хватало! Без предупреждения! Вот так просто! Ненавижу, когда он это делает. Но, взяв себя в руки, я, незаметно спрятав под подушку плеер с наушниками, вскочила с кровати, взглянула в заляпанное зеркало и живо стала пятёрней расчёсывать волосы, чтобы хоть немного привести их в порядок перед встречей с отцом. — Знаешь, я обрадуюсь пропаже своей расчески, только если узнаю, что она действительно понадобилась тебе или Белатриссе, — неожиданно заявила я, тщетно пытаясь распутать узел волос. — Ваша причёска немного пугает. Особенно по ночам. Тоика проигнорировала мои слова, всё так же рассматривая свой неудавшийся маникюр. — А чего ты тут стоишь? — я резко обернулась и уставилась на неё враждебным взглядом. — Жду тебя, — с самым невинным видом ответила девушка, поправляя свою чересчур длинную чёлку. — Ну, уж нет. Вали-ка вниз! — я снова отвернулась, возобновляя попытки расчесать непослушные локоны. Но, в конце концов, поняв, что это бесполезно, я схватила с кровати свою любимую серую мантию, в которой чаще всего появлялась на людях и накинула на голову длинный капюшон. Тем временем, моя подруга, презрительно фыркнув, с важным видом направилась к двери, чуть раскачиваясь на длинных каблуках, научиться ходить на которых ей до сих пор не удавалось. Это ужасно напоминало походку Белариссы. Я придирчиво оглядела комнату, проверяя, нет ли где какой-нибудь магловской вещицы, случайно оставленной на виду. На случай, если сюда задумает войти Том, хотя маловероятно. Но на всякий пожарный, убедившись, что всё в порядке, я, не забыв захватить палочку, вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице, стараясь ступать как можно тише, в надежде услышать важный разговор отца с каким-нибудь Пожирателем. Ну а вдруг! Я очень любила подслушивать, но сейчас, к сожалению, из гостиной не доносилось ни звука. Поэтому, решительно переступая последнюю ступеньку и выходя из-за угла, я взглядом стала искать Тома. Он стоял у окна спиной ко мне в дорогой изумрудного цвета мантии, с гордой прямой осанкой, как всегда и, казалось, не замечал моего присутствия. А может быть, так и было. Мне пришлось громко прокашляться, чтобы привлечь к себе внимание, но Том лишь едва заметно мотнул головой в мою сторону и медленно снова повернулся к окну, поглаживая кончиком пальца свою волшебную палочку. — Отец? Я ни взглядом, ни голосом не дала понять, насколько неприятно было произносить это слово. Тома за отца я никогда не воспринимала, но называть его «Тёмный Лорд», как это делали Пожиратели, было бы слишком. К тому же он сам не хотел считать меня похожей на них, для него я всегда была необычной, так сказать из особого теста. Ведь быть дочерью Волан-де-Морта в сто раз значимей того, если бы у тебя, к примеру, чистая кровь была тысячи поколений волшебников, и среди них не было ни одного магла... да что уж там, даже сквиба! Хотя, для кого как... Это я поняла ещё в Дурмстранге, когда даже от изменённой фамилии кто-то шарахался, как от прокаженной, а кто-то наоборот принимался восхвалять моего отца и возлагать на меня большие надежды, что якобы мне суждено стать такой же великой, что ужасно доставало и раздражало! Поэтому я стремилась поскорее уйти подальше. Возможно, это и превратило меня в одиночку: когда отвыкаешь общаться с людьми, или ещё хуже, бояться их (за несколько лет мне реально было уже страшно, что кто-то либо станет сверлить меня злым взглядом, либо снова примется мучить разговорами о том, как же это «круто» — иметь такую голубую кровь) невольно привыкаешь к одиночеству, и вскоре такая обстановка для тебя становится гораздо комфортней, чем общество чокнутых фанатиков вперемешку с параноиками. Но снова вернёмся к моему «любимому» папашке. Итак, почему я не могу его назвать Тёмным Лордом, вы уже поняли. Ну а с Томом и без того всё ясно. Ненавидел он это имя, и даже мне не позволялось так называть его. Иначе минуты две Круциатуса гарантированы. Да, он без проблем мог так сделать, как в качестве наказания, так и в качестве своей победы. Нередко его визит означал — сейчас начнётся дуэль, чтобы проверить мои навыки. И если я проигрывала (а такое было довольно часто), то получала заслуженную, по мнению Тома, порцию боли. Увы, такие у него были принципы. Не сказать, что я была слаба. Напротив, очень даже сильна, но сами поймите: против самого Волан-де-Морта! Пятнадцатилетняя девчонка вроде меня! Том стоял, всё так же глядя на пейзаж за окном. Когда же он заговорил, его голос прозвучал, как злобное шипение змеи, и если он пытался придать к этому хоть каплю родительской заботы, то его план с треском провалился, на мой взгляд. — Здравствуй, Ани, — он говорил это так вкрадчиво и сдержано, как истинный аристократ. — Здравствуй... — пробормотала я, силясь взять себя в руки и укротить страх, что получалось у меня паршиво, надо сказать. Наконец он повернулся ко мне. Я невольно сделала шаг назад, не сводя испуганного взгляда с его красных глаз, взгляд которых всегда вызывал во мне неподдельный ужас, ещё с самого детства. Но он смотрел на меня вовсе не со злостью или же с огромной любовью. Так смотрят на очень дорогую вещь, которой положено гордиться, что он собственно и делал. Видите ли, я всегда была у него идеальной во всём. Жестокость (о, он любил, когда я подшучивала над Хвостом), сила, умение выживать... Но лишись бы я этого всего, стал бы он относиться ко мне так же, как и сейчас? Нет, конечно! Да он бы выгнал меня прочь, как и остальные. — Я проделал немалый путь, чтобы повидаться со своей дочерью, в надежде, что это было не зря. — Его голос был низким, зловещим и одновременно спокойным. — Говорят, ты достигла определённых успехов в магии. — Да. — Я послушно кивнула. — К сожалению, сегодня дуэли не состоится. Я удивлённо вскинула глаза, но напрямик смотреть на Тома до сих пор боялась. Мой взгляд блуждал где-то около него. — Скажи, Ани, что ты знаешь о так называемой пещере Арнольда? Этот весьма неожиданный вопрос поставил меня в тупик. — Ну... мы проходили как-то... но я почти ничего не помню... — пробормотала я, не желая выкладывать всю правду. Дело в том, что на том уроке я преспокойно клевала носом на задней парте, а вскоре так и заснула. Благо храпа не было, который выдал бы меня с головой! — Что же именно ты знаешь о ней? — терпеливо спросил Том. — Эм... — я попыталась восстановить события в голове, происходящие ещё до того, как я успешно погрузилась в царство Морфея, положив голову на книги, уже довольно часто служившие мне подушками, хотя и не очень удобными, — вроде бы Арнольдом звали одного очень могущественного волшебника, сумевшего открыть в себе силу десятка тысяч поколений волшебников одновременно. — Верно, — кивнул отец, — и произошло это именно в той самой пещере, о которой сейчас идёт речь. Именно в ней скрыта некая тайна, позволяющая увеличить свою силу во множество раз. Видишь ли, у Арнольда было весьма знатное происхождение, да и сам он был очень могущественен, поэтому, как только в нём открылась сила его предков — он стал непобедим, но, к моему большому разочарованию, покончил с собой, выпив яд. Одни говорят, это было проклятие, пробуждающее муки совести, другие, что Арнольд просто выжил из ума. Есть даже версия, будто кому-то всё же удалось подсунуть ему смертоносное зелье. Но, так или иначе, я был ужасно огорчён его гибелью. Пещера названа в честь него, потому как до сего момента только Арнольду удалось сделать подобное. — Ага, ясно, — негромко произнесла я, гадая, зачем же он рассказывает всё это мне. — И теперь ты хочешь сделать то же самое? Честно, я не знаю, где она находится. Сомневаюсь, что нам бы и в школе об этом сказали... — О, нет, — отец лёгким жестом прервал меня. — Я сам уже знаю, где это место. Думаю, нам с тобой предстоит далёкое путешествие на север. — Н-нам? — неуверенно переспросила я, невольно пятясь. — Причём тут я? На семейную поездку отца с дочерью это мало походило. Что-то тут нечисто... — Знаешь ли ты обязательное условие этого обряда? — как ни в чем ни бывало, продолжал Том. Обряд... С этим словом у меня возникала лишь одна ассоциация... — Жертва? — испуганно пискнула я. — Смерть близкого родственника должна доказать преданность волшебнику, — пояснил отец. — В случае Арнольда — это была его младшая сестра, единственная родственница. — Смерть... — бездумно повторила я, мыслями уже находясь за тысячи миль отсюда. Я представляла себе эту ужасную пещеру: бушующее море вокруг, пол покрытый костями, жуткая темнота и тишина... Невольно привиделась несчастная девушка. Волосы отчего-то представлялись длинными и чёрными как смоль, личико белое, с правильными чертами, тёмные красивые глаза, пушистые ресницы, алые губы, остренький носик - так я представляла Белоснежку из магловской детской сказки, которую недавно прочла чисто из интереса, что же на ночь рассказывают детям не волшебников. Рядом с этой хрупкой красавицей стоял высокий парень с весьма внушительной мускулатурой. Такие же угольно-чёрные волосы были коротко острижены и торчали в разные стороны. Богатая блузка была расстёгнута на одну пуговичку, полностью показывая мощную шею, и едва заметный длинный шрам от чьих-то когтей, который начинался от середины и заканчивался где-то у ключицы. Холодные серые глаза неотрывно следили за девушкой, желающей вырваться из его мёртвой хватки. Тоненький мелодичный голосок звал на помощь, однако никто не мог бы услышать. Она напоминала мне крохотную птичку, мечущуюся в клетке, тщетно пытающуюся освободиться. Арнольд поднял палочку и прошептал заклинание. Зелёная вспышка осветила пещеру и почти мгновенно угасла, а на земле лежало бездыханное тело черноволосой красавицы... Чтобы отогнать эту мысль, мне пришлось крепко зажмуриться. Как бы я ни ненавидела своего отца, как бы он ко мне ни относился, его слова повергли меня в шок. Хоть я и знала, что надеяться на отцовскую любовь с его стороны всё равно, что ждать ответа от стенки. — Ты же знаешь, Ани, что умереть, ради величия Лорда Волан-де-Морта... — Достойная смерть для волшебника, — закончила я. — Вот видишь, — ласково отвечал он, — ты сама всё прекрасно понимаешь. Я нервно сглотнула. Честное слово, уж лучше бы это была дуэль! Я бы предпочла пять минут под Круциатусом, чем скорую смерть. — И когда... — у меня не было сил договорить. Мои ноги дрожали, но я не чувствовала этого. Голова стала словно ватная, даже в глазах потемнело. Каким чудом я до сих пор не свалилась в обморок, похоже, так и останется неизвестным. Да и неважно это! — Отправимся через шесть месяцев. — Последовал ответ. Я изумленно уставилась на Тома. — А почему так нескоро? — В данный момент я очень занят. У тебя будет время, как следует насладиться жизнью. — Перед смертью... — тихо договорила я, но эти слова, похоже, укрылись от Тома, снова отвернувшегося к окну. Затем, шаг за шагом, я стала пятиться к двери.***
Я бежала по мокрой улице в неизвестном направлении. Дождь лил как из ведра, но я даже внимания не обращала. Кожа под лёгкой одеждой, не рассчитанной на подобную погоду, покрылась мурашками. Главное, бежать! Куда подальше! Чтобы не догнали, если за мной вообще была погоня, в чём я сильно сомневалась. Но остановиться не могла. Помню, как словно во сне, выбегала из особняка. Как безотчетно трансгрессировала, сама не зная куда, а, очутившись на месте, узнала окрестности Лондона. Я знала, что мне в данный момент просто необходимо с кем-то поговорить, но с кем? Беллатриса лишь повторит слова Тома. Тоика деланно посочувствует, а когда всё закончится, наденет мои шмотки и с радостью переберётся в мою комнату жить. Что касается Драко, то с этим парнем я вообще ничем никогда не делилась. Можно, конечно, было побеседовать со Струпьяром, но какой смысл? Во-первых, я не настолько ему доверяла, во-вторых, он и сам ничего толкового вымолвить не сможет. Я резко затормозила, ухватившись за какой-то фонарный столб и, тяжело дыша, согнулась пополам, держась за колени. Мерлин, как же хочется пить! После долгого бега в глотке аж пересохло. Ноги било мелкой дрожью. Я выпрямилась и, покачнувшись от усталости, схватилась за фонарный столб, чтобы не упасть. Мимо прошёл человек с бутылкой минералки в руках. «Дай мне попить! Пожалуйста, дай мне попить!» Я уже было всерьёз собралась озвучить свою просьбу, но парень быстрым шагом прошёл дальше и скрылся за углом. Оставалось только идти дальше. По счастью, у меня в карманах завалялось немного магловской мелочи, и её должно было хватить на кружку чая в местной забегаловке. Дождь всё не прекращался, и я промокла насквозь, но в маленьком уютном кафе было достаточно тепло, чтобы согреться. Подсев ближе к батарее, я сняла мантию и повесила её на спинку стула. Пусть высыхает пока. Официантка подошла незамедлительно: — Что будете заказывать? — её голос, в отличие от той, которую мне пришлось ударить заклятием забвения, был живой и радостный, точно она была рада каждому гостю и обслуживала его не потому, что должна была, а потому, что сама хотела порадовать людей. То ли дело было в этом, то ли в усталости, то ли в том, что я ещё не совсем отошла от шокирующей новости, но зло шутить мне над ней совершенно не хотелось, поэтому я просто угрюмо сидела и смотрела на свои сплетённые руки. — Эй! А ты у нас прямо-таки Рапунцель! — весело воскликнула она, разглядывая мои длинные мокрые локоны. — Чего такая грустная? — Не в настроении, — буркнула я. — Просто чаю принеси. Девушка послушно кивнула и ушла, а я, подняв взгляд на мгновение, успела заметить её красный локон, посреди белокурых волос, собранных в коротенький хвостик. Вернулась она довольно быстро. Да и не только с кружкой чая. — А это ещё зачем? — спросила я, подозрительно рассматривая кожаную куртку в её руках. — Ты вся дрожишь, — просто ответила та, — ну-ка, надень. Я благодарно накинула куртку на плечи и невольно укуталась потеплее. Так холодно мне было. Девушка усмехнулась, наблюдая за мной, и поставила кружку на стол. — Не стоит, — произнесла она, когда я полезла в карман за деньгами. — В такую погоду горячий чай не прихоть, так что оставь себе. — Ну, нет, — покачала я головой. — Поверь, я-то знаю, начальника злить не стоит. (Под начальником имелся в виду мой строгий папаша, бесить которого ровнялось самоубийству.) Возьми, купишь себе нормальную резинку для волос. — Я усмехнулась, глядя на её потрёпанную ленточку, и отдала деньги. Девушка со смущённой улыбкой дотронулась до своих коротеньких прядей, торчащих в разные стороны. — Можно? — она кивнула на диванчик напротив меня. Я непринуждённо пожала плечами и кивнула, мол: «Как хочешь». — Я Меган, кстати, — сообщила девушка, усаживаясь рядом. — Ани, — невесело откликнулась я, не отрывая взгляда от собственных рук. Прошло несколько минут полной тишины, нарушаемой лишь негромким тиканьем часов. Кроме меня и весьма доброй официантки, здесь, видимо никого больше не было, чему я была ужасно рада. Не люблю толпу. Моя соседка преспокойно сидела рядом и смотрела в окно. Глаза у неё были цвета лазури, ресницы пышные, длинные. На щеках здоровый румянец. Улыбка добрая, милая, но, из-за чуть детского личика, девушка неприятно напомнила мне Тоику. Хотя, можно было предположить, что передо мной сидит её полная противоположность. Например, светлые чистые волосы. В постоянно смеющихся глазах читался ясный рассудок, без тени безумства. Девушку вполне можно было счесть за красавицу, макияж бы поярче, да одежда поновее. И тут уж даже скудная работа не помешала бы ей перестать быть серой мышкой. Что касается красного локона, я была обеими руками за! Люблю некую необычность в причёске. Временами она явно хотела что-то сказать и уже было открывала рот, но тут же передумывала и вновь отводила взгляд к стеклу. Я же тупо смотрела то на свои сцепленные руки, то тоже в окно, то на незнакомку и время от времени делала небольшой глоток горячего чая. Волосы уже почти высохли, и мне пришлось заплести их в небрежные косички, чтобы не лезли на лицо. — Ты... эм... — неожиданно начала девушка, тщательно подыскивая подходящее слово, — у тебя прикольная мантия. Я глянула на свою серое одеяние, высохшее лишь наполовину, затем недоверчиво покосилась не собеседницу. — Спасибо, — быстро ответила я, думая, что же такого она нашла в этой жалкой одёжке. Меган прикусила губу, словно размышляя сказать или нет. Точнее, мне так казалось, у самой та же привычка была. — А можно вопрос? — Валяй! — я откинулась на спинку стула, готовая отвечать и, взяв кружку, отпила глоток. — Ты... — она поправила светлую чёлку, прикрывая ею глаза, — ты необычная? От неожиданности я даже поперхнулась и, громко откашлявшись, переспросила: — Что, прости? — Ты необычная? — уже немного твёрже повторила она. Я нервно ухмыльнулась. «Девочка, ты даже не знаешь, насколько!» — Можно и так сказать. Она слабо улыбнулась и вновь отвлеклась на улицу за окном. «Что за странный вопрос, — размышляла я. — Либо у меня чересчур поспешные выводы, и она всё-таки того немного... Либо она тоже имеет какое-то отношение к волшебникам, раз так заинтересовалась моей мантией, уж больно похожей на мантию магов». — Извини, мне пора, — заявила она, поднимаясь с диванчика, — у меня работа. «Скатертью дорога!» — Хотела пробормотать я, но сдержалась. Всё-таки не в том я ещё настроении, чтобы грубить, да и слишком уж хорошо она ко мне относилась, за что я была благодарна. Когда девушка скрылась за дверью, где, видимо, выполнялись заказы, я быстро просунула руку в карман мантии и достала письмо с печатью Дурмстранга. — С данного момента вы исключены! — твёрдо и громко директор вынес свой окончательный приговор. Смысла спорить не было, его не переубедить. К тому же, я была тут не самой любимой студенткой, так что этого ждать и стоило. — Ваши родители будут извещены сегодня же. Прошу как можно быстрее покинуть школу. Быстрым шагом я вышла из кабинета, хлопнув напоследок дверью. Путь до комнаты был недолгим. Уже давно собранные вещи надёжно хранились в моей дорожной сумке, так что много времени на сборы мне не потребовалось. Только забрать свой багаж и попрощаться с соседкой (очередной моей фанаткой). К исключению я была готова уже заранее. Ясно, что для меня поблажек здесь не будет, и моя маленькая шалость станет тут первой и последней. Так что, пока длилось разбирательство, я успела собраться и придумать дальнейший план действий: перехватить сову, чтобы потом самой отдать письмо в нужный момент, когда у отца будет более-менее хорошее настроение. А остаток времени прожить в какой-нибудь магловской гостинице и вернуться, как ни в чем ни бывало. Оставалось решить, в какой теперь школе обучаться. Это не Шармбатон определённо, так как это место я считала слишком уж премиленьким, хотя, возможно, ошибалась. К тому же французский учить не хотелось. Оставался только Хогвартс. А почему и нет? Говорят, там дисциплина не такая строгая, и кормят получше. Одна беда — Драко. Впрочем, я терпела его раньше — потерплю и сейчас. Я всё ещё сидела и рассматривала чуть желтоватый конверт, вспоминая тот день. Похоже, сейчас самое время отдать это письмо, а то потом мой отец уедет, и до конца Ноября я его не увижу. Был вариант, конечно, вообще не говорить ему о моём исключении, но, готова биться об заклад, рано или поздно Том решит связаться с директором Дурмстранга. Так что от него это в любом случае не укроется. Раз уж мне предстояла «весёлая» поездка с папашей в один конец до пещеры, можно было остаться дома. К чему уже изучать эти заклинания? И всё же Хогвартс повидать хотелось, несмотря на бесконечные упрёки Пожирателей в адрес этой школы.
