Изгнанники: Амулет Шертрана

      – Это тебе, – протянул я Эмрену простой серебряный перстенек с хрусталиком вместо камня.       – Мой сын делает мне такие «дорогие» подарки? – владыка усмехнулся, но перстень принял. – Что в нем за заклятие вложено? – догадался, что простую безделушку не подарю.       – Крепкий ментальный поводок для меня, – я улыбнулся. – Мгновенное превращение меня в человека и замедление моих движений ровно вполовину. При вложении большей силы – полное обездвиживание. Знаю, ты сам отказался от такого вида моего сдерживания, но боюсь, мой эльф находится в таком положении, что его поводок может не сработать. Ну, или я его раньше убью. А второй, у кого есть узы для меня – с большим интересом понаблюдает за тем, как я впадаю все в большую ярость, чем применит узы. Поэтому, если я окончательно свихнусь – используй его для моего подавления.       – Что мне еще знать надо? – Эмрен только нахмурился, понимая, что просто так отдавать в его руки право власти над собой не буду.       – То, что мы полностью подготовились, и теперь в любой момент согласны на изгнание, – я шало улыбнулся. – Мага-то нашего инициировал?       – Делать мне было больше нечего, – правитель все еще продолжал смотреть на перстень, словно ожидая, что тот сможет поведать больше, чем рассказал я. – Отдал его магам, те вообще запросили такого парнишку в ученики, потому что дар подобный его – встречается достаточно редко на восточном. А таскать каждого человека к нам, чтобы проверить его способности – слишком затратно. Но дифирамбы его умениям поют до сих пор. И даже изредка подсовывают кого-нибудь из своих, чтобы тот упросил меня за вашего недомага. Он тебе действительно там нужен?       – Не знаю, – я пожал плечами. – Но отрывать его от семьи, оставлять здесь без поддержки... – старый дракон удивленно приподнял взгляд. – Да не о такой поддержке, как владыка всех драконов, говорю! – я отмахнулся от отца. – Знаю, что ты его не оставишь. Но поговорить мальцу с кем? А за Ферисой кто ухаживать будет? К тому же – он еще и хозяин того помещения, которое мы с Карни снимаем. Так что – это будет больше похоже на то, что от него избавились.       – Обучение у хорошего мага – не каждый может себе позволить, – попытался переубедить меня Эмрен, но я упрямо качал головой. – Хорошо. Но у него хоть спроси! А то решишь за парня, а он потом, оказывается – согласен был.       – Ну его-то не изгоняют, так что при желании сможет являться к вам когда пожелает, – закончил я разговор. – Ладно, это уже мелочи. Что вы там решили с нашим изгнанием?       – Ах, да, хорошо, что напомнил, – Эмрен прошел к столу, достав из шкатулки два кулона. – Тебе и твоему эльфу. Театральщиной вряд ли все обойдется, так что – пусть разблокираторы будут у вас. И как только окажетесь на западном – взломайте защиту и активируйте. Заклятие, лишающее вас сил – перестанет существовать. Что еще... – он поморщился. – Второй мешок путника вам не в подарок, и я отправлю дракона, который его заберет. Конечно же, уже без содержимого, которое вы куда-нибудь должны будете деть. Дальше, охрана. Как я и говорил – отправлю с вами десяток своих ребят под личиной людей. Устраивать свой филиал драконьего логова на западном... – Эмрен хмыкнул, – будем. Но так, чтобы узнали о нем после того, как мы освоимся. Потому что хоть и сказал ты много лишнего, но, видишь ли, моя гордость взыграла. Как это так, своего любимого сыночка я отправлю в жестокий мир, полный опасностей, и даже не буду знать куда.       – Что-то не слишком много ты думал о жестокости мира, когда я сбежал, – буркнул, надеясь устыдить дракона. Ага, с моим отцом – самое то, стыдить его. Потому что еще и подзатыльник получил.       – Ты сбежал! – грохотнул он, буквально прожигая меня взглядом. – Так что, я должен был тебе на хвост сыщиков вешать? И вообще! Мне все докладывали, как у тебя там и что. И я бы мог отдать приказ вмешаться, случись что плохое! А так – жил себе, да и жил. Чего вмешиваться?       – Вот тебе и скрылся, – я потер шею, делая вид, что поверил, - потому что иначе бы давно притащил меня домой.       – Единственное, что не могу понять, куда ты из реальности несколько раз пропадал, – задумчиво произнес он, а я внезапно понял, что отец действительно следил за мной. – Точнее – понимал... – посмотрел он на меня так, что стало неуютно. – Но не понимал, зачем тот, кто это делает, возится с тобой.       – Ну, – я неловко улыбнулся. – Надо ему это было. Можно сказать – мы пытались мое бешенство перевести на менее опасный уровень. А то, мало ли... придется открыть свою суть, а тут разум перекроет пеленой ярости, и своих вместе с чужими порешу. Да и таким я ему кажусь более правильным, что ли... – скрывать что-то от отца, который жил дольше и знает больше – было глупо.       – Ох, сын... – Эмрен покачал головой. – Я до сих пор временами думаю, правильно ли поступил, последовав ЕГО совету, – как-то очень уважительно отозвался он о фениксе. Зато я понял, что мой отец, если и не был знаком с Мербеном, то хотя бы встречался с ним. И точно знает о ком говорит. А значит, моя шутка не заставит владыку «потерять лицо».       И поэтому я, к своему предупреждению, отнесся более чем серьезно:       – Пап, ты только это... – я кивнул на перстень. – Будь готов применить, если что, но не применяй, пока я буду адекватным, – владыка хмыкнул. – Ну, надо будет кое-что сделать. Притом – тебе тоже придется поучаствовать. И да, для пущего эффекта пригласи как можно больше магов, чтобы видели, что ты меня действительно изгоняешь. И еще: когда я начну чудить – сразу рекомендуй им отойти подальше. Возле портала будет очень горячо.       – Ну-ну?.. – Эмрен улыбнулся, подбадривая меня, и я, стараясь все рассказать в общих чертах, немного приоткрыл завесу тайны своего будущего поведения. Услышав коронное действие, которым все должно закончиться – владыка так взъярился, что едва не перекинулся прямо у себя в кабинете. – Да чтобы я!..       – Па-ап!.. – взмолился я. – Ну давай ты свою гордость куда подальше отложишь до поры до времени! Просто поверь, что от этого будет лучше всем. Не могу объяснить, что и как, потому что твое поведение должно быть естественным, но мы оба, каждый по-своему – получим от этого концерта больше, чем потеряем. Просто поверь!       – У меня еще большее желание вышвырнуть тебя с нашего материка! – прошипел дракон, находясь на грани ярости.       – Так еще лучше будет! – заискивающе улыбнулся я. – Играть не придется.       – Эльфу своему защиту обеспечь только! – буркнул дракон, уже продумывая, как все обставить. – А то прибьешь ненароком. И получится, что все зря.       – Не беспокойся.       – Ладно, – Эмрен махнул рукой. – Сделаю. Иди сюда. Хоть обниму тебя напоследок. А то сам понимаешь...       Я все понимал даже лучше, чем Эмрен себе представлял, поэтому с радостью влип в отцовские объятия, расслабленно прижавшись головой к его плечу, осознавая, насколько же я счастливый, что у меня такой отец. * * *       Корнаэль слегка нервничал, и я его прекрасно понимал. Нечасто владыка эльфов и владыка драконов встречаются перед порталом, чтобы провести обряд изгнания. А чего только стоит тот позор, которым сопровождалось это действие!.. Нет, никто по старинным обычаям не собирался нас обливать смолой и вываливать в перьях, или еще какие непотребства творить, но то моральное унижение, которое предстояло испытать моему эльфу, было еще хуже, чем любые физические испытания.       Именно поэтому я перед началом этого действа споил Корнаэлю всю бутылочку успокоительной драконьей настойки, да и сам пару глотков сделал. Мало ли что. Вдруг меня какое-то неправильное слово взбесит по-настоящему? А контроль надо было держать полный.       Поэтому наверное и прослушал всю прочувственную речь владыки эльфов, выступление нескольких магов, буквально макающими нас в грязь, разве что только морально. И едва не пропустил тот момент, когда вперед выступил мой отец:       – Я прощал тебе многое, Руджельд! – его ярость буквально ощущалась, потому что была не наигранной. Зря я, что ли слегка подготовил папочку к подобному действию? – Закрывал глаза на все непотребства, которые ты творил, но даже у меня, как у любящего отца, есть предел терпению! И если раньше я испытывал печаль, понимая, что ты еще недалекий и мелкий драконыш, то последним своим действием, буквально стравившими два континента в войне, ты превысил лимит моего терпения! А чтобы ты прочувствовал свое наказание – я лишаю тебя права быть драконом! Лишаю тебя магии! Сто лет подобной кары – достаточный срок, чтобы ощутить свою вину!       Мне показалось, что меня ополовинили. Пустота, разливающаяся по венам, была настолько страшной, что я едва не запаниковал.       – А ты подумал над тем, что станет с ним? Так же лишенным магии? – «попытался» пробиться я сквозь гнев правителя. – Не выживет он – не смогу жить дальше и я!       – Мне нет дела до твоих шлюх! – рявкнул Эмрен, опалив меня взглядом, и даже владыке эльфов слегка досталось, чтобы не смел отменять свой приговор. – Твой путь больше не касается меня! Я отказываюсь от тебя, как от сына!       – Отказываешься?! – ярость всколыхнулась во мне, кровавой пеленой застелив взгляд. Сейчас я уже не мог руководить собой. Хотелось рвать старого дракона и упиваться его болью, чтобы хоть немного погасить ту боль, которую во мне вызвали его слова.       Ментальный поводок слегка натянулся, но тут же ослаб, а взгляд Эмрена стал более внимательным. И это меня слегка отрезвило. Не смотря на все, что пришлось слушать – он все еще был на моей стороне. Разве что играл более натурально, чем я мог себе представить.       – Отказываюсь! – презрительно повторил владыка. – И мой последний дар – это то подобие жизни, которое ты можешь влачить там, вместо того, чтобы сдохнуть здесь, в оковах, в самой темной темнице дворца!       – Да лучше сдохнуть! – прорычал я, успев отпихнуть от себя заранее предупрежденного Корнаэля, который мышкой забился в нишу у врат, защищенную от разрушения. А потом, тратя собственные силы – начал менять свой облик, вызывая бешенство на поверхность. Без магии данное превращение отбирало большую часть сил, но мне было все равно. Убить того, кто отказался от меня – вот было единственным желанием!       Поводок временами натягивался, замедляя обращение, но в полную силу так и не начал работать, поэтому перекинуться я смог, и даже успел услышать удивленные возгласы магов, шептавших: «Бешеный дракон!», прежде чем Эмрен рявкнул «портал!», заставивший всех двуногих в спешке активировать заранее припасенные заклинания. И – сам принял свою полную форму, дохнув клубами сизого дыма.       И я бросился на него, вскользь пройдясь по эбеново-черной чешуе пламенем, вцепившись зубами в красиво изогнутую шею. И тут же сам получил не слишком болезненный, но чувствительный укус в холку, и струю пламени, только отполировавшую мою темно-красную чешую. А потом удары, укусы, скрежет когтей по броне друг друга и рычание – слилось воедино, вбросив меня в истинное ликование ярости, которому так кропотливо учил меня феникс.       Эмрен еще пару раз использовал поводок, слегка приводя меня в чувство, когда я начинал зарываться, но по большому счету – это был бой. Я не останавливал себя, когда когтями рвал его брюхо: дракон, которому столько лет – давно знает все слабые точки своего тела и успевает нарастить броню. Крылья, изломанные в бою – волочились непонятными тряпками, мои же – были скрыты, хотя желание прорваться ввысь и упасть смертельной кометой на ослабленного боем повелителя – иногда перекрывало все доводы разума.       Наконец, когда я почти подмял старого дракона под себя, он каким-то неимоверным усилием перевернулся и, используя магию, буквально вышвырнул меня за портал. Все, что я успел сделать – это подхватить в лапу своего эльфа, слегка ошалевшего от боя, и, выпустив крылья – тяжело, над самой водой – полетев прочь.       Постепенно горячность боя начала меня оставлять, и я понял, что изранен куда как больше, чем казалось ранее. Поэтому, долетев до первого же островка, я только и смог, что выпустить из правой передней лапы своего эльфа, чтобы не придавить того весом, и рухнул на камни, пытаясь прийти в себя.       Корнаэль сориентировался сразу. Сломал свой кулон, насильно обратил меня в человека, активировав и мой аннигилятор заклятия, оставив приходить в себя. А точнее – закрывать свою не совсем разумную дикую суть под щитами. И я был ему более чем благодарен. Сейчас еще и выяснять отношения с эльфом – хотелось меньше всего: не было уверенности, что смогу все объяснить правильно, а не наору.       Так что, когда очнулся полностью – увидел, что на плоском камне, у которого я устроился, уже разложен обед.       – Отличная идея, – буркнул я и, практически не жуя, начал запихиваться мясом, чтобы пополнить силы, потраченные без применения магии.       – Теперь я могу спросить, что это было? – Корнаэль, видимо, тоже ожидал, пока я приду в себя. – Снесло все блоки? Или это было специально?       – А подумать? – я даже присесть смог, ощущая, как восстанавливается мой резерв: только теперь, когда пришлось побыть полностью закрытым – понял, какое это сладкое чувство – наполненность силой.       – Давай ты мне все-таки попытаешься объяснить, – корректно отозвался эльф, раздумывая над тем, высказать ли мне все сейчас, или же послушать мою версию.       – Хм, – я улыбнулся. – Это была демонстрация силы и возможностей нашей с тобой пары, – я попытался взять еще кусок мяса, но получил по руке.       – Объясняйся! – уже менее добро рявкнул мой ушастик.       – Папочка лишил меня силы, – я пожал плечами. – За это я надрал ему зад и натравил феникса.       – Что? – Корнаэль задохнулся от возмущения. – Когда?!       – Ах, да, ты же этого не видел... – промурлыкал я, вспоминая, что когда Эмрен сделал вид, что собирается кинуться вдогонку – между порталом и взъяренным драконом опустился феникс.       Именно в том виде, в котором их привыкли воспринимать: пернатый длиннохвостый красавец огненно-золотого цвета, пышущий своей аурой огня тысячи солнц. И старый дракон, понимая всю свою слабость перед этим золотым божеством нашего мира – шипя, волоча за собой изломанные крылья – как нашкодившая кошка, униженно прижимался к земле, позволяя возвышаться над собой сверкающему красками полыхающей зари существу, что прогрохотало на всю округу о том, что распространяет свою защиту на нас.       Этим и поделился с эльфом, заметив, как тот нахмурился.       – И зачем все это, объяснить можешь?       – Чтобы на обоих материках были уверены в том, что изгнан был дикий дракон в своей полной ипостаси, с лишенным магии эльфом. Чтобы знали, что даже без магии я могу быть очень сильным и главное – непредсказуемым. Чтобы искали нас в диких землях или поблизости, не ожидая увидеть спокойно живущими между людей. Чтобы поняли те, кто тебя разделил, что феникс не позволит убить того, за кого заступился. И чтобы не думали, что мой отец хоть как-то связан со своим изгнанным сыном, – решив не мучить эльфа догадками – сразу выдал я. – Перед тем, как все сделать – я посоветовался с Мербеном, узнав о том, что для того, чтобы избавиться от тебя – надо прикончить сначала твое физическое воплощение. А тому, кто под защитой феникса – смерть не грозит. Слишком опасно.       – А самого феникса убить? – задумчиво спросил Корнаэль, как-то очень уж нехорошо поигрывая ножичком.       – Теоретически – легче, чем дракона, – Мербен появившись, как всегда – бесшумно и незаметно - протянул Корнаэлю клинок из тугоплавкого материала. – Вонзить в позвоночный столб между шеей и туловищем, предварительно обездвижив, и через сутки феникс будет мертв. Практически же... – он ухмыльнулся, присев к нам «за стол», сразу же схватив самый большой кусок мяса. – Если честно – я не знаю, чем и как надо забить голову фениксу, чтобы тот, прослеживая каждую секунду своего существования – согласился бы, не просто убрать свою часть из этого измерения, а подавить все свои жизненные процессы и умирать долго, болезненно и мучительно. Разве что это эмоциональный сдвиг на почве безумного мазохизма и желания истязать свою суть. О, простите, я сейчас, – и, на мгновение расплывшись в пространстве – тут же воссоздал себя, но уже с кувшином вина.       – Но по тебе не скажешь, что вы уж такие бессмертные, – Корнаэль окинул взглядом испещренное шрамами тело Мербена.       – Видишь ли, мелкий, – феникс выставил три хрустальных бокала, разлив вино. – Пламя двигателей по своей температуре мало отличается от температуры звезд, в которых мы проходим обновление. Но когда феникс собран воедино – горят воспоминания и форма, а не суть. Когда же я разбросан по реальностям – воссоздавать часть себя куда как сложнее. Поэтому предпочитаю покидать измерения, а не восстанавливаться. Лучше потом, придя в себя, лишившись уже полученной формы – снова отделиться, чем удерживать облик. Но на данный момент это было неактуально. Поэтому я предпочел перетерпеть и жить дальше. Хотя... – Мербен задумался. – Можно было за миг до этого войти в режим мерцания, проследить все реальности до завершения существования в этом измерении, появляясь там, где нужен и на то время, на которое нужен – и раствориться в пламени, влив свою суть в ближайшую, на одной из копий этого мира. Но, одно дело – прослеживать время и содействовать тому, кому нужен, а другое – заранее составить план действий по наиболее вероятным реальностям. Да вот вам пример! – он щелкнул пальцами, и один за другим на островке начали появляться его разновременные проявления. – Я знал, что этот разговор произойдет здесь и в это время, поэтому чтобы лишить всякой вероятности мысли о моем убийстве – пробежался по времени этой копии, посоветовав каждому себе – появиться в тот час и тот день здесь.       Я любовался Мербеном в сотне отображений времени, которое он провел на нашей копии, синхронно вскидывающими лезвия разнообразных клинков, или нацеливающих на нас разнокалиберное и разноплановое в энергетическом потенциале оружие.       – Если ты сейчас отдашь приказ – все бросятся на нас? – мой эльф был впечатлен.       – Не совсем, – Мербен, что сидел с нами, шало улыбнулся. – Дело в том, что каждый из них находится в своем представлении вероятностей реальности. Кто-то там – где острова не было, кто-то, где он стал частью суши, и нас, как явление – они не видят. Точнее – остров в его виде и вместе с нами – проявится через пять-шесть секунд, но так как это была демонстрация силы, а не реальная угроза, то они уйдут до того, как произойдет слияние реальностей воедино, - что и произошло - поиграв оружием, все копии Мербена растворились в пространстве.       – Хочешь сказать, что даже наша реальность, которая является копией, в состоянии расслаиваться на дополнительные копии? – внезапно прозрев, спросил мой ушастик.       – Ну я же говорил, что умник! – Мербен прижал к себе эльфа так, что чуть не поломал ему ребра. – Да, вероятные реальности – тоже имеют место на существование, и проявившиеся из будущего мои собственные проекции – так же реальны, как и те, что пришли из прошлого, где наша реальность была только фантомом будущего. Поэтому я дал координаты, а не регламент действия. И определил точное количество времени их пребывания, чтобы реальность их существования не успела сместиться, воссоздав точку соприкосновения новообразованного отражения.       – А как твое собственное расслоение действует на тебя?.. – опасливо произнес Корнаэль, а я только хмыкнул, поддакивая вопросу.       – Хм... – феникс оскалился, что можно было при его почти лишенном половины мышц лице – считать улыбкой. – Видишь ли, отображения копий – не реальны. Они существуют от силы несколько секунд или минут, а потом стираются. Так что я даже не замечаю, что было отслоение. Как капли ртути разъединенные – сливаются воедино в конусообразной чаше, создавая себя заново. Вот так и я, разбросанный по всему измерению – могу проследить до полусотни своих проявлений, заставив их показать себя. Но чтобы воссоздать для каждого ответвление личной реальности – надо или «заморозить» время, или поставить преграду. Так что – это, скорее всего, можно назвать визуальной демонстрацией, которая может спустя некоторое время стать реальной силой. Конечно, подобное слегка расслоит меня, но мы, фениксы, настолько лабильны в течениях времени, что наше сознание тоже расслаивается, после воздействия сливается, стирая лишние воспоминания или объединяя их в одну форму.       – А возможности?       – Настолько минимальное изъятие, что действительно из копии должно проявиться отражение, чтобы меня расслоило и лишило некоторой части сил в этой реальности. Хотя... – феникс нахмурился, и я с удивлением понял, что он над этим не задумывался. – Как нам говорили – мы не столько расслаиваемся, сколько копируем себя. Точнее – ментально клонируем в каждую случайно воссозданную копию. И это клонирование происходит с полной передачей начальных знаний. И были случаи слияния фениксов с миллиардными разбросами его частей. При слиянии которых события, взаимопроникая друг в друга не создавали резервных копий, а дополняли друг друга, давая полную картину мира.       – А где у вас силы берутся на такое повальное... копирование или клонирование? – не выдержал уже я.       – Мы берем энергию мира, любое лишенное разума тело и закачиваем весь пакет уже имеющейся общей информации, расширяя работу разума до максимальной. Имея все знания и умения, будущий феникс самоочищается от знаний прошлой жизни, пропитывается энергиями мира и становится копией с первозданными возможностями. Именно потому, что при общем слиянии вся сила и мощь суммируется – фениксу, когда он находится в совокупности – требуется сброс массы и информации, не имеющей особого значения.       – А вот что меня еще интересует, – Корнаэль буквально впился в феникса взглядом. – Пусть тела вы берете здесь, пусть информацию закачиваете изначальную. Но, ведь каждая часть дает то, что знает сама. А что если у другой твоей части появится знание, которое должно изменить в будущем не только часть копий, а все отражения?       – Хах!.. Да до тебя все продумано было! – Мербен вылил себе в глотку вино, снова наполнив бокал. – Каждый период получения новой важной информации – мы рассылаем ее по измерениям. Ее можно проигнорировать, но не получить – нельзя. Просто я, как суть единого целого – всегда взаимодействую со своими частями, как вы, условно бессмертные – взаимодействуете с клетками своего тела.       – И после этого они, эти чудища с неимоверным умением, смеют не называть себя богами, – пожал плечами Корнаэль, видимо, полностью привыкнув к общению с фениксом и с его грубовато-ярким юмором, полным жизни и желания делиться собой.       – Точнее! – громыхнул Мербен. – Мы можем называть себя богами, корректируя жизнь большинства, но мы не являемся руководящей расой. Даже наши координаторы – и то подчинены куда большей и высшей силе, что диктует им условия развития не только галактик или систем, но и проникая взглядом в каждое измерение. Мы-то что?.. Мы от силы в состоянии разбросить свои клоны на систему и контролировать каждый свою копию, координаторы – берут по галактике максимум... – феникс хохотнул. – А говорят, что есть тот или те, кто полностью весь этот бездонный мир видят, как некоторые уникумы из потенциально бессмертных видят комбинации на шахматной доске, с первого хода прозревая исход партии. Так что – куда нам, мелким, способным одним своим разумом бродить по временным линиям одной копии? Сливаясь только для того, чтобы переварить информацию и переродиться, часть ее просто сбросив в недра звезд?       Мербен, задумавшись, подхватил небольшой камень, с его руку величиной, на ладонь, смотря на кусок гранита, как на что-то действительно занявшее его внимание. А потом просто подул на камень, и энергия сотни звезд, клокочущая в его глотке, вырвалась в едином выдохе, заставив камень потечь, спадая каплями на землю.       – Вот так-то, мелкие, – Мербен небрежно стряхнул с ладони капли расплавленного камня, улыбнувшись как-то грустно. – Поели, отдохнули, расслабились? Тогда – домой, – и, подхватив мешок путника, приобняв Корнаэля, схватив меня за руку – в четверть мгновения переместил нас ко мне домой. – Готовьтесь к принятию гостей, наплыву желающих познакомиться и потенциальных спутников! И да! В зараженные – брать только своих вампиров и – драконов! – а потом взглянул так, что я ощутил стотонный груз, пригнувший меня к земле: – Драконы. Вот кто вас не предаст никогда.