33 глава
19 февраля 2015 г., 22:28
– Ну что, мученик собственного разума, пришел в себя? – грохотнул позади меня голос Мербена, заставив подавиться завтраком. А потом, будто щенка, Мербен потрепал меня по загривку, заставляя буквально таять от редкой, слегка грубоватой ласки, которой просто так и не дождешься. – Надеюсь, Герэн тебе мозги вправил?
– Еще скажи, что ты специально все так подстроил, – буркнул я.
– Ну, вариаций было несколько, – нехотя отозвался Мербен, присев у костра. – Одна из них меня совсем не устраивала, вторая оттягивала твое знакомство с более близким миром фениксов еще на неопределенное время, третья вероятность – это устроенный тобой скандал, с последующим прорывом бешенства, ну и четвертый – разговор с бойцами. Кстати, самый лучший вариант. Если ты его выбрал осознанно, то есть возможность подумать об обучении тебя просмотру вероятностей. Хотя бы пока на уровне себя самого.
– А я? – поинтересовался Корнэль, устроившись рядом.
– Ты, ушастый – пока своим делом занимайся, – буркнул феникс. – Сам понимаешь, что все силы сейчас нужно кинуть на поиск амулета, а только потом уже озаботиться твоим обучением. Но если что-то захочешь узнать, то первичные объяснения получишь от моих ребят, – он махнул на отдыхающих после ночного дежурства Герэна и Чамэра. – Если мозгов столько, сколько мне кажется, то по их объяснению вполне поймешь, что я имею в виду, и получишь тот же самый набор знаний, которые я буду давать Руду. Просто с тобой возни меньше. Сам же понимаешь, маг ты. А маги все это ощущают буквально на интуитивном уровне.
– Ну, спасибо, – обиделся я.
– Ну, пожалуйста! – хохотнул Мербен. – Просто изначально тебя нужно научить, самому с собой разбираться. В смысле – с собственным бешенством. Как-то совместить эти твои две личности, уживающиеся в одном теле. Хотя бы на уровне взаимодействия. О взаимопроникновении я вообще молчу. Слишком долгий и сложный процесс.
– Руджельд со вчерашнего вечера так и находится с приспущенными щитами, – подал голос Карни, перекинувшись с Мербеном только одним им понятным взглядом. – И при этом не находится на грани бешенства, как раньше.
– Ну-ка, ну-ка... – феникс на мгновение пропал, а когда вернулся, выглядел задумчивым. – Это же надо... Оказывается, ты способен к обработке информации, только тогда, когда не закрываешься. Ты вообще понимаешь, что это значит?
– А что тут понимать? – я только плечами пожал. – То, что я прячу – это взрослое, полностью сформировавшееся, до безобразия умное и прагматичное существо, которое просто не умеет следить за своей яростью. Чем больше интересного происходит вокруг, тем больше я могу дать ему свободы, зная, что оно всю свою деятельность направит на обдумывание ситуации, а не на феерию взрыва собственного скучающего сознания. Отсюда вывод: я закрывался полностью, когда мне было скучно, и все что приходилось делать – это нудно заниматься одним и тем же делом в течение долгого времени.
– То-то я помню, что ты всегда, при любой операции – приспускал щиты, – хмыкнул Мербен. – Но раньше думал, что ты это делаешь, чтобы не вести себя подобно флегматичному идиоту, вовремя реагируя на опасность, а теперь понимаю: обработка информации на более высоком уровне. Слушай, ушастый, а что если Руда просто подзагрузить разной степени сложности задачами, заставляя работать на полной мощности? Ведь таким образом можно вытянуть его истинную суть, слить ее с оболочкой, и убрать это улыбчивое убожество, ведущее себя как малый ребенок.
– Попробовать можно, но боюсь, что вскоре Руду станет скучно работать двумя потоками сознания, он снова впадет в ярость и придется куда сложнее, в попытках скрыть это ставшее еще более опасным существо.
– Можно постепенно наращивать интенсивность информации, заставив его думать постоянно... – пробормотал Мербен. – Если бы у нас со смертными или условно бессмертными могли бы рождаться дети, то я бы сказал, Руд, что ты потомок феникса в каком-то там колене. Только фениксы начинают сходить с ума, когда им не хватает информации. А твое бешенство очень мне это напоминает...
– Может быть, ты вспомнишь, что я сын владыки драконов? – хмыкнул я. – То есть, существа, которое специально адаптировало себя к максимально полной отдаче работе с информацией? Надо будет у папочки спросить, пользовался ли он какими магическими изменениями собственного разума и тела, до моего рождения. Просто если бы это было сделано раньше – все поколение рожденных после – было бы неадекватным. Но насколько я знаю, только последняя кладка слегка отличалась от предыдущих.
– А может быть дело не в твоем отце, а в твоей матери? – задумчиво спросил Корнаэль. – что если она – неудачный продукт генной инженерии, чьи возможности проявились только в следующем поколении, да и то не у всех а только у некоторых.
– Ох, горе горькое... – воздев глаза к небу, простонал Мербен. – Ну, кто бы мне сказал, что я должен просматривать еще и эту линию вероятности?.. А теперь что? Шуровать на несколько сотен лет назад в прошлое, в попытках выяснить все, что требуется?
– А ты попытайся просто действовать так, будто услышанное здесь и сейчас – правда, – посоветовал Карни. – Сам ли Руд расслоился, не понимая что делает, его родители были в этом замешаны, или маги – не имеет значения. Главное – то, что мы имеем. А имеем мы две личности, дополняющие друг друга, иссечь одну из которых невозможно, а вот слить – вполне даже.
– Легко говорить, – буркнул Мербен. – просто если это расслоение идет по нашему принципу фениксов, то спустя какое-то время Руд осознает, что в нем – две совершенно полноценные личности, и тогда придется одну исключать из тела. Возможно, даже подыскивать ей другое. Если не больше... Ведь если это наш метод, то Руд мог просто согнать все остальное глубоко в подсознание, вот оно и бесится. А если это генетическое или магическое воздействие то, скорее всего разум Руда просто в состоянии оперировать гораздо большим количеством информации, и бесится от информационного голода. Так что – лезть в его прошлое, а может быть и в прошлое его семьи – придется. Жаль, что сейчас некогда этим заниматься. А то бы я посмотрел...
– А причиной такого расслоения могло стать обычное помешательство? – хмыкнул я. – Ведь подобное случалось и ранее. И произошло это после того, как я впал в панику, испугавшись за собственную жизнь.
– Ну, вот для того, чтобы понять, кто есть кто и нужно просмотреть все вероятностные линии судьбы твоих родителей и твоей собственной. Ладно, вызову я сюда одного из наших, кто посвободнее, пусть с тобой разбирается, пройдясь по всем отражениям и копиям, где хоть что–то подобное произошло. Тогда и можно будет собрать всю ситуацию воедино и увидеть, что же ты собой представляешь. Раньше я просто не смогу обработать все данные, в которых куча пробелов. Да, кстати, Руд, ты когда приоткрываешь или сбрасываешь щиты, как ты себя ощущаешь?
– Хм... Трудно сказать... Словно надо мной нависает что-то большое, громоздкое, объемное, что просто поглощает частицу, оставленную вовне, начиная действовать по собственным законам и правилам.
– Магическое вмешательство, – безапелляционно заявил Карни. – И скорее всего – воздействие было произведено именно тогда, когда ты находился еще в яйце. Вот бы поотрывать руки этим магам, что лезут во все щели... Это же надо – попытаться создать в драконе – еще одного дракона?
– Объяснись, – посуровел Мербен.
– Я мало что из этого знаю. Только краем уха слышал, что подобные эксперименты имели место быть. Просто в момент, когда дракон еще не родился – его разум совершенно беззащитен, нет еще даже намека на щиты, и вмешательство возможно. И если хорошо поработать над разумом дракона, то можно открыть такие его возможности, которые и не снились никому из живущих. Правда, все, кто обладал такими возможностями поздно или рано сходили с ума. Потому что вместить в себя полный объем информации всего мира – не в состоянии никто, кроме фениксов. Но мозг драконов – наиболее приспособлен к подобному вмешательству.
– Хочешь сказать... – медленно начал я, – что кто-то вмешался в структуру моего разума, заставив его работать полностью?
– Что-то вроде этого. А так же получать сразу всю информацию из поля планеты, позволяя ей пользоваться твоим разумом как накопителем. Сам же понимаешь, что в этом случае – тебе долго не жить. Начнешь работать в полную силу – сгоришь в считанные годы, а то и месяцы. Вот и получилось, что твой собственный разум поставил блок, заставляя большую часть мозга находиться в состоянии сна. А сейчас ты слегка отодвинул щиты вглубь, добавив еще часть себя для обработки данных.
– Вообще, если так двигаться дальше, понемногу открывая собственную суть, то есть шанс, что Руд не сгорит, – привлеченный разговором, вмешался Чамэр. – Но, да... Мозг бы я ему расширил.
– И как ты себе это представляешь? – хмыкнул Мербен, осознав всю ситуацию, и пытаясь обработать ее на своем уровне.
– Не знаю. Но ведь вы же, фениксы, как-то можете вместить все свое сознание в разуме обычных смертных, делая из них свои копии? Так почему бы не сделать то же самое с Рудом, переведя его в этакое подобие биокомпа, который в состоянии работать на вашем же уровне?
– Мне надо посоветоваться, возможно ли расширение сознания без вмешательства извне, и без вливания дополнительной информации, – пробормотал Мербен. – Таким мы просто никогда не занимались, и вряд ли думаю, что когда-нибудь еще придется. Единичный случай.
– А если не единичный? Если по всему отражению так воздействовали на Руда? – хмыкнул Чамэр. – Тут уже сам понимаешь, хотят ваши, оттуда, уничтожать отражения или не хотят, а оставить его придется. Даже если оно совершенно не подходит этому миру. Отгородить – да, возможно и придется. Но уничтожить такое – слишком затратно. Потому что я не вижу ни единого шанса воссоздать что-то подобное Руджельду еще хоть раз.
– Совсем ваши маги с ума посходили! – рявкнул Мербен, вскочив на ноги. – Головы бы им поотрывать! Мало того, что десятки отражений едва не уничтожили, так еще и такого монстра создали! Извини, если задел, но ты даже представить себе не можешь, чем это чревато!
– Да нет, могу... – я задумался. – Хотя частично. На уровне того, что могу сотворить физически.
– А разумом?! – рявкнул феникс. – Если Корнаэль прав, то ты ощущаешь все и везде, что бы ни происходило на планете, но в едином времени и пространстве! А ты хоть представляешь, что может сделать существо, которое в состоянии менять структуру мира, но знает, что происходит только здесь и сейчас, не видя вариантов и вероятностей своего воздействия?! Или тебе напомнить всех правителей, которые подминали под себя большую часть мира, творя все, что пожелают? Сколько смертей, сколько поломанных судеб!.. И все из-за того, что информации куча, обрабатывать ее не умеют, а сил столько, что хоть жопой ешь!
– Вообще-то мне отец сам щиты ставил. И их так просто не порушишь, – вставил я. – Да и самому мне не хочется быть такой гадостью. Поэтому и не стремлюсь работать всей своей сущностью, поэтому и веду себя как малой драконыш, запирая все свои знания и умения так глубоко, откуда и не достанешь.
– Если бы они еще и держались, а то ведь все равно приоткрываются, и тогда ты себя ломать начинаешь, только бы достичь желаемого. Хорошо еще, что сверхцели не ставишь, а концентрируешься на самом малом и легко доступном, – закончил он. – Ладно, пока с этим разбираться рано. По всем параметрам у нас еще несколько десятков лет впереди, иначе бы я увидел новый катаклизм. А вот с тобой ушастик – проблем больше. Боюсь, что маги со дня на день начнут подготовку к новому эксперименту. Сам знаешь, что из этого получится. Если в прошлый раз только слегка тряхнуло, то теперь сметет в небытие одним махом. Даже тявкнуть не успеем. И кому, спрашивается, в голову пришло создать это непотребство?.. Что они хотят этим добиться? Какие дали познания открыть? Ведь не конклав самоубийц же?.. – Мербен горестно вздохнул. – Как же мне порой не хватает совета наставника... А вот вырваться к нему нет никакой возможности. А его сюда пригласить – так это то же самое – что стереть весь ваш мир, со всеми его копиями и отражениями из пространства.
– Такой жестокий? – удивился Карни.
– Нет, – Мербен поморщился. - Силы уже не те, которыми мы здесь оперируем. Для него галактику – как ком бумаги смять – то же самое. Даже не задумается, и не поймет, что сотворил. Потому и не могу обратиться. Точнее могу, но до него добираться – несколько лет придется. А за это время все что угодно в ваших отражениях произойти может... Ладно, потом все это решим. Пока не опасно, и время подумать есть. Пакет информации нашим и самому себе я сброшу, будем думать на всех возможных и данных нам уровнях. Но если Карни прав, и ты то, что он думает, то что, могу только руками развести: новый хранитель совершенно нового вида отражений, которые придется или как-то вплетать в оставшиеся, уже сформировавшиеся, со своими законами, или же отделять, переносить в виртуальную вселенную и разбираться уже там, пока не поймем с чем имеем дело.
– Но ведь хранитель планеты – это хорошо, – недоуменно посмотрел на Мербена Корнаэль. – Он будет знать и видеть где нужно вмешательство, а феникс, находящийся в измерении – изменять вероятности по наиболее подходящему пути. Или я не прав?
– Прав-то ты прав... Да вот только до такого уровня еще знаешь, сколько трудиться придется? Считай, что вечность. Да и сам на него посмотри, – феникс окинул меня долгим взглядом. – Ты можешь с уверенностью сказать, что этот приключенец с шилом в заднице, в состоянии быть рассудительным и благообразным хранителем, руководящим всеми процессами откуда-то свыше? По сравнению с ним, даже я, и то более спокойный. А вмешательство разума и возможностей такой силы в каждую мелочь планеты – будет буквально выворачивать сам мир наизнанку. Проще прошерстить его разум, усыпить, дав возможность работать с парой потоков сознания, на том уровне, на котором работает его отец. Да, в этом случае, он вырастет великим драконом, но! Только драконом, а не стихией, которая будет сметать все, при своем приближении.
– А может его того? – Герэн, усмехнувшись, провел по горлу пальцем. А я понял, что отдай феникс приказ, и тот попытается меняя убить.
– Нет, не получится, – кажется, Мербен реально раздумывал над этой ситуацией. – Видишь ли, судьба мира завязана на ушастом, ушастый – завязан на драконе. А этот дракон, чтобы ему не чихалось, кажется – хранитель мира. Поэтому, если мы уберем хоть одну из составляющих – то отражения просто схлопнут, и не станут разбираться с тем, что здесь происходит. А мы потеряем очень интересный эксперимент. Мда... Кто бы мне сказал, что я буду защищать то, что действительно проще уничтожить – уже бы оплевал в своей огненной ипостаси.
– Я сам тебя сейчас оплюю. В человеческой, – настроение и так было никудышным, а после того что услышал – захотелось всеми правдами и неправдами оказаться на восточном и вытрясти из папочки то, что же со мной маги сделали. Ну, или на пару с ним перетрясти всех магов, кто был вхож в святилище, в котором находилась кладка. Думаю, узнай Эмрен все то, что мне только что рассказал феникс – и магов станет ровно вполовину, а то и на две трети меньше, чем их сейчас развелось.
– Ты только владыке ляпнуть не смей! – словно подслушал мои мысли феникс. – Тот хоть и не скор на расправу, но пускать лишние слухи все равно не следует. Буду пробивать по своим каналам. Запрос на вызов дополнительного феникса я уже выслал. Возьмется за это дело один мой хороший приятель, который заинтересовался данной ситуацией. Он как раз уже достаточно взрослый, чтобы не наделать ошибок, но еще слишком молод, чтобы устать от жизни. И ему стало любопытно, что же это такое здесь делается. А вообще, что-то мне очень уж не нравится все то, что происходит в ваших отражениях, – окончательно посуровел Мербен. – Такое ощущение, что маги с катушек сорвались. И ведь предпосылок не было. Изначально стабильные отражения, безо всяких потрясений. На них и смотреть-то нечего было. Вот, думаю, Рафшен и просмотрел. Решил, видимо, что здесь ничего делаться не будет и расслабился. А за это время все не в ту сторону и повернуло. Хотя есть и другой вариант, но его думать я совсем не хочу.
– Вариант с частичной заменой сознания феникса, и посылкой не той его части туда куда надо? – задумчиво пробормотал Герэн.
– Да не, это мелочи. Вычислили бы сразу, – феникс досадливо махнул рукой. – Да и наше агрессивное сознание – это только чистая агрессия. Отражения бы потонули в войнах. А тут что-то гораздо хуже. Словно кто-то из высших поэкспериментировал, и подбросил запретные знания сразу же на несколько отражений, чтобы посмотреть, как смертные выпутаются. А то и сам спустился, чтобы провести пару экспериментов. Сам же знаешь, что при всей своей силе, я вижу только некоторые виды энергий. А точнее – все, что ниже условно бессмертных. А те, кто этим занялся – выше нас, и скрываться умеют куда как лучше. Короче! Приятель мой здесь появится, оставив полную матрицу своего сегодняшнего сознания в хранилище, и начнет действовать, даже не боясь быть частично или полностью убитым. А потом, когда все увидит и узнает – посмотрим, как отличается матрица его сознания от того, каким оно станет после. Только таким образом можно будет вычислить кого-то из высших.
– Много лишнего для посторонних ушей, – поморщился Герэн.
– Вообще-то, если кто-то еще не понял, то вокруг нашего костра стоит фильтрующий полог тишины, – язвительно ответил Карни. – Ребята слышат, что мы беседуем, но о чем – понять не могут, рассеивается внимание.
– А как же тогда я...
– А вы с Чамэром посвященные во все эти знания, и полог на вас не действует. Слышал про слова-якоря? То есть, слова, цепляющие подсознание, заставляющие на них реагировать? Вот у вас такие есть, значит это вам позволено. А тем, у кого подобного нет – и слышать ничего не надо.
– Занятно, – пробормотал боец, как-то совсем иначе посмотрев на моего эльфа. – А ты, ушастый, похоже не просто маг, и даже не техномаг. Некоторые знания не даются в этом отражении.
– Читал много, да там, где запретной информацией все хранилище забито. Много не понял, а то, что понял и сумел применить – тем и работаю. Главное, точно знаю, чего никогда делать нельзя, а что можно и даже нужно.
– И как же отделил то, что можно, от того, что нельзя?
– Интуитивно, – невинно улыбнулся Карни. – Воздействие на социум – запрещено, а личностное воздействие на благо тех особей, на которых воздействуешь – допустимо.
– В твоем, личном понимании, – веско уточнил Герэн. – То есть, и твое заклятие повиновения было из подобных?
– Нет, – Корнаэль спокойно улыбнулся. – Из обычного набора. Тем, чему я обучился там – пользуюсь редко и в очень небольших параметрах. Слишком сильная магия, которая оставляет за собой отпечаток ауры творившего. А я не хочу, чтобы меня вычислили. Да и не уверен, что все, из того что я знаю, действительно полностью безопасно. Некоторые из тех заклинаний имеют такую силу, и такие непредвиденные эффекты, что проще сразу удавиться.
– Хорошо, что ты это понимаешь, – Герэн внимательно взглянул на моего эльфа, но отошел.
