Изгнанники: Амулет Шертрана

      К полудню мы действительно достигли места, в котором даже я силу ощущал. Все драконы зависли, Мербен шепнул Корнаэлю нужную связку, и уже через пару мгновений перед нами открылось сумрачное высокогорье, словно покрытое пеленой облаков. Куда мы и прошмыгнули, тут же начав распаковываться.       После пятиминутки, устроенной фениксом, все уяснили, что это сюда мы двигались со всеми удобствами, а назад придется идти налегке. Ну, или точнее – лететь. Комплекс, оставленный на высокогорье без нашей с Карни защиты – постепенно превратится в хлам. Все, что мы не сможем унести с собой – тоже придется оставить здесь, желаем мы того или нет. Только мы с Корнаэлем и будем нести мешки путников, в которых достаточно провизии, чтобы прокормить вдвое больше драконов и вампиров, чем есть у нас в отряде, а так же достаточно воды, топлива и теплых вещей, на случай попадания в неизвестные катаклизмы, которыми могут быть полны башни. Точнее – их остовы.       Сейчас мы находились на самой вершине горы, образованной несколькими сошедшимися в точку кряжами. Еще утром феникс объяснил нам, что та гора, что мы видим на горизонте, не более чем мираж, устроенный фениксами с помощью магов, чтобы закрыть само высокогорье от любопытных искателей приключений. Поэтому, если бы у кого-то хватило силы пройти зараженные земли, то они бы даже не заметили, как заклятие пространственного искривление свернуло бы их с прямой, полукругом, через холмы, уводя на другую сторону. И видели бы они перед собой этот кряж до самого выхода из зараженных. Точно так же, как и те, кто шел бы с той стороны, видел бы кряж только впереди, так и не имея возможности приблизиться к своей цели.       Я с вампирами и Ферисой только переглянулся, понимая, какую мы могли глупость совершить, попершись сюда в первый раз, если бы у нас хватило сил и смелости пройти большую часть пути, чем мы прошли. Заодно и Корнаэль понял всю ситуацию. А так же, тихо мне пожаловался уже на высокогорье, что совершенно не помнит, что ему сказал феникс, когда мы подлетали к пространственному карману. Связка просто исчезла из его памяти, и я более чем уверен, что это феникс воспользовался некоторым откатом, чтобы лишить память моего эльфа таких полезных ему знаний.       Кряж на своих гранях содержал шесть башен магов, а на самой верхушке, где мы расположились, должна была стоять седьмая башня. Но это так должно было быть. На самом деле, все, что возвышалось над бывшим кряжем в тот момент, когда сработал артефакт – засосало вместе с большей частью планеты внутрь той черной дыры, которую своими силами остановил предыдущий феникс. Сейчас же оставались только подземные хранилища, защищенные от любого физического и магического воздействия, в которые нам и нужно было проникнуть.       Феникс в который раз посетовал на то, что мы, глупыши, пошли в зараженные без него, а значит и помочь ничем теперь он нам не может. И у нас есть только один шанс сохранить все в целости: оставить Карни сидеть в развернутом комплексе, и искать все без него. Но уверенности, что пройдем все магические ловушки без мага – не было. Поэтому на совете приняли очень неприятное для себя решение: пожертвовать комплексом, чтобы не жертвовать жизнями.       Сразу распределив всех по четверкам, едва мы только прибыли, Мербен начал отдавать приказы, и что удивительно, драконы его слушались, словно самого владыку. Да и как было не послушаться того, кто мог взмахом руки лишить любого условно бессмертного памяти, или же тем же взмахом руки вернуть его к жизни, попади тот случайно в переплет. Хотя решили не разделяться. В смысле, идти четверками, но при этом обследовать всей компанией только одну башню. Лойн, было, возразил, что так нерентабельно, и можно было бы оставить Корнаэля с тройкой самых слабых и не приспособленных, к которым он отнес меня, Ферису и Тарэна. На что вампиры его дружно обшипели, найдя самый весомый аргумент, что обычно на них срабатывают только некро–заклятия, а остальные их просто не замечают. Фериса сказала, что одна не останется, а я напомнил момент в небе, когда все эти сильные драконы как мыши по углам шарахнулись.       – Заглохли! Сразу и надолго! – рявкнул феникс, прерывая нашу перепалку. – Первое же заклятие, к тому же не слишком сильное, а уже под воздействие попали!       Я замер, не понимая о чем он, и Карни тихо рассказал мне о первом стражевом заклятии любого мага, устраивающем ссору даже в самом дружном коллективе, заставляя если не рвать друг другу глотки, то шуметь достаточно, чтобы активировать остальные ловушки, подготовив их к приему «гостей». Благо, со временем все заклятия если не исчезли, то ослабли достаточно, чтобы через первый десяток ловушек пройти, едва заметив их. Никто не отменял физического воздействия, вроде летящих из стен стрел, пропастей, или внезапно выскакивающих кольев, но он надеялся, что пройдя первым, сумеет обезвредить, или активировать достаточное количество, позволив с остальным справляться нам.       Четверки Мербен подобрал странно, но правильно. Первую составили мы с Карни, Фериса и Дельгван. Вторую – Керц с Гереном и Тарэн с Лойном. В третью вошли три дракона, отобранные Керцем и Чамэр.       – А ты? – поинтересовался я у Мербена.       – А я – феникс, – грустно улыбнулся тот. – Я буду следить за каждым из вас, предотвращая случайности, вытягивая из лап смерти, стараясь работать с десятками потоков вероятностей, чтобы всегда сделать максимально полный и правильный откат, и при этом – запоминать систему, чтобы воспользоваться ею в других измерениях. Ведь это уже проще, чем с самого начала создавать путь.       – Если бы я еще понял, почему идем туда мы... – я вздохнул. – Нет, дело не в том, что пытаюсь соблазнить тебя идеей пройтись по подземельям, взять то, что нам надо и принести. Просто действительно – интересно.       – Что ж, если это именно интерес, то я отвечу. Я могу пройти по каждому измерению, и как дар вручить каждому, кто пострадал от магов – нужный амулет. Это, поверь мне, гораздо проще, чем вести туда вас всех. Но, у каждого из вас должна остаться в памяти история об этом пути. История, которая ляжет основой в легенды и сказки, по которой потом, спустя века, доберется один маг, что сможет возродить эти измерения в их первозданном виде. К сожалению, если я изменю вероятности таким образом, чтобы вам не пришлось преодолеть тот путь, то не будет того мага, а значит, что через какое-то время отражения, которые я вытаскиваю – окончательно увянут, перестанут существовать, и мир будет бесполезен. Не только для высших, но и для его жителей. Процветание и возрождение, которое идет сейчас по всему миру – исчезнет. Маги полностью закроются сами в себе, техны научатся справляться без них, создав такие машины, котрорые уничтожат их материк, а за ним, исчезнет и ваш магический. Миру нужна очень серьезная встряска, чтобы начать взаимодействовать еще полнее, и только вы, те кто пойдете со мной, сможете дать первый толчок к этой встряске. Я теперь ясно объяснил, почему не могу это сделать сам, и сам же написать эти легенды и истории?       – А почему истории...       – Потому, что я буду смотреть на эти помещения своим взглядом, видя все сразу: прошлое, будущее, настоящее, и кучу вероятностей, с их случайностями. И не смогу адекватно описать все то, что вижу. То же самое, что поэта попросить написать картину, или же обычного мага разобраться в электронном устройстве. Именно поэтому нужен ваш взгляд, и ваши рассказы. Условно живущих от этого мира.       – Теперь, кажется, понял, – я кивнул, проникнув еще под одну завесу тайн фениксов.       Зато теперь окончательно стало понятно, почему одно фениксы делают, не задумываясь, а другое – не хотят. Оказывается, не потому, что не хотят, а не могут. Или могут, но это сильно изменит вероятностное будущее, и не в ту сторону, которая приведет к благу и процветанию, или точнее – к тому исходу, который нужен именно для этого мира. Почему-то показалось, что есть миры, которые фениксы, скорбя и с горечью, но ведут к пропасти. Потому что иначе нельзя. Иначе будет еще хуже, чем есть. И, приняв это для себя, я согласился с данной формулировкой, решив в любом случае поддерживать Мербена. Даже если он даст мне приказ сделать то, чего я совершенно не желаю.       – Благодарю, – улыбнулся Мербен, коснувшись моего лба своим. – Я рад, что не ошибся в тебе.       – Увидел что-то?       – Твои вероятности изменились, став не такими разбросанными как ранее. Можно сказать, что ты постепенно из вероятностей будущего свиваешь нить своей дальнейшей жизни, делая из нее точную прямую. Это очень сложный и долгий процесс, и не каждый в состоянии его пройти, ни разу не разветвив свою жизнь. Но если хотя бы одной миллионной существ каждого мира удастся сотворить со своими жизнями подобное, то отражения станут спокойнее, не будет миллиона вероятностей, что придется отсекать, и копии начнут существовать в гармонии. Объяснить это сложно, но ты сейчас сделал первый шаг к пониманию того, чего именно мы добиваемся.       – Еще скажи – гладкой, без ответвления на вероятности, а значит и расслоения на копии жизней, – фыркнул я.       – Такого не будет никогда. Но если хотя бы часть из мыслящих начнет придерживаться правил расслоения, то каждый феникс сможет больше времени уделить своей собственной копии, не допустив такого промаха, который допустил Рафшен, позволив реальности расслоиться на тысячи вероятностей, ставших копиями отражений.       – Мербен, я тебя понимаю, – я вздохнул. – Но сейчас как дам больно! И знаешь за что? За то, что не можешь разговаривать обычным, нормальным языком, запутав меня в своих этих вероятностях настолько, что я уже не знаю, кто я – отражение или же копия себя самого, и есть ли оригинал! Ах, да, я забыл, что сейчас наше отражение и является полноценным оригиналом, перемещенным каким-то неизвестным магом во главу отражения, уже к нему прицепив остальные копии. А ты сделал еще лучше, все эти копии заставив служить одной своей цели... Мерб...       Но Мербен не слушал, заткнув меня поцелуем, продолжая его так долго, пока я не успокоился окончательно.       – Я же говорил: заткнись и не возражай. Нам еще попасть в ловушку не хватало из-за таких мелких проблем, как твое недовольство моими правилами игры. Я тебе потом все объясню куда как подробнее. Пока ты еще не дорос, мелкий, до подобного.       – Понял, – я пытался сконцентрировать мысли на поставленными передо мной задачами, но не мог. Поцелуй выбил меня из колеи. Тем более – поцелуй того, кого я безумно любил все эти годы.       – Ну, а раз понял, то выбирайте хранилище, в которое будете спускаться, и занимайтесь тем делом, ради которого пришли сюда, – и уже тише, но еще позволяя мне услышать, добавил: - А я постараюсь удержать вас всех в жизни, при этом вмешиваясь как можно реже...       – Карни, ты амулет ощущаешь? – чтобы сгладить неловкую ситуацию, громко спросил я. – Знаешь, куда нам идти?       – Тянет в разные стороны, – пожал плечами мой эльф. – Но это могут быть просто сильные артефакты, которые чувствуют мою силу, желая ее заполучить. Ведь прошло уже столько лет, никто здесь не был, и все, что могло разрядиться, уже разрядилось. Вот и требует подзарядки. Но рваться на каждый зов бесполезно. Произнести заклинание поиска – тоже не выход. Поэтому придется исследовать башню за башней, стараясь отыскать в ней то, что мне нужно. Кстати! Я не рассказал! Амулет Шертрана – это друза невероятно насыщенного цвета кристаллов, примерно с ладонь величиной, в оправе, с цепочкой.       – А какого цвета хоть? – подал голос Дельгван.       – Не знаю, – Карни пожал плечами. – В разных источниках разные варианты. Но цвет насыщенный. Хотя, что найдете – все несите. Но в коконах, – Корнаэль загодя раздал каждому из нас по десятку мелких амулетов-бляшек, которые раскрывали защитный кокон вокруг любого артефакта, не давая ему взаимодействовать с остальными. – Если что еще найдете интересное, а думаю, такого будет много – скидывайте в мешки, что я вам дал. Они выбирают остаточную энергию, оставляя только магические связки, вложенные в предмет. Идем в ближайшее хранилище, – он указал вниз, на вполне проходимый спуск.       – Добавлю, – Керц посмотрел на феникса, потом на бойцов, получив их негласное одобрение. – Разделяемся по коридорам, если такие существуют, обследуем помещения, возвращаемся к исходу и продолжаем путь по прямой. Если коридоры длинные, то выбираем всей группой один, обследуем, а за ним остальные. Не пререкаться. Голос на данный момент имеют только Мербен и Корнаэль. Остальные могут только докладывать и советовать. Спускаемся.       – Стоять! – рыкнул феникс. – Запомните, парни. Нам может ничего не встретиться, но можем и сразу попасть в мясорубку. Главное – не расслабляться. Подтянуть вас мои бойцы подтянули, но делать за вас работу никто не будет, уж поверьте. А если кто-то по глупости куда-то сунется, то я могу и зациклить период на пару тройку раз, чтобы больше не хотелось. Герэн, ко мне!       Герэн подошел, и феникс трижды заставил его упасть на землю одной и той же подсечкой. Я эту замкнутую цикличность заметил только небольшим подергиванием руки Корнаэля, который все три раза пытался ее поднять, чтобы остановить Мербена.       – Стоп, мы все поняли, – произнес Карни.       – Нет, ни хрена вы не поняли, но понадеюсь на вашу осторожность, – выдохнул Мербен. – Спуск.       – Ты умеешь создавать цикличность в ограниченном пространстве? – шепнул я, проходя мимо Мербена.       – Да, но сил отбирает достаточно. Пока вы будете спускаться, пойду-ка я отдохну в своем измерении, – устало улыбнулся феникс. – И знаешь... – он посмотрел на меня долгим взглядом. – Ты четвертый, за все время, кто заметил мой прием с первого раза, осознав, что я сделал.       – Хочу еще спросить...       – Нет, не всех, – ответил Мербен еще до того, как я задал вопрос. – Только самых близких просматриваю полностью, вплоть до эмоций и ближайших действий. Но тебе, если не брать случайности, ничего не грозит в этом спуске. Так что, просто будь осторожен. Если вдруг что – я успею вернуться и переиграть все на нужный лад. Сам же знаешь, что вернусь еще раньше, чем вы до входа доберетесь, – он легко погладил меня по щеке, позволив прильнуть к его ладони, и тут же исчез.       – Феникс, чтоб его, – пробормотал Фельд. – Никак не привыкну к тому, что он пространство своими перемещениями не возмущает.       – А ты пространство ощущаешь? – я помогал Керцу и Герэну разматывать страховочные канаты.       Как-то совсем даже к месту пришлось присутствие Ферисы, неуклюжей молоденькой драконы, для которой и создавались все условия спуска. А то бы светили все друг перед другом своими железнокаменными яйцами, пытаясь доказать, кто во что горазд. А раз сопровождают девушку, то нужно создать ей максимально удобные условия. Ну, а чего в этом случае не кинуть лишнюю пару-тройку канатов? Вдруг мелкая решит, что тоже обладает чем-то этаким и попытается лихачить. А тут, все предосторожности соблюдены только ради драконы.       Только сейчас я понял тот тонкий намек, когда феникс не убрал девушку из нашей команды. Знал же, что парни народ лихой, особенно – драконы, почти бессмертные твари, готовые показывать свою удаль друг перед другом. Но дракона... То ли у нас в какое-то время была нехватка женских особей, то ли наоборот, их величие, но мы, драконы мужского пола, носились с ними, стараясь оградить их от всего, дав им самое лучшее, позволяя выживать единственными в самых серьезных ситуациях. Считалось даже, что дракон вправе убить себя, чтобы женщине нашего рода досталась его плоть и кровь для питания, если приходилось. А уж лихачить перед девушкой, в надежде на ее внимание, да еще в ограниченном ареале – никто не мог. Наоборот, вели себя максимально сдержанно и спокойно, чтобы девушка никоим образом не переняла плохих привычек от мужского общества...       Ага, умеренность перед драконой клана Южных Потоков!       Фериса даже не пожелала слушать, что ей говорят, буквально сбежав, скатившись к самому входу. Вампиры тут же бросили это неблагодарное занятие, в виде спуска по канатам, оказавшись рядом, меня Карни пролеветировал. А бойцы просто прыгнули вниз, используя силу своих экзоскелетов, оставив драконов спускаться так, как им велит их честь. Естественно, все правила были тут же забыты. Ведь половина отряда уже спустилась, и красоваться не перед кем.       Керц попытался что-то сказать насчет чести и долга, но Фериса с таким недоумением посмотрела на главу моей охраны, что он замолк.       – Запомни, огненный, – она подошла к Керцу, положив ему руку на плечо. – Я – не ваша. Мы, искрометные создания потоков, имеем право творить, что пожелаем. И только наша вина в нашей гибели. Никто не приносит дюжину мужчин в жертву одной утерянной жизни женщины. Никто не защищает женщину, если она сама того не желает. Мы все равны в своем клане, и каждый имеет право на действие и ошибки. Даже если они смертельные. И я, дочь своего клана, прошу тебя, не воспринимай меня как цветок. Я воин. Пусть не такой, как ты, но тот, который может за себя постоять.       – Как скажет госпожа, – поклонился Керц. – Но у каждого воина должен быть свой оруженосец, который защитит своего господина от внезапной опасности. Будет ли мне позволено...       – У тебя есть задание, – не менее твердо продолжила Фериса. - Идти с теми, кого тебе поручили. Моим оруженосцем в этом походе будет Дельгван.       – Почту за честь, – виртуозно склонился в поклоне вампир. И дополнил ритуальной фразой, прозвучавшей из уст мертвого – шуткой: – Моя кровь и плоть к вашим услугам, госпожа.       – Да я лучше камни грызть буду! – фыркнула Фериса, но клятву приняла.       – Итак, мы здесь, – пробормотал я. – Но феникса с нами нет. Это значит, что его надо ждать или...       – Тьфу, блин, скорострелы! – отплевываясь от пыли, Мербен вынырнул из тонкой расщелины, ведшей в хранилище. – Я же думал, у меня еще секунд десять есть, а вы уже тут. Короче, в путь.       – Разведал что? – спросил я, уловив осуждающий взгляд.       – Откуда?.. Я же только от себя и к вам! Так что – сами, мальчики и девочки, сами. Ведь я же феникс, а не первопроходчик!       Ага, как же. А то он полностью не излазил хранилище, каждую ловушку прощупав всеми своими возможностями. Хотя, какие у фениксов возможности?.. Они же не менталисты, не предсказатели. И даже не маги. Только и умеют, что видеть прошлое и будущее, словно в прозрачной воде. Их же все магические ловушки просто не ощущают, а физические они обходят, ныряя в вечность, во время их создания, чтобы узнать, как та действует и когда сработает. Поэтому и пользы от них нет, потому что в хранилищах действуют случайности, непредвиденные возможности или же вероятности. Феникс может только дать момент срабатывания ловушки. Да и то, нет шанса, что никто не будет стоять на ее пути.       Я попытался, было, предупредить Корнаэля, но увидел перед собой не просто ушастого условно бессмертного, с ленивым взглядом раскосых миндалевидных глаз, туповато и невинно взирающих на жизнь, а умелого, опытного и хищного воина, понимая, что во второй раз влюбился в это непознанное ранее создание. Высшие! Где он девался, этот острый, колючий клинок! В какие ножны из мягкого бархата, оточенного кружевами, вдевал свою суть!.. Ведь таким он пришел на наш материк, и именно таким, зрячим, видящим буквально каждый нерв этого мира, я его полюбил!.. И сейчас, видя перед собой того же хищника, только не вальяжно расслабленного, а готового к броску, снова начал ощущать, как затеплилась та, первая любовь.       А Карни шел, крался, реагируя на малейшее движение воздуха, упреждая ловушки так, словно сам их ставил. Змея, смертельной, шелковой удавкой, лениво лежащая на твоих плечах, чтобы однажды просто пошевелиться, и единым движением своего тела лишить жизни. Я упивался его красотой движений, выверенных, точных, спокойных, и одновременно фееричных. Таким он себя не показывал нигде и никогда. И теперь я понял своего отца, который был пленен красотой такого воина. Или даже не воина, а чистой, непревзойденной смерти, обличенной в тело условно бессмертного. По сравнению с ним, даже бойцы феникса двигались неуклюже. Не говоря уже об остальных. И сознание само поплыло, сдирая щиты один за другим, обнажая суть истинного дракона, который буквально пожирал информацию о каждом движении, ломая мое тело, чтобы воссоздать похожее, но только на своем уровне.       В какой-то момент я полностью перестал себя контролировать, отдавшись тому невероятно огромному «я», которое легко переняло на себя управление моим телом, утробно рокоча в сознании от довольства, защищая эту непревзойденную машину убийства, что шла впереди.       – Стой! – внезапно рокотом вырвалось из моей груди, хотя прозвучало обычно, но Карни остановился, не донеся ногу на какой-то миллиметр до пола. – Там, видишь? – я подошел, вдохнув его изменившийся запах, утонув в горько-сладкой гармонии, и указал на излом камня.       – И что там? – ровно, словно ничего и не происходило, и он не ощущал меня, произнес мой эльф.       – Нечто черное, сгусток, направленный конусом в коридор. Я не вижу суть, только образ.       – К стенам! – резко и певуче прозвучал голос моего эльфа, и все прильнули к краям прохода. – Руд, что именно ты видишь, опиши.       – Клубок. Темный, шевелящийся. Нити, как стрекала, готовые сорваться в конус. Пятно размером с кулак... Нет. Оно больше... – я продолжал говорить, и все глубже и глубже проникал в структуру этого плетения. – Оно очень большое, – наконец, понял я. – А конус – направлен на любое живое существо, которое подходит к нему. Пока идти безопасно, но стоит углубиться, и нас просто испепелит.       – Внутри горы?       – И живое, – дополнил я.       – Великолепная защита, – Карни плел свои заклинания, стараясь проникнуть в самую глубь пространства, наконец, кивнув. – Да, есть. Удивляюсь, что ты на таком расстоянии ощутил.       – Хранитель мира всегда готов помочь хранителю жизни, – пророкотал я, ощущая свой голос только слабым эхом.       – Хранитель жизни всегда готов следовать советам хранителя мира, – ответил Корнаэль, шагнув назад, прижавшись ко мне своей грудью.       Это было похоже на очень медленный разряд энергии, буквально пронзившей каждый нерв, каждую мышцу, но так медленно и так полно, что не было ни судорог, ни агонии осознания. И мы стояли, как впаянные друг в друга, единым взглядом и едиными ощущениями, понимая и обозревая то, что встревожило меня.       – Видишь?       – Вижу. Работаю.       Для полноты единения, я еще и обнял Корнаэля, буквально вдавливая его в себя, а он работал с той энергией, которую я увидел. И не просто расплетал, как мог бы сделать маг, а раздвигал эти нити и щупальца, мягко и осторожно пробираясь к середке, где горела искра жизни, так же осторожно пригасив ее до состояния сна.       – Нейтрализовано. Проход открыт, – в той же рычащей тональности выдал я, ощутив, что на меня падает тяжелое тело, и не удержался, сам приложившись спиной о камни, ощущая, что в ушах стоит бесконечный гул.       – Поспите, ребята, – сквозь шум донесся до меня чей-то голос, а потом шею слабо кольнуло, мгновенно погружая в сон.