Изгнанники: Амулет Шертрана

      На разбор полетов решили не останавливаться. Все равно больше никаких ответвлений не было, и Корнаэль был более чем уверен, что мы подходим к главному хранилищу, которое твари избрали своим логовом. Но послушать выводы и сделать свои – было интересно всем. Заодно и пополнить картину разрозненными фрагментами, которые уловили не все.       Как я и думал, все действительно началось с заклятия. То ли поддерживаемого упырями в живом виде, то ли оставшегося с времен жившего здесь мага. Отрыв от стены или активация – затронули стражевую нить, заставив выйти тварей на охоту. Если просчитать время, прошедшее с активации и до момента столкновения, то можно было вычислить по скорости передвижения тварей – сколько нам еще идти до главного хранилища. Оказалось не так уж и мало. Но сейчас это волновало меньше всего. Интересовали другие вопросы, которые Герэн с Корнаэлем, как настоящие дознаватели, наперебой задавали Дельгвану, как более старшему.       Заодно и выяснили, что раньше вампиры иногда устраивали охоту за своими изменившимися собратьями, считывая их память то ли с помощью магов разума, то ли сами, но узнали много такого, от чего становилось не по себе. Оказалось, что многие из тех, кто руководил кланами, застали еще времена процветания западного материка до катастрофы. Образ жизни, полное заточение и борьба за выживание заставили их превзойти самих себя, но в интеллектуальном плане они сильно отстали от своих цивилизованных собратьев.       А я пометил у себя в памяти, точно узнать про диких драконов, которые, как говорил отец, превосходили нас во всем, кроме разума. Возможно, что это был не искусственный или природный отбор самых сильных особей, а остатки былой, более сильной цивилизации, буквально вырезанной под корень произошедшим катаклизмом. Или же, что казалось не менее вероятным, использование какого-то очень сильного заклятия, повлиявшего на всех оставшихся в зараженных. Ну, или мы деградировали.       Так же я узнал о том, как именно воздействует кровь драконов на вампиров, и чем отличается кровь обычных драконов от крови владык: если для вполне приемлемой «жизни» вампирам хватало крови людей, то чтобы увеличить свои силы – была потребность в крови условно бессмертных. Кровь эльфов давала им повышенную регенерацию (даже по сравнению с вампирской), тогда как кровь драконов будила в вампирах агрессию, наделяя их силой и скоростью в разы большей, чем была для них естественной. Кровь же владык, независимо от клана, была наполнена собственной силой до такой степени, что эффект, постепенно угасая, продолжался еще на много лет, не вызывая побочных эффектов в виде полного затмения разума. Точнее сила была не в самой крови, а в воле дракона, который позволял питаться собой. А так, сама по себе она не отличалась больше ничем.       Еще мне удалось выяснить некоторые непонятные моменты насчет феникса, который старался никоим образом не воздействовать на случайности. Герэн проговорился, что так определяется воля кого-то более высшего, чем фениксы, и вмешиваться они не имели права. Но у случайностей был один приятный побочный эффект: они, в своем большинстве, были положительными, или же убирали из мира того, кто больше не должен был продолжать свой путь, как бы ни противились этому фениксы. Случайностей же, стирающих большое количество судеб одним своим росчерком, практически не было ни в одном из миров. Но для возникновения случайности должно были совпасть и сойтись воедино такое количество мелких деталей, что это казалось просто невероятным. И на их фоне работа фениксов казалась едва ли не топорной.       Заодно наслушался и ругани Герэна насчет несовершенства брони, хотя и пытался возражать. Но разве можно доказать бойцу то, что он не прав, если есть с чем сравнивать? А барахлить доспех начал именно при спуске в хранилище. Карни начал говорить про воздействие пространства, в котором бойцы пробыли без его кокона, но Герэн только отмахнулся: в других копиях, но в точно таких же зараженных, уже давно использовались для передвижения именно эти доспехи, и нигде ничего сбой не давало. Оставалось только переглянуться с Корнаэлем в понимании того, что все-таки наша собственная копия уже очень сильно отличается от остальных. Но говорить об этом без разрешения Мербена не стоило.       Пока мы шли, вампиры полностью успели восстановиться, не смотря на то, что сразу же после боя были похожи на своих убитых собратьев: такие же тощие скелеты, обтянутые серой кожей, с горящими алым глазами. То ли прореженные запасы крови, что они употребляли последние полтора часа, то ли еще что, но хоть стали похожи на самих себя в самом начале пути. Бойцы тоже перестали походить на загнанных зверей, хотя вкололи себе стимуляторы и еще, что у них там было в собственных аптечках, сразу после боя. Что именно – я спрашивал, но тайну мне никто не открыл. Разве что Чамэр буркнул, что для любого другого – это будет смертельным ядом, и что под каждого его набор препаратов подбирается едва ли не генетически. А потом и добавил, что познакомит с медиком, который, на всякий случай, подберет нам свой набор. Если понадобится.       Что за этим «если понадобится» стояло – я так и не понял. То ли если выживем и выберемся, то ли если придется устраивать еще один поход в зараженные. Хотя я и не настаивал. Меня и обычные исцеляющие амулеты устраивали, да и Корнаэль со своей лечебной магией, если что, всегда был рядом. А ради других драконов ни феникс, ни медик бойцов, стараться не будут. В крайнем случае, если Мербену еще будет кто-то нужен из моих, сделает откат в ограниченном пространстве. Уж где-где, а на зараженных можно ломать время по своему желанию. И это феникс показал как раз перед входом в первое хранилище, зациклив откат на пару тройку раз.       Да уж, за этот поход я узнал в разы больше, чем за все время общение с фениксом. Хотя, если бы был открыт так, как сейчас, тогда – то, скорее всего, смог бы понимать и осознавать все с самого первого дня нашего общения.       – Чего встали? – буркнул Чамэр, заметив, что Корнаэль остановился, а за ним замер и я. – Интересное что-то нашли?       – Да как сказать, – Карни пригласил бойца пройти вперед и самому полюбоваться на широкий провал в полу, через который практически невозможно было перепрыгнуть. Ну, вампиры бы еще сумели, а вот остальным пришлось бы только перелетать. – Что делать будем?       – Мосты наводить, – отмахнулся Чамэр.       И приказал подать себе один из мешков путника, активировав малое поисковое заклинание, достав небольшой, похожий на арбалет, инструмент, у которого было две дуги, что несли по два отводных канала от ложа, снабженного какой-то грушеподобной конструкцией. Как это работает, я так и не понял, до тех пор, пока боец не прицелился, выстрелив, и заряды мгновенно ушли в противоположную стену разлома, потянув за собой четыре тонких, как паутина, нити, расположенных ромбом.       – Подождем минуты две, сейчас они набухнут, и можно будет переходить.       И действительно, спустя какое-то время нити начали разбухать, став толщиной примерно с два пальца, оставшись такими же упругими.       – И долго продержится? – я недоверчиво потрогал ногой нижнюю нить, точнее уже канат.       – Часа два. Потом станут хрупкими, как известь, и рассыплются. Можно было, конечно, выставить таймер на более долгий срок, но у нас достаточно сменных капсул для того, чтобы оплести весь этот кряж.       – А если мешок путника потеряем?       – Тогда возьмем во втором еще один экземпляр, – невозмутимо ответил Герэн. – А если кто-то сейчас вякнет насчет потери второго мешка...       – Молчу, – рассмеявшись, я в защитном жесте поднял руки. – Если потеряем оба – у нас еще Карни останется. Будет левитировать. Ну, а если не он, то Мербен. Ну, и в крайнем случае, можно будет воспользоваться малой формой перевоплощения, чтобы воспользоваться собственными когтями.       – А если будет совсем крайний случай, то просто выбираться другим путем, – оборвал мой словесный поток Чамэр. – Подробная карта всех выходов и входов, проложенных в кряже – здесь, – он постучал себя по шлему. – Просканировал местность перед входом.       – А если... – вмешался один из драконов Керца.       – «А если» – будет означать, что раньше нас подохли все вы! – рыкнули бойцы одновременно. – Потому что нас учили выживать, а вас – нет. Все ясно? Так что – вперед.       – Вижу, вариант у нас только один, – шепнул я Корнаэлю, – прочесать этот кряж от и до и найти то, что тебе нужно. Эти действительно подохнуть не дадут.       – Если насчет случайностей, правда, то еще неизвестно, – усмехнулся мой эльф, пропустив вперед бойцов, что в своей броне были тяжелее любого из нас.       – Думаешь, останемся здесь?       Карни спокойно ступил на канат, держась за два боковых, прижимаясь поясом к четвертому, который, как я понимал, был страховочным, и к которому должны были цепляться карабины. Для Ферисы как раз один и нашелся. Хотя, думаю, их было больше. Просто никто не пожелал подстраховываться.       – Как бы тебе сказать, Руд, чтобы ты правильно понял, – уже перейдя провал и отойдя в сторону от импровизированного моста, задумчиво произнес он. – Может быть все мы по какой-то изощренной воле неизвестно кого должны остаться здесь. Не берусь судить. Но, как говорят, чтобы не накликать беду, лучше о ней вообще не думать.       – А это-то тут причем?       – Вспомни законы магии и пространства.       – Насчет собственного программирования? – я хмыкнул. – Вообще-то я в это никогда не верил.       – Ну так придется поверить. Как я понял, то магия мало чем отличается от технологии. Разве что технологии материальны, а магия нет. Вот и представь, что человек собрался сделать взрывчатое вещество, и для этого все компоненты собрал в одной комнате. Как думаешь, велика ли вероятность, что все это в неумелых руках взлетит на воздух?       – Разве что в неумелых.       – Мысль настолько же материальна. И все, кто не обладает магическим даром – изначально считаются новичками в мыслительных процессах. А значит, что любая их мысль не является мимолетной, а откладывает собственный отпечаток на общий рисунок жизни всех тех, кто в данный момент с ним.       – Чего-чего? – запутался я, понимая, что Корнаэль не хуже Мербена в состоянии запудрить мозг.       – А вот того-того, – передразнил меня ушастик. – Маги умеют думать, не вписывая свои мысли в рисунок жизни, зная, что они в какой-то степени творцы. То есть, их мысли мимолетны и не содержат в себе ни толики силы. Тот же, кто с магией не связан – думает с эмоциями. А эмоции дают мысли определенную силу. И чем ярче эмоция, тем явственнее она проявляется на общем узоре. А если еще этот кто-то начинает паниковать и придумывать разные ужасы, да еще и находясь в ограниченной компании, где его мысли не ретушируются общим фоном, то считай, что наполняет ее собственной магической силой, подчиняя себе умы других особей, буквально вбивая в сам мир свое желание – получить какую-нибудь неприятность на свою голову. Ну, или другую часть тела.       – Хочешь сказать, что маги скользят по поверхности бытия, не задевая своими мыслями мироздания, тогда как остальные буквально прорываются сквозь пространство, как сквозь паутину? – блеснул я своим пониманием ситуации.       – Что-то вроде того. Только те, кто далеки от магии – настолько часто и грубо лохматят пространство своими мелкими действиями-мыслями, что создают в общем потоке совершенный хаос. А противоположности уничтожаются, не создавая серьезных завихрений. А вот если не мага оставить в полной пустоте с собственными мыслями, то при желании он может, как улучшить свою жизнь собственными же мыслями, так и уничтожить себя. Притом – в физическом плане. А общность любых существ, верящих в одну идею и действующих по одной мысли – вполне способны сотворить любой материальный объект из ментального.       – Погоди... – я замер, озаренный собственной идеей. – Так получается, тот кокон, который я создал вокруг заклятия...       – Его создал не ты, а вы все, – он кивнул на остальных драконов. – Это же ты у нас отбивался от любых проявлений и изучения магии. А остальных обучали, даже против их желания. Чтобы видели и понимали. Вот в момент активации ты запаниковал, кинул мысль–образ в ваше общее драконье пространство, каждый из вас успел подумать и пожелать одного и того же, и ваши пожелания слились воедино, воссоздав тот кокон. Поверь, мысль – очень быстрая штука. А драконы, ко всему прочему, неплохо ощущают эмоции друг друга. Да ко всему прочему, ты еще и сын правителя всех драконов, так что хочешь или нет, но тебя слушают на ментальном уровне все драконы, которых ты с собой взял.       – Очень интересная информация, – пробормотал я. – Значит, в случае любой опасности или беды, если я буду совершенно четко и точно представлять, как от этой беды можно защититься, то буду являться ведущим для всех остальных шести драконов, сливая их мысли и нашу общую магию, и творя нечто подобное тому кокону?       – Притом – усиленное во много раз. Потому что силы у вас просто запредельные. Разве что только пользоваться вы ими не умеете.       – Ну, почему, мой отец умеет.       – Да каждый из вас сможет! – отмахнулся Карни. – Вы просто не любите концентрироваться на каком-либо действии настолько полно, насколько концентрируются маги. Но стоит только дракону захотеть и он превзойдет по возможности воздействия не только человеческих, но и эльфийских магов.       – Ну да, ну да... – я кивнул. – Что ж, хорошее дополнение к твоим возможностям. Но с другой стороны, получается, что и ты можешь воспользоваться силой всех нас для того, чтобы сотворить все, что угодно?       – Вообще-то смогу... – очень медленно, словно о чем-то раздумывая, произнес Корнаэль. – Но для этого нужно полное слияние нас с тобой, как мага и донора, и полное доверие твоих драконов тебе. Можно было бы провести слияние со всеми вами, но боюсь, что я не выдержу той мощи, которую вы в себе несете, и меня просто выжжет.       – А сейчас наше слияние еще не полное? – неприятно удивился я. – Куда же еще полнее?       – Хм... Видишь ли, на данный момент я могу взять у тебя столько, сколько отдашь мне лично ты сам. То есть, в любой момент можешь меня ограничить. И при этом не имеешь возможности пользоваться моими умениями. То есть, если и делаешь что-то, то работаешь сырой силой. При полном же слиянии ты сможешь оперировать моими знаниями в той мере, как пожелаешь. Точнее – будешь отдавать приказ, использовать свою силу, но именно мои знания магии будут формировать то, что ты хочешь сделать. Я же, в случае полного слияния, смогу выбрать тебя, вплоть до последней капли жизненных сил.       – А сам не помрешь?       – В случае полного слияния – нет, – Корнаэль смотрел на меня внимательно и спокойно. – Точно так же, как и ты, в случае, если выжжешь мне разум какой-нибудь невероятной связкой, на которую используешь весь свой резерв в одном всплеске. На этом уровне слияния стоит специальный блок, вовремя разделяющий мага и донора.       – Или точнее, ты просто не довел до окончательного слияния, побоявшись довериться, – хмыкнул я.       – Ну, или так.       – Ладно, поговорим об этом позже. Мне подумать над твоим предложением надо. Ты, как я понял, уже успел продумать все, раз рассказал мне такие тайны.       – Ну, вы там скоро секретничать закончите? – подошел к нам Герэн. – Все уже переправились. Можно идти дальше.       Я только кивнул. Слишком уж много всего мне Корнаэль наговорил. Вроде, как и сам все это знал, но одно дело знать, а совсем другое – понимать. Магию, что ли, начать изучать?.. Хотя бы для себя самого. Потому что и известно, что все драконы обладают силой, но ни разу не слышал разговоров о маге–драконе. Или точнее не так. Ни об одном драконе, практикующем магию ради собственной выгоды, не слышал. А так, для себя, для своего клана – вполне. И это притом, что драконы просто жить без золота не могут, и готовы любыми делами заниматься, чтобы получить лишний золотой. Что же удерживает?.. Вряд ли какие-то собственные правила и законы. Может быть то, что сила воздействия дракона на пространство в разы выше, чем воздействие магов остальных рас? И осознавая это, они стараются не тревожить пространство? Как феникс, например, что просчитывает миллионы ходов, прежде чем совершить даже самый несущественный? И какими же тогда знаниями должны обладать маги, чтобы все это прочувствовать, осознать и воздействовать на пространство настолько тонко, чтобы не вызвать бурю в каких-то только им понятных слоях? А что если вдруг такое воздействие, которое совершил я, буквально приказав своим соплеменникам, сконцентрироваться на коконе, оставило заметный след, который нам еще аукнется?       Так много вопросов и так мало ответов. Даже злиться на себя начал за то, что столько времени из-за собственной глупости вынужден был провести в полной самоизоляции, работая только малой частью разума! А ведь все это мне когда-то рассказывали. И отец, и наставники, и даже Мербен! Вбивали, как могли, но я просто не обращал внимания на то, что казалось мне незначительным и скучным. Вот и дожил, что в своем возрасте, уже не таком уж и малом, глуп, как мелкаш какой-то.       Внезапный шум, вопль и злая отчаянная ругань вернули меня с небес на землю, заставив вникнуть в решение проблемы: новая случайность, приведшая к тому, что кто-то случайно столкнул в провал мешок путника, Чамэр попытался ухватить его в воздухе, но не удержался на крошащихся камнях, рухнув следом.       Что было виной случившемуся – я разбираться не стал. Пусть и случайность, но, скорее всего, закономерность, последовавшая за каким-то событием, которое мы совершили, не имея права его совершать. Только упал на самый край, всматриваясь в темную глубь провала, стараясь заметить почти неразличимый доспех бойца.       – Да что б оно все провалилось! – в отчаянии рявкнул Герэн. – Не одно так другое! И в вероятностях чепуха полная!       – Рассказывай, – Корнаэль подошел ближе, запустив светлячка во мрак пролома, позволив в его тусклом свете увидеть, что Чамэр каким-то невероятным образом лежит на узком уступе и удерживается там каким-то чудом.       – Мне спускаться нельзя, Чамэр сам не поднимется, ты не имеешь права, потому что силы еще потребуются. Драконы не вместятся в своей второй ипостаси. Спуститься по стене, используя когти – тоже не получится. Камень будет сыпаться. Еще варианты есть?       – Вообще-то, не вместятся взрослые драконы, – задумчиво произнес я. – В виде виверны я смогу слететь вниз. Все же в два раза мельче буду.       – И ухнешь в пропасть под весом доспеха, – буркнул Герэн. – Чам! Ты там жив?!       – Жив, вроде, – Чамэр болезненно застонал. – И что совсем уже невероятно – сломал ногу.       – Случайность в ее чистейшем виде, – как-то недоуменно хмыкнул Корнаэль. – Вот уж точно был Мерб прав насчет того, что эти катакомбы – просто скопище случайностей.       – А делать-то что будем?       – Думаю.       Ситуация действительно была полностью невероятная. Боец Мебрена, свалившийся в пропасть. Такого изначально просто не могло случиться, но случилось. И если Герэн прав, то ни один из вариантов вытащить Чамэра из пропасти – не подходил. Или точнее – ни один из озвученных.       – Лестницу сплести? Вытащить Чамэра из доспехов и поднять поочередно? Вашей этой паутиной уступ укрепить? – начал придумывать я все новые идеи, надеясь, что хоть одна подойдет.       – Или воспользоваться услугами Мербена, который вроде как здесь, – громыхнуло позади, заставив меня вздрогнуть. А потом феникс буквально на секунду пропал, появившись позади нас уже с Чамэром. – Не все случайности случайны, мелкие. Снова нарвались на защитное заклятие и не заметили. Мне что, за вами теперь сопли подтирать? Не надоело еще, а?       Корнаэль только отмахнулся, подскочив к Чамэру, активировав один из своих амулетов полного исцеления. Даже Герэн и тот позже подошел.       – Следишь за нами? – расплылся я в улыбке.       – Не совсем, – проворчал Мербен. – Странное что-то в отражении творится. Такое ощущение, что кто-то словно тасует реальности, каждое событие делая отправной точкой в совершенно новой копии. Это до вас только докатилось. А вот твари подземные – от вас пошли. И мне ох как это все не нравится. Как бы ни пришлось брать под контроль каждую копию всего данного отражения. Именно его трясет и лихорадит.       – Может, после рассечения узла, связывающего отражения, все так пошло? – похолодел от внезапной мысли я.       – Нет, не «может». Другие отражения совершенно спокойны. В том-то все и дело. А здесь... Порой у меня возникает впечатление, что вероятности, словно подцепленные когтем феникса, петлями выходят в реальность и тут же исчезают, сделав свою работу. Но никто кроме меня не работает с этой частью пространства.       – А что если появление...       – Думал над этим, – прервал меня Мербен. – Но нет. Он всегда точно знает, сколько времени можно провести в том или ином месте пространства, чтобы не задеть его.       – А слияние?       – Возможно, но маловероятно, – Мербен задумался. – Боюсь, вам придется быть в разы осторожнее, предугадывая свой каждый шаг, раз так пространство рябью поддернуто. Даже посоветовать ничего не могу. Вероятности настолько дикие, что мои советы принесут больше вреда, чем пользы. Буду скользить между реальностями, стараясь вовремя прийти на помощь в каждой копии, – он тяжело вздохнул. – И что из этого получится – не представляю.       – Впервые феникс не знает, чем все может закончится? – я невесело хмыкнул. – Однако... А вариации есть?       – Попробовать вернуться и ждать того момента, когда пространство полностью успокоится. Это – единственный вариант, который совершенно ясно указывает на то, что выживут все, – феникс развел руками. – Ну, или сразу прибить всех, у кого шансов завершить хотя бы этот первый пробный поход меньше десяти процентов.       – А забрать их отсюда, не выход?       – Или все и сразу, или позже, но только частично, – все больше хмурился Мербен. – Хотя есть еще вариант, отправить смертников отсиживаться в комплекс. К сожалению, нет возможности проследить жизненную линию каждого, чтобы знать, где подправить. Не могу углубляться! – рыкнул он на мой немой вопрос. – Нельзя пока. Если еще я примусь за работу с пространством, то неизвестно где и как напортачу! Кстати, потеряли еще три группы. Но это уже не столь важно. Все же вы отошли от копий, действуя практически как оригинал... Знать бы еще, кто это чудит так... Напоминает мне кое-что очень знакомое, – Мербен окончательно впал в задумчивость, пока внезапно не хмыкнул. – Такое ощущение, что у вас изобрели артефакт нелинейного преобразования пространства, используя копии по своему усмотрению, чтобы идеально подстроить оригинал под нужды одного из сильных мира сего.       – Мерб!.. – не выдержав, простонал я. – Хватит пытаться всунуть в меня информацию, которая не хочет усваиваться! Скажи обычными словами!       – Искажение и преломление пространства, с подтягиванием вероятностей, до образования некоторых случайностей, выгодных проектировщику данного измерения, – отмахнулся феникс. – Случись это в каком-нибудь более продвинутом мире, и я бы даже не обратил внимание. Там подобные преобразования давно в ходу. У вас же, такое ощущение, что кто-то изобрел, но правильно пользоваться не умеет, отсюда и искажения. Если не найдем этого умника, то он развалит не только отражение, но и мир в целом. А оригинал распадется под действием давления противоположных сил и энергий. А самое плохое, что на этом уровне вмешательство феникса недопустимо. И обратиться ни к кому не могу! Уничтожат сразу.       – Ладно, будем решать, – буркнул я, понимая, что снова остановка, и снова придется устраивать мозговой штурм, чтобы найти приемлемое для всех решение.