Изгнанники: Амулет Шертрана

      На утро встал вопрос – брать ли с собой Корнаэля, точнее его недвижимое тело, или оставить в комплексе. Я настаивал на том, чтобы оставить на месте под присмотром пары драконов, остальные же были против. И я понимал. В случае чего – придется срываться и уходить прямо оттуда, где вырвемся. И предупредить тех, кто остался, что нам пора исчезнуть – не было возможности. К сожалению, отправить Корнаэля на большую землю не удавалось. Была большая вероятность разорвать узы его тела и духа окончательно, чего никто из нас не желал. Поэтому, продумав и взвесив все «за» и «против», решили-таки взять его с собой. Что, естественно, затрудняло и затормаживало наш путь.       Хотя вампиры высказали невероятно мудрую мысль: навесить заботу о бессознательном эльфе на мои плечи. Ведь все равно в этом походе я был «обузой». А всем остальным нужна была скорость передвижения и реакции. Я и не сопротивлялся. В любом случае это было правильным. Ведь до сих пор со мной была моя детская ипостась, а молодой и юркий дракон в состоянии измениться даже в совсем небольшом пространстве, там где большим и массивным не будет места даже для разворота.       Поэтому пришлось согласиться. Не говорить же, что я еще буду прослеживать весь магический фон, пропуская его через моего эльфа, давая ему достаточно силы, чтобы он творил свои связки. Ведь даже в состоянии коллапса его мозг работал четко и ясно. Я даже понять не мог, что именно он от себя отделил, поместив в кристалл, но это что-то давало ему возможность двигаться и разговаривать. Может, действительно его душа была разделена надвое, меньшая часть которой оставалась в теле, а большая заключалась в кристалл, подобный тому, что мы должны были найти сегодня. Или вообще на равные половины. Я не брался решать что там и как.       Я посмотрел на тех, кто остался рядом: Фериса, так и не отошедшая от моей вспышки гнева, еще на рассвете отбыла вместе с двумя драконами. Карни, упакованный в переплетение широких кожаных ремней, использовавшихся для упряжи, удобно висел у меня спереди, не мешая передвижению, и при этом защищенный от внезапного удара парой найденных на дне мешка путника защитных амулетов. Оставшиеся драконы встали вокруг треугольником, а вампиры и бойцы взяли на себя охрану периметра.       Неплохое построение, вот только меня слегка удивило, что бойцы с вампирами шли не привычными двойками, что было бы логичнее, а разделились, создав смешанные пары. Может быть дело было в том, что каждый из бойцов обладал навороченным доспехом с внутренней связью или же бой с упырями настолько сплотил их, что они увидели сильные и слабые стороны друг друга, решив работать на двух уровнях сразу.       Даже усмехнулся своему невероятно бездарному существованию, в котором я так и не удосужился ничему научиться, буквально скользя по поверхности. Все понятнее становились моменты, когда Эмрен, глядя на меня, только тяжело вздыхал и качал головой. Видимо понимал, что дракона без его на то согласия ничему не обучишь, и не знал, как же вбить мне в мою непутевую голову желание уметь хоть что-нибудь.       – Ну что, пора, наверное, – Герэн хмурился. – Руд, как ты?       – Как все, так и я, – только и пожал плечами, осторожно скользнув в самую глубину себя самого, дотронувшись до установившейся с Карни связи, мгновенно утонув в единении, смотря на мир совершенно другим взглядом, полным магических связок и энергий.       – Ну, тогда вперед, – как-то слишком уж замедленно прозвучал для меня голос бойца. А потом и вовсе стих, потому что я ушел за такие грани восприятия, где обычные звуки и действия попросту не воспринимаются.       Карни осторожно намекнул мне, что в таком ритме я буду себя сжигать, используя в несколько раз больше сил, чем при обычном слиянии, но я только отмахнулся. Накопителей было много, все они были полны, и в случае чего, всегда можно было воспользоваться ими. Или же тониками, которых бойцы Мербена прихватили с собой достаточно.       Правда, не учел я еще одного: с внутренней скоростью повысилась и моя внешняя, так что я сначала двинулся, а потом понял, что уже спускаюсь вниз, цепляясь за осколки камней, а остальная компания так еще и не сдвинулась с места.       Но останавливаться не собирался. Пока можно было двигаться – надо было идти вперед. В случае опасности на такой скорости меня просто не заденет, а ребятам смогу оставить метки, чтобы они вычищали, если вдруг найдется что-то живое, что попытается броситься на нас.       Через какую-то пару минут я заметил еще четыре тени, скользящие рядом, ощутив невероятное возмущение, идущее от двух из них, и удивленное одобрение от других. Но скорость при этом была настолько высока, что пытаться объяснить им такой свой темп просто не мог. Главное, что пошли рядом и сумели взять ту же скорость, что и я. Досадно стало, что драконов своих предупредить не смог, но постепенно эта досада полностью растворилась в сосредоточении на препятствиях.       Главная башня, или точнее, оставшееся после нее хранилище, было гораздо сложнее для продвижения. Ловушки ловушками. Их обойти было не так уж и сложно, но расщелины, внезапные пропасти и нагромождения камней задерживали нас в разы. То ли когда-то самый мощный удар пришелся именно как раз на эту башню, то ли, находясь на самой вершине кряжа, она была искорежена самим временем, прошедшим с момента катаклизма.       Но я старался даже не обострять свое внимание на физических препятствиях. Магия буквально переполняла коридоры лабиринта, по которому мы двигались, и то и дело приходилось прибегать к связи с Корнэлем, чтобы распутывать те или иные ловушки.       В какой-то момент мне в руку ткнулась колба с тоником, и я, не задерживаясь ни на мгновение, выглотал ее содержимое, рванувшись дальше с еще большей скоростью. Пока не вышел на максимально спокойное и пустое место. Грот, или пещеру, всего с двумя проходами, по одному из которых пришли мы. И тут же Карни, словно и ждал этого момента, буквально оборвал связь со мной, заставив вынырнуть в обычный ритм жизни. И я, не удержавшись, рухнул навзничь, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь во всех мышцах.       – Бешеный, – простонал Чамэр, рухнув рядом, буквально сдернув шлем, пытаясь утереть пот. – Чего тебя понесло в такие глубины, да еще и с такой скоростью? Ты хоть понимаешь, что твое тело само себя выест при таком темпе?       – Не, не бешеный, – Герэн медленно сполз на пол, начав лихорадочно развязывать мешок путника, чтобы выложить еду и тонизирующее. – И не выжжет. Но предупредить мог бы. Как-то мы с Чамом не слишком рассчитывали на то, что придется двигаться с такой скоростью, и не привели свои тела должный тонус. Так что, скорее это нас выжжет и доведет до крайнего истощения. Этот же аккумулятор магии в самом себе – разве что проголодается больше обычного, – он тут же принялся за еду. – Хотя, такой скорости я еще не видел ни у единого дракона, и даже не знал, что подобное возможно.       – Думаю, от этого похода наибольшее удовольствие получили мы, – чувствовалось, что вампиры буквально лучатся довольством. – Для нас, детей ночи, ваша обычная скорость утомительна и заставляет тратить много сил.       – Ну а о тех, кто остался там, сзади, ты подумал? – Чамэр переборол слабость и подался вперед, чтобы тоже взять еду. – Мы за эти полтора часа прошли дневной переход. Так что, нам почти сутки отдыхать придется, а они, когда подойдут, тут же должны будут двигаться дальше.       – А их никто не звал, – буркнул я, продолжая слышать шум в ушах и ощущать головокружение от постепенно восстанавливающегося кровообращения.       Все-таки мое тело было попросту не рассчитано на такую скорость и едва не порвало само себя в попытках соответствовать скорости сигналов разума. А еще понял, что если просижу так дольше, чем пара часов, то потом вообще не смогу подняться. Видимо, то же самое поняли и вампиры, потому что Дельгван подошел ко мне, протянув острый нож и свое запястье.       – Зачем? – я попытался встать, но двойной вес был сейчас слишком уж тяжел, а выпутываться из упряжи сил не было.       – Как нам ваша кровь дает скорость и ярость, так всем остальным расам наша дает легкую перестройку тел, позволяя использовать их без вреда для здоровья, – Дельгван присел рядом, легко, словно пушинку, приподняв меня, подтащив к стене, и усадил, заставив опираться на холодную поверхность. – Поверь, если при такой скорости, как у тебя была, ты попытаешься кому бы то ни было нанести удар – переломаешь себе все мышцы и кости. Да и сейчас по тебе видно, что едва связки не порвал в таком темпе движения.       – Для того, чтобы привести тело дракона в соответствие с тем, что ты говоришь, понадобится не одно вливание, – перебил Герэн. – Хотя и насчет того, что он себе все кости переломает – неправда. У драконов очень крепкий и тяжелый костяк. Но мышцы и кожу собственными костями порвать может. Поэтому я бы посоветовал измениться в одну из своих ипостасей. Все же чешуя куда как прочнее.       – Есть еще один вариант, – уловив мысль своего эльфа, предложил я. – Один из амулетов, найденных в первом хранилище, делает тело любого существа приспособленным к такой скорости, с которой двигаюсь я. Но его надо сначала получить, а потом и активировать. Как активировать я знаю. И даже сил у меня на это хватит. А вот как его достать, зная, что он у Керца...       – Ага, как же, – хмыкнул Чамэр. – Контейнер в мешке путника и этот мешок – у нас. Успели забрать именно тот, который нужен, оставив им второй.       – Тогда вообще нечего переживать. Вампиры для активации есть, амулет есть, сейчас все сделаем и дальше можем двигаться... Когда вы отдохнете, – тут же добавил я, уловив волну возмущения от бойцов. – Кстати, вроде как ваша броня должна была полностью взять на себя работу вашими телами, или я не прав?       – Прав-то ты прав, – поморщился Герэн, – только вот не совсем. Мы способны выставить любую программу скорости, и датчики, встроенные в броню, не дадут нам со всей скорости врезаться в препятствие. Но при этом скорость обработки данных без нужных стимуляторов настолько слаба, что приходится действовать буквально на уровне интуиции. И стоит только ввязаться в бой, как нас попросту разорвут, не смотря на доспех. Кстати, а ты не скажешь, каким это образом достиг такой синхронизации тела и разума?       – Ну... – начал я, но получил подтверждение от Корнаэля, позволившего открыть мне правду. – Мы с моим эльфом устроили слияние, и во время его активации я способен работать на более высоком уровне. На его, если быть точным. А эльф, да к тому же еще и маг, по своей скорости не отличается от вампира. А силу для полной синхронизации моего тела с разумом – беру свою. Это сложно объяснить, но когда ухожу в нашу связь, то просто не ощущаю реального пространства. И тело уже само подгоняет себя.       – Понятно, – хмыкнул боец. – Тогда тебе действительно амулет тот нужен. Сам найдешь?       – Угу, – я поймал мешок, активировав заклятие малого поиска. – Только придется навесить небольшой защитный кокон, чтобы не задеть магией все связки, которые находятся рядом. Так что, сделаю только тогда, когда вы отдохнете и будете способны охранять периметр.       – Еще час, минимум, – отозвался Герэн.       И я только кивнул, углубившись в собственный разум, чтобы подумать на более глубоком уровне.       Вообще, разделение сознания по уровням – странная штука. И подобное расслоение встречается только у драконов. Нет, и другие расы имеют возможность думать глубокими или поверхностными частями сознания, но только у драконов есть несколько степеней погружения. Чем мы и пользуемся, всю информацию, имеющую какое-то значения, буквально заталкивая вглубь себя, чтобы разбираться с ней долго и спокойно, не задевая поверхностные слои разума, отвечающего за самые примитивные желания. При этом есть возможность работать сразу же несколькими слоями. Не потоками сознания, как работают остальные, а именно уровнями. Правда, не у всех подобное получается, и очень часто самые верхние слои сознания попросту отключаются, когда дракон уходит вглубь самого себя. Или же наоборот, столько времени отводится поверхностному слою, что более глубокими уже невозможно работать. Этому следует учиться долго и упорно. Но мне повезло. Это умение Эмрен все же сумел вложить мне в мою глупую головушку. Ведь если бы не это разделение, то отделить мое бешенство от собственной личности было бы невозможно.       Но для того, чтобы полностью разобраться в какой-то проблеме, дракон должен был сосредотачиваться на ее решении, постепенно отключая самые верхние слои восприятия. Иногда, уйдя в себя, драконы настолько погружались в собственную суть, что засыпали очень глубоким сном, каменея снаружи, превращаясь в собственные изваяния на долгие и долгие века. И выйти из этого состояния могли только при воздействии мага на разум дракона, перекрывавшего глубинные слои, и выводившего дракона из самосозерцания.       До такой степени я погружаться не хотел. Да и Карни подтвердил, что в случае чего, легко достанет меня из глубинных слоев. Но подумать о том, что происходит – следовало.       Больше всего на данный момент меня тревожило наше странное единение. Как я понял по образам, которые мне скинул Корнаэль, сейчас его разум еще связан с телом, и чем ближе мы подходим к амулету Шертрана, тем плотнее становится эта связь. Но в случае, если его телу придется покинуть зараженные, то разум останется в кристалле. Возможно, что навсегда. Если конечно, кто-то более серьезный не пожелает вновь соединить все вместе. Но при этом я смогу взаимодействовать с кристаллом, отвечающим на наше слияние. В смысле, слышать и ощущать своего ушастика буду. И прожить он так может до тех пор, пока кристалл не будет разрушен. Но что такое разум без тела?       Хотя, по его ощущениям понимал, что его совершенно не тревожит такое положение вещей. Ведь если вдруг ему что-то понадобится узнать, то я всегда смогу взять на себя роль проводника. Вот только меня не совсем устраивало такое слияние. Не очень приятно иметь в своем разуме другое существо, которое при желании может взять на себя руководство моим телом. Хотя, может быть, я просто еще не привык и через пару-тройку месяцев это для меня будет самым обычным делом.       Почему-то зародилась мысль, что полный феникс точно так же ощущает сам себя, буквально взращивая в себе дополнительные сути, разделяя их и отдавая каждой работу над тем или иным видом эмоций, энергий и пространства. Что именно мне пытался объяснить Карни – так и не понял, но был уверен, что он в этом разобрался. Да и вообще, складывалось у меня впечатление, что в амулете сохранилась какая-то информация, которую мой ушастик сейчас перерабатывает и усваивает, поднимаясь еще на один уровень своего умения.       Разобравшись с этими мыслями, я направил свой разум на обдумывание последующих действий с активацией артефакта, который укрепит мое тело подобно телам вампиров. Карни засыпал меня разной информацией о том, что это за артефакт и для чего он создавался, но я ушел не на такие глубокие своего сознания, чтобы уловить все. Разве что запомнил, что когда-то маги снабжали ими свою гвардию. И что возможно те упыри, которых мы встретили, это те, кто долго оставался под воздействием артефакта. Или даже до сих пор находятся, если таковы были вживлены в их тела.       Подобная мысль меня слегка расстроила. Совсем не хотелось превращаться в агрессивную и тупую тварь, которая умеет только убивать. Но Карни успокоил, что настолько долго я им пользоваться не буду. А за пару десятков дней мой разум не угаснет. В крайнем случае, если артефакт имеет такое воздействие на разум, то он просто поправит вязь плетений, сделав его безопасным.       Было немного странно ощущать и воспринимать тот поток информации, которым меня буквально по самые уши заливал Корнаэль, словно пытаясь создать из моего разума резервную копию всего того, что знает сам. Для чего ему это было нужно, я не догадывался, но и отказываться не собирался. В случае чего, погружение на пару лет в самосозерцание даст полный обзор всего того, что он скинул, и я спокойно смогу воспользоваться всеми его умениями. Хотя, скорее всего, мой ушастик просто пользовался возможностью заполнить мои пробелы своими знаниями, надеясь в будущем сделать из меня мага своего уровня. Все-таки два мага, находящихся в слиянии и знающих, что они делают, гораздо предпочтительнее одного, хоть и почти бездонного, но глупого резерва, и одного умного мага, имеющего ограниченный доступ к силе.       Наконец, бойцы достаточно отдохнули, чтобы взять на себя охрану, и я занялся артефактом, пригласив обоих вампиров поучаствовать.       На первый взгляд артефакт выглядел как самый обычный камень. Драгоценный разве что. Но если смотреть на него не обычным, а магическим зрением, то он был похож на плотный клубок разнообразных плетений, которые надо было разобрать, наполнить силой и активировать. Сам я в этом вообще не разбирался, но Карни подсказывал мне все, что нужно делать, и я постепенно начал улавливать схему вложенных в артефакт заклятий, поочередно наполняя их собственной силой, стараясь не активировать те, в которых мой эльф был не полностью уверен. Постепенно одни нити стали более тусклыми, другие налились силой, и осталось только омыть данный артефакт кровью вампиров, чтобы задействовать его. Ну, и как я понял, мне тоже следовало сделать пару глотков крови, чтобы процесс переделки моего тела на новый уровень был менее болезненным.       – Вроде как все, – я взглянул на Дельгвана. – Сразу поясню, что мой облик будет мало приятен. Точнее – я стану похож на упыря. Но силы в артефакт я вложил ровно столько, что через дня четыре он просто перестанет действовать. Да и разум мой не изменится. Нужные связки я отключил. Правда, с момента его активации я полностью перейду в тот режим, в котором мы шли сюда. А значит, перестану воспринимать внешний мир.       – Боевой режим, – подтвердил старший вампир. – Знаю, у нас есть подобные артефакты, но они уже слишком слабы, да и есть вероятность сойти с ума под их воздействием. Но раз ты говоришь...       – Не я, а он, – улыбнувшись, я потыкал пальцем в плечо своего эльфа, мирно сопящего у меня на груди. – В общем, поняли, что убивать меня не следует.       – Посмотрим, – усмехнулся Тарэн и, вскрыв себе запястье, слил небольшое количество крови в подставленную емкость, как и Дельгван.       А я, дав силу на активацию запитанных силой плетений, отпил пару глотков, опустив артефакт в чашу. Кровь мгновенно запузырилась, то ли испарившись, то ли впитавшись в камень, налившийся темно-багровым светом. Я еще подождал пару минут, решаясь, а потом выхватил артефакт из чаши, сжав его в ладони.       Ощущение было похоже на то, словно я с разбегу сиганул в ледяную воду. Иголочками закололо все тело, словно оно онемело, а потом эти ощущения смыло волнами жара, накатывающего изнутри, словно моя кровь пробивалась сквозь ледяные заслоны, выставленные артефактом. Ощущения по своей интенсивности иногда доходили до судорог, но не слишком болезненных. Скорее просто неприятных. А вот что было более чем интересно, так это ощущение свежести и ясности разума, буквально в разы усилившего нашу связь с Корнаэлем. Я даже пожалел, что такое восприятие останется всего лишь на несколько дней.       Наконец все прекратилось, оставив после себя ощущение невероятной легкости и силы, словно не я только что использовал почти всю свою магию, залив ее в артефакт. А когда обратил внимание на вампиров и бойцов, понял, что уже перешел с одного уровня на другой: движения их были замедленны.       «Ну, и как тебе?» – задал мне вопрос Корнаэль.       «Более чем...» – даже сравнивать с предыдущим слиянием не хотелось.       Одно дело на ощупь пробираться в сером тумане, замечая только проблески энергетических волокон, раскиданных по всему пространству, и совсем другое – делать то же самое, только прекрасно видя, что именно ты делаешь. Словно пелену с глаз сдернули. Вот только общаться на таком уровне было практически невозможно. Разве что идти вперед и надеяться на то, что мои телодвижения будут видны и понятны хотя бы вампирам.       Было еще странно то, что камень исчез. То ли плетения начали использовать мое тело как артефакт, то ли перестроив мой организм, выполнив свою функцию, он разрушился.       «Жаль, в таком ритме жить нельзя, – посетовал Корнаэль. – Хотя, может быть в других мирах, где скорость восприятия выше, можно было бы попробовать. Но до этого нужно разобраться с амулетом Шертрана, моим расслоением, узнать, что всколыхнуло миры, и упросить феникса отправить нас в путешествие».       Я только кивнул мысленно, постаравшись как можно медленнее махнуть рукой «вперед», надеясь, что хоть вампиры уловят этот знак. И, не дожидаясь их – метнуться в проход, противоположный тому, в который мы пришли. За то время пока я работал с артефактом, бойцы не только охраняли нас от возможной опасности, но и оставили драконам, идущим по нашему следу, записку, выплавленную прямо в камне, приказав оставаться в гроте. Уверенности в том, что нас послушают – не было. Но и гнать драконов вперед смысла не было. Да и вообще я надеялся на то, что мы справимся и вернемся до того момента, как Керц со своими, после отдыха, решит отправиться за нами.       Дальнейший путь мало чем отличался от того, который мы прошли. Разве что видел и ощущал я все гораздо острее, чем при простом слиянии. А так все те же ловушки, те же магические нити, разве что больше их было, да пара ловушек, активирующихся в момент их прохождения. В одну из таких и попал Герэн, запутавшись в плетении как в паутине, застряв где-то между потолком и полом. К сожалению, плетение было настолько искусным и необычным для восприятия Корнаэля, что тот даже понять не мог, за какую из нитей дернуть, и на какой узел плетения воздействовать, чтобы расплести ловушку. Тут разве что феникс мог помочь, буквально вырвав часть плетения и самого бойца из пространства, переместив его в другое место.       «Ну, и что делать будем? – вопросил ушастика я, понимая, что совершенно не вижу того, что держит Герэна в воздухе. – По общему состоянию и ругани могу сказать, что он цел и невредим, но даже эта невредимость временная. Голод и жажда убьют его точно так же, как убили бы заклятия. Если, конечно, мы не найдем выход».       «Вернемся – вытащим», – коротко бросил Корнаэль, и мне пришлось двигаться дальше, оставив не только Герэна, зависшего в непонятном заклятии, но и вампиров со вторым бойцом, которые так и не сумели проскочить мимо, оказавшись по ту сторону ловушки. Меня же она просто не успела захватить, активировавшись только на идущего следом бойца.       «Не нравится мне одиночество, – пожаловался я, понимая, что не только одиночество, но еще и то, что мешок путника остался там, за пеленой заклятия. – Да и где уверенность в том, что есть выход с другой стороны, и я не останусь здесь, по эту сторону заклятия, без возможности выбраться?»       «Разберемся», – уверенно ответил Корнаэль, подталкивая меня всеми своими эмоциями, двигаться дальше.       Не доверять ему смысла не было, поэтому я только ускорился, понимая, что до полного истощения мне осталось не так уж и далеко. И до этого момента надо успеть добраться до амулета, разобраться с ним и успеть вернуться. И желательно не до этой пелены, а уже за нее.       Пришлось даже перестать обращать внимания на ловушки, которые срабатывали, хотя и после того, как я проскальзывал мимо. Хотя осознание того, что я столкнусь с ними, уже активированными, на обратном пути – не добавляло приятных эмоций. А надежды на феникса не было. Мербен сам сказал, что в этом походе нам помочь ничем не сможет. Единственное, что не давало полностью уйти в переживания, это уверенность Корнаэля в том, что мы со всем разберемся на месте.       Видимо, я слишком уж ушел в верхние слои восприятия, раз перестал прослеживать пространство, потому что внезапно понял, что нахожусь в воздухе, как-то слишком медленно падая вниз на острейшие колья из неизвестного металла, покрывающие пространство огромной пещеры и теряющейся в темноте.