46 глава
10 марта 2015 г., 05:59
Слабовольная мысль о том, что мне будет скучно некоторое время провести один на один с фениксом, несмотря на то, что я мечтал об этом все последнее время – растворилась на следующий день. Мербен действительно был в полном моем распоряжении, как я того и просил. Мы говорили столько, сколько за все время нашего знакомства не общались. Устраивали тренировочные бои, катались на водных мотоциклах, поднимались на самые вершины гор, образовавшихся по одному его желанию, или же пировали на выделенной нам поляне, изредка выманивая к себе моего эльфа.
Карни же, словно мечтал об этом всю жизнь – углубился в изучение своей библиотеки, иногда даже появляясь к нам из своего пространства, так и не отрываясь от чтения. Оказалось, что библиотека имела свой магический поисковик, да и была подобрана настолько правильно, что информацию по одному разделу можно было найти в пределе нескольких полок. Я тоже пытался вникать во все эти магические штучки, чтобы хоть немного поднять себя на уровень своего ушастика, но попросту не понимал, о чем идет речь. Хотя, если слышал то же самое, но со слов своего эльфа, информация мгновенно воспринималась.
Чуть позже Корнаэль мне признался, что в таких случаях всегда пользуется нашей связью, воздействуя на глубокие слои моего сознания, не столько пересказывая, сколько вкладывая информацию целыми блоками. Мербен пытался возразить насчет нашего единения, ссылаясь на слова Арлена, предупредившего нас о возможном сумасшествии, но его и слушать никто не хотел. Да и чуть позже Мербен сам, хоть и нехотя, но признался, что ни в одной из наших вероятностей не видит безумия.
Постепенно мы вообще позабыли, что где-то, за пределами пространства фениксов, жизнь сжата до невозможности плотно, и что за все эти дни и недели, что мы наслаждаемся отдыхом, там до сих пор текут те наши десять минут. Да и как не забудешь, если время было насыщенно до такой степени, что даже поспать было некогда. Да и разве заснешь в жарких объятиях феникса, плавясь в его непревзойденной страсти, которую он дарил так, будто у нас не будет никакого «после».
Но я даже задумываться не хотел. Слишком хорошо, и можно было отдаться каждой минуте этой жизни, буквально украденной у самих себя, чтобы выполнить каждое желание, на которое в обычном пространстве не было времени. Да и после зараженных такой отдых был более чем в тему.
– Вот, смотрите, что я нашел, – Карни, как и всегда в последнее время, не замечая собственного барьера, прошел сквозь него, жуя бутерброд и держа очередную книгу. – По амулету Шертрана я информацию так и не нашел, но кое-что именно по технологии изъятия души и разума накопал, – он плюхнулся между нами, устроившись поудобнее. – Возможно, что это уже самоназвание, возникшее у нас. Потому что звучало оно с перевода как Шаэр-то-Ран, то есть, подарок последней надежды. Такие амулеты имел при себе каждый бессмертный... Точнее, каждый условный бессмертный одной из рас, которая куда как посильнее и поинтереснее всех эльфов, драконов и вампиров вместе взятых будет. И такой емкостью этот амулет обладал по той причине, что вместить всю душу и весь разум одного такого условно бессмертного не смог бы ни один из наших расчетных комплексов. По большому счету, одна жизнь такого бессмертного вмещала в себя едва ли не жизнь целой планеты. Я, конечно, плохо разбираюсь в переводе, но это буквально едва ли не живые миры были. Или еще что побольше.
– Раса разумных миров, – медленно кивнул Мербен. – Что-то я такое слышал. Но уж точно не думал, что столкнусь. Слегка дополню информацией, что у нас есть. В одной из галактик есть скопление, где каждый житель величиной, ну если не со звезду, то где-то так.
– Ага, – кивнул Корнаэль, – и так как подобным гигантам не мог принести вред никто из подобных нам, мелким, а только какие-то очень уж большие катастрофы, то ими почти не пользовались. Теперь мне понятно, почему конденсатор энергии такой мощности. Для того, чтобы собрать всю информацию и всю энергию такого существа и перенести ее в другое вместилище, да еще дать разряд для начала жизни – как раз его и хватит. Ты понимаешь, Руд, какая технология попала в руки нашим идиотам от магии? Еще хорошо, что в первый раз вмешался феникс.
– Угу, а ты понимаешь, как мы тебя возвращать будем? – хмуро произнес я, даже не представляя то количество энергии, которое высвободится, чтобы дать «первичный разряд». – И куда именно тебя вселять, чтобы твое тело не размазало по пространству в момент вливания?
– Да погоди ты! – отмахнулся мой ушастик. – Есть еще информация, что эту технологию начали применять в урезанном варианте емкостного кристалла и в других мирах. То ли те разумные гиганты поделились, то ли она еще как попала в другие миры, но по тексту сказано, что для тех, больших, и кристалл был раз так в сто больше. Так что, не все и потеряно. Узнать бы откуда именно нам доставили эти кристаллы, и какие расы их применяли, и можно будет рассчитать примерную мощность, а значит, и отвести лишнее количество энергии прочь от нашего мира. Ну, или в накопители. К сожалению, я плохо знаю этот язык. Он давно уже мертв, и на нем написаны всего несколько сотен магических книг.
– Но ты его откуда-то знаешь, – удовлетворенно кивнул своим мыслям Мербен.
– Естественно знаю! – вскинулся мой эльф. – Почти все из тех книг, что я прочел, пока жил у себя – на нем написаны. И это древний язык до сих пор считается единственно правильным языком магии.
– А можно ли узнать, сколько копий каждой из ваших книг было распечатано по миру? – фыркнул Мербен.
– Да в общем-то только в нашей библиотеке, эльфийской, все они и были. Ну, и по землям людей разбросаны несколько, самых простейших... Хочешь сказать, что тот, кто связан с хранилищем, живет или жил там, где провел юность я?
– А у вас часто меняется место жительства? – вопросом на вопрос ответил Мербен. – Или вековой лес просто так назван вековым лесом?
– И совсем это не лес был, – фыркнул Корнаэль. – Точнее, лес был, но под лесом пролегали целые паутины подземелий... в которых...
– Ну?.. – подбодрил Мербен.
– Вот я придурок... – простонал Корнаэль. – Ты же намекал, что может быть второе хранилище! Вот, оказывается, где оно!..
– Скорее всего, всего лишь малая часть того, что было изъято из хранилища под башней мага. Иначе, вы бы давно все друг друга поубивали бы на восточном. Уж поверь мне. С такими-то знаниями и умениями, да с одним кристаллом столько дел наворотить... Что бы вы сделали, будь у вас что-нибудь посильнее?
– А Арлена можно предупредить или еще что?
– Все можно и все будет, – кивнул Мербен. – Скоро мой братишка придет, и тогда ты все ему расскажешь. Хотя, думаю, тебе он расскажет больше. Потому что пока ты тут книжками зачитываешься, он шерстит не только пространства, но и ближайшие миры, чтобы узнать, как это все оказалось здесь и зачем.
– Интересно, как можно быть братьями, имея между собой больше десятка циклов времени? – поинтересовался я, чтобы перевести разговор с неприятной темы.
– Просто, – внезапно не очень дружелюбно ответил Мербен. – Все, кто принадлежат одному и тому же роду, считаются семьей, даже если между нами не десятки, а сотни циклов, и даже если некоторые из нас уходят из семьи.
– В смысле, совсем покидают?
– Вот что ты заладил! – Мербен нахмурился. – Или думаешь, что ваше размножение условно бессмертных и смертных, схоже с нашим? Так ошибаешься.
– А ты просвети, – я заметил, что даже Корнаэль увлекся этим вопросом, оставив свои невеселые мысли. – Не настолько же вы разнитесь...
– Вот представь себе, именно настолько! – фыркнул феникс. – Примерно как амебы делятся, так и мы. Только мы изначально бестелесные, и только со временем принимаем свой облик! – а потом сдался. – Вообще, феникс, то ли живя на поверхности наших миров, то ли пребывая в материальном пространстве, копит в себе информацию. Я уже говорил. Но есть информация, подобная шелухе, которую можно с себя смыть и не вспоминать о ней, а есть такая, которую обязательно надо отложить в памяти. Но если несколько десятков циклов откладывать в себе эту информацию, то в определенный момент происходит ее выброс, в виде энергетического сгустка. И чтобы этот процесс не происходил спонтанно, было придумано этакое деление. Когда феникс переполняется настолько, что скоро должен пойти выброс, он отделяет от себя часть своей энергии, вкладывая в нее всю лишнюю информацию. Так зарождается новая жизнь. Потом этот сгусток информации проходит обучение, накапливает свои знания, в течение пары циклов создает в себе несколько своих проекций, чтобы было легче разбираться с эмоциями. А чтобы ты знал, у каждого феникса сила любой из его эмоций в несколько раз сильнее, чем у любого смертного существа, и каждой из них нужен свой облик, чтобы не потеряться в данном многообразии. Ну, и когда феникс достаточно взрослый, чтобы думать и решать за себя самостоятельно, он отправляется в мир, где учится работать с копиями и отражениями миров. Если желает. Ну, или занимается любой другой деятельностью, которая его интересует. Но насколько я знаю, все изначально выбирают расслоение и бег по мирам.
– Ага, а набегавшись, сливается воедино, и начинает управлять теми, кто по мирам бегает.
– Ага! – в тон мне отозвался Мербен. – И после того, как отбегался, как провел несколько десятков очищений в короне звезд, переходит на новый уровень, после которого не имеет права не то что на расслоение, а даже на отрыв от себя ни единой информационной чешуйки! Уж не знаю, почему Арлен выбрал этот путь... То ли я не дорос до такого понимания, то ли это какое-то самонаказание. Ведь это же просто невозможно, не иметь больше циклов! Жить единым и полным непонятное количество времени, копя и сохраняя в себе каждую минуту своего существования! Видимо, поэтому такие, как он, больше и не вмешиваются в жизнь миров, чтобы не копить в себе ничего лишнего.
– Какие тайны, и все мне одному, – хохотнул я, получив болезненную затрещину. – Мерб! За что?!
– А чтобы не паясничал. Представь, что в определенный момент ты не просто живешь полной жизнью, но еще и лишен сна. Полностью. Навсегда. И всю информацию, которую получаешь – невозможно забыть. Плохо еще не стало? Ну, так вот, циклы для нас, фениксов, это как сон, между двумя периодами, когда можно отдохнуть и расслабиться, избавившись от всего наносного и лишнего. Может быть там, дальше идет какой-то свой личный способ расслабления, но я до этого точно еще не дорос.
– Хотя, вроде как уже не ребенок, – все еще чувствуя обиду, проворчал я.
– И уже давно, если быть честным. Но для нас, фениксов, возраст, это такая малая величина, что на нее даже внимания не обращают. Ведь между циклами проходит столько времени...
– Что за этот период могут зажечься и погаснуть несколько звезд, – перебил его я.
– А иногда родиться и исчезнуть пара галактик, – не менее язвительно отозвался Мербен. – Все зависит от того, какую информацию и в каком количестве получает феникс. Иногда после прослеживания одного из миров, хочется забыться и больше не просыпаться, а иногда даже десяток проходишь легко, даже не замечая их. Уж после вашего мне точно придется приходить в себя. Такого наворотили, что хоть стой, хоть падай.
– Райшену пришлось гораздо хуже, – не преминул заметить я.
– Восстановится, не впервой, – отмахнулся Мербен. – Сам же знаешь, что примерная линия жизни каждого из миров известна в момент первого его расслоения на отражения. Так что Райш знал куда идет и что его ждет. Правда, мы не думали, что все настолько глубоко проникнет в отражения. Решили, что произойдет обычный природный катаклизм, который заденет несколько отражений. Ну, что-то вроде спонтанного многочисленного удара по отражениям метеорита, или превращение звезды в сверхновую. Но уж никак не то, что в вашем мире каким-то неизвестным образом окажется целый военный арсенал, предназначенный для миров высшего круга.
– А что если постарались откуда-то свыше, решив дать нам толчок? – пожал плечами Корнаэль. – Или на нас внезапно набрела одна из этих рас, решив оставить такой подарочек, в надежде, что мы найдем как с этим справиться, и выйдем на их уровень?
– Мелкий ты еще и не все знаешь, – отмахнулся Мербен. – Ни одна из этих рас не могла бы сделать подобного, потому что находится на совершенно другом уровне развития. То есть, там уже и думают совершенно другими критериями, и никому бы и в голову не пришло делиться с вами подобным. Упрощенными моделями – вполне. Да и то, скорее уж технологии бы производства дали, а не уже работающие артефакты, с которыми вы даже не представляете, как управляться. Так что, по всем параметрам надо искать изгоя, решившего уничтожить один из миров. А может даже и не один... Даже не представляю, что может случиться, если каждый из миров такого слабого уровня развития, как ваш, по случайности или же по осознанному решению получил подобный арсенал. Катаклизмы заденут тогда весь спектр, уничтожив целый слой развитых миров, А то и не один...
Мербен задумался, а потом внезапно исчез, оставив нас с Корнаэлем переваривать услышанное.
– Ты хоть что-нибудь понял, кроме того, что всем расам примерно нашего уровня развития, грозит нечто очень и очень нехорошее? – обернулся я к своему эльфу.
– Ага... – кивнул тот. – И что хуже всего, идущее не только по отражениям одного мира, а сразу по десяткам, сотням, тысячам или миллионам миров, рассыпанных по всей вселенной... Если конечно Мербен прав, и этот изгой собрался совершить такой дикий поступок.
– Думать во вселенском масштабе как-то уж совсем не хочется, – я передернул плечами. – Потому, что я даже представить не могу, чем это все закончится для вселенной. Особенно, если даже полные, неразделенные фениксы не ощущают того, кто это сделал.
– А может быть, это на более высоком уровне идет чистка? – беспомощно взглянул на меня ушастик. – Довели миры до определенного развития, нашли все, что им нужно, а остальное – под гребенку, сразу... чтобы уже и не возиться.
– Да ну на фиг думать о таком! – меня передернуло об одной мысли о подобном. – Для этого есть те, кто над нами, чтобы решать такие проблемы. А у нас, если помнишь, твоя еще не решена. Так что, спустись на землю и не пытайся разобраться в делах, в которых и фениксы ничего не понимают.
– Спустишься тут, – проворчал мой эльф. – Мерб, как всегда, забил голову кучей информации, сбежал, а нам тут думай, что к чему. И вообще! Если я правильно помню, то феникс никогда не делится информацией, которая не сможет понадобиться. Вот! Пошел я углубляться в свои фолианты, а ты сиди и думай, для чего он все это рассказал.
– Злой ты, – буркнул я ему в спину и, устроившись поудобнее на диванчике, углубился в собственные мысли, пытаясь понять для чего феникс рассказал мне это все и как нам это может помочь.
