Изгнанники: Амулет Шертрана

      – А это что такое? – удивился Корнаэль, потянувшись к папке, лежащей на краю столика. – Неужели...       – Стоять!!! – одновременно с Эмреном взревели мы, только я рванулся к своему ушастому, а мой отец успел перехватить эльфа за руку за миг до того, как тот цапнул папку.       – Простите, – Карни даже меньше ростом стал, «внезапно» вспомнив, что все вероятности фениксы читают как открытую книгу, тогда как у Эмрена хоть и небольшой но иммунитет.       – Ничего, – владыка взял папку, пролистав ее содержимое. – Это план подземелий, в печатном виде. На всякий случай, если мы не запомнили, куда и как двигаться. Не знаю как вам, а мне такой точно не пригодится, – он еще раз переворошил все листы и одним движением сжег все содержимое, не оставив даже пепла. – Что ж, ребятки, пора нам идти и заниматься делом, за которое взялись. Решили, какую из вероятностей выберете?       – Самую простейшую, – я налил себе полный кубок настойки, выглотав ее в один присест. – Как решили, так и поступим. Только меня не трогать. Я пока на глубоком уровне кое-что сделаю, но закроюсь, будучи доступен только самыми поверхностными. То есть, только инстинкты и движение.       – Что будешь прорабатывать?       – Не прорабатывать, а искать дополнительные резервы к слиянию, – отмахнулся я, начав медленно закрываться.       Когда покинули пространство фениксов, я уже мало что понимал. Разве что отмечал наше движение самым краем сознания, да слушался приказов отца и Корнаэля, которые теребили меня, требуя того или иного действия.       Рывок в поместье, быстрое общение с бойцами, рывок назад, куча приказов и непонятных слов, безумие полувоенных действий, попытка вкинуть нас на территорию эльфов, все это прошло как в тумане, не задевая сознания. Не зря Мербен нас опоил своей настойкой. После нее казалось, что вся жизнь проходит мимо, а ты, внутри себя, проживаешь совсем другую, которая в сотни раз быстрее и глубже поверхностной. И успеваешь обдумать столько всего, что на это бы в обычном мироощущении ушли бы недели. И когда Корнаэль вытянул меня из собственного кокона, я был не то что готов к слиянию, я усилил его возможности до предела, нырнув в полную тишину единения.       Три особи, что тенями проскальзывали по коридорам, преодолевая все ловушки, срабатывающие через пару секунд после их прохождения. Мы уже даже не мыслями общались, а какими-то образами, в доли секунды давая каждому обзор всей ситуации, проникнув друг в друга чуть ли не на молекулярном уровне, даже не понимая, как друг без друга будем дальше.       Взгляд – непонятно кого, одного из нас трех, брошенный в коридор, мгновенное перестроение, взятие под контроль, короткий удар в горло, подавление магического всплеска, и полная смерть. Зачищали? Нет. Просто шли, убирая каждого, кто был опасен.       Карни посетовал, что это элита эльфийских магов, но его на два уровня сознания убедили, что они не должны жить. Мы не трогали светлоэльфийских магов, или тех, кто занимался изучением. Убивали только экспериментаторов, использовавших для своих исследований живые элементы наших рас. Ну, и за одним заходом всех тех, кто занимался изучением амулетов и артефактов, что были не из нашего мира. Особо опасных артефактов, если быть честным. И не то что хотелось, но... я был бы неправ, сказав, что не начал видеть вероятности в их многообразии. Достаточно было посмотреть на каждого, чтобы понять, чем закончится исследование. И, кажется, Эмрен тоже это видел. Ни разу не возникало сомнений по поводу того или иного субъекта. Да я бы сказал, что и Корнаэль видел, просто сопротивлялся своему знанию.       Подземелья действительно были запутанным лабиринтом. Пару раз Карни, как особо одаренный, вспоминал карту, позволяя нам двигаться дальше. Временами мы сами видели, куда идти, но постепенно для меня эти коридоры и лаборатории превратились в нечто... Что было сравнимо с мерцанием. Я одновременно видел там эльфов, видел проводимые ими эксперименты, видел то, что было до, и что будет после. Коридоры начали наслаиваться друг на друга, помещения менялись с необыкновенной скоростью, пока в один из таких моментов мерцания я просто не врезался в стену.       – Хватит! – Карни вывел меня в реальность, заставив глотнуть из фляжки жгучего напитка Мербена. – У нас уже идет сбой реальностей. Для фениксов это нормально, но мы не фениксы. Поэтому можем сжечь свой разум.       – Это точно, – выдохнул Эмрен, упав рядом. – Не понимаешь, где реальность, а где вариация. Уходишь в вероятности настолько глубоко, что и отследить свое перемещение не можешь.       – Считаешь, что мы слились и углубились настолько, что начали видеть вероятности? – я слабо улыбнулся. – А как по мне, так всего лишь скользить по времени...       – Разница? – Эмрен достал из поясной сумки пару капсул. – Это вам. Прийти в себя. Через пару минут все наносное уйдет, и мы вернемся в настоящее.       – Твой друг фениксов снабдил? – я снова испытал расслоение пространства, дрогнувшего в нескольких вероятностях. – Ушастик, – позвал я Корнаэля, что застыл с полубезумным взглядом, глядя в никуда. – Присядь, поболтаем.       Он так же, не приходя в себя, глянул на меня, но Эмрен вовремя его ухватил, буквально впихнув в рот капсулу.       – Потерялся, – спокойно произнес он. – Не мудрено. Наш мозг не в состоянии понять всего того, что творится в вероятностях. А мы по ним прошли долгое время. Штормит... – пожаловался, сжав пальцами виски.       – Видимо, именно это Арлен и назвал сумасшествием, – буркнул я, перетащив Карни к себе на колени.       – Пока понимаешь, что теряешься – это еще не сумасшествие, – Эмрен коротко улыбнулся. – Вот когда не отличаешь вероятности от реальностей...       – Все вероятности реальны. Главное, понимать где та, что была выбрана изначальной. А то и соскользнуть в пределы между ними можно. Тогда уже никакой разум не выдержит. Ну что, дальше?       – Этого в порядок приведи, – буркнул Эмрен, указывая на Корнаэля. – Ему кажется все, хватит.       – А без него не сольемся.       – Без него вы даже не поймете, что делать, – проворчал мой эльф. – Сейчас, еще пара минут и сольемся. Кстати, атаку начали?       – А к чему тут одно с другим? – не понял я.       – Если еще не начали, то можем добыть амулет раньше. И сами. Девяносто из ста вероятностей, что маг с ним поднимется наружу, и тогда куполу конец. Поэтому, нужно его перехватить здесь. Кто против?       – Оба, – мы успели с Эмреном обменяться мыслями. – Куполу должен быть конец. Ведь он лишает второй материк магии. А если она появится, разреженная, то на драконов пойдет спрос, но их не будут вылавливать.       – А если исчезнет, то вся индустрия западного перестанет работать. Придется переводить все на техномагию. А на данный момент у нас слишком мало настоящих техномагов, способных заняться производством магических конденсаторов. Если остановится производство – это еще полбеды, а кары? Лайнеры?.. Больницы, в конце концов? Разрядка энергетических систем приведет не то что к коллапсу, а к смерти многих существ.       – Не так все и плохо, – отмахнулся Эмрен. – Магия, вырвавшись из-под купола, слабнет в разы, поэтому истощение аккумуляторов будет идти медленно, и к моменту, когда все остановится, техномаги сумеют все взять под контроль. На этот случай уже все давно продумано. Еще с того момента, как оба материка объединились, начав взаимопроникновение друг в друга. Ведь купол не вечный, и с года на год ожидали того, что он распадется.       – Больше не вмешиваюсь, – отмахнулся Карни, начав медленное слияние, с выходом за реальность.       Карни повел нас сквозь лабиринт к амулету. Я даже спрашивать не стал, почему мы раньше бродили. При всем нежелании убивать соплеменников, он желал остановить изменение мира, которое бы пошло неправильно.       – А вот и ты, – услышали мы в замедленном воспроизводстве, когда Карни буквально вытолкнул нас из связки. – Пришел за амулетом, щенок?       Эльф, как эльф, разве что взрослый. Да и сильный. Его аура буквально была пропитана щитами, бетонируя его дух метрами защитных слоев, почти половина из которых была зеркальными.       «Сможем?» – словно только что Корнаэль не ушел из связки, спросил меня Эмрен, и стоило только кивнуть, как взвихрил единение, рванувшись вперед...       – Амас’эх’тха! – успел рявкнуть эльф, прежде чем Эмрен снес ему голову.       – Руд! – отчаянно вздохнул Корнаэль, потянувшись ко мне, и я понял. Точнее мы с Эмреном, находясь в связке, поняли оба: амулет начал свою работу.       «Кокон!» – рявкнул я на ходу или на лету, превращаясь в дракона, видя, что то же самое делает мой отец, своими телами, точнее крыльями, закрывая эльфа от массы энергии, что должна была обрушиться на него. За те короткие секунды, пока артефакт раскрывался, я сгреб Корнаэля в свои крылья, Эмрен сорвал кристалл с его шеи, бросив прочь, и мы укутали моего эльфа таким плотным коконом, что даже атомная или ядерная бомба его бы не достала. Драконы же. А потом нас тряхнуло так, словно вся магия мира прошла через тела.       – Живы? – раздалось откуда-то из-под крыла. – Нормально все? Ну же, Руд!       – Эльфеныш, – оскалился я, встряхнув крыльями.        – Еще хоть раз двинешься, хвостатая мелочь, и я тебя прибью! – натужно пробормотал Эмрен, и только потом я понял, что он держит своей силой свод.       – Сказали же, что силы немерено будет, – обиделся я. – Так чего ты...       – Впитал, сколько смог. Остальное – твое, – буркнул владыка, проседая под сводом. – Получается, в тебе больше, и если ты, гаденыш хвостатый, не присоединишься...       – Карни? – я вытянул у эльфа карту прямо из разума, осознав, где мы находимся. – Потерпишь, пока проход пробьем?       – Проплавим, Руд, проплавим, – промурчал он, взяв из меня большую часть силы, пустив огненное заклятие лавы по стенам, укрепив свод, пробив выход наружу.       Я думал, что будет немного иное. Бой, кровь, смерти... А увидел только двух магов: дракона, что посмеивался, и эльфа, что клубился своей силой, но не действовал.       – Ну вот, – улыбнулся драконий маг. – Мы сделали то, что желали. Уверен, что теперь все ваши артефакты уничтожены. Те ваши артефакты, которые были не от мира сего. Теперь мы можем уйти?       – Глупый дракон, – сухо рассмеялся эльф. – Не понимаешь...       А в душе или где-то за ней звучало: смерть, смерть, смерть!       – Папа! Карни! – успел выдохнуть я, понимая, что сейчас накроет. И так, что ни единого живого не останется на километры вокруг. – Щит!!!       Наше слияние стало больше чем слиянием. Что-то совершенно необычное вырвалось вовне, спеленав всех существ на несколько сот метров вокруг живым щитом, который сам подстраивался под каждого, беря часть сил из каждой особи. Множась все дальше, пока не залил все место битвы. И тут же я ощутил сдвоенный ментальный стон и огромную, буквально пронзающую все щиты, силу, что сквозь меня рванула наружу, ширясь и распространяясь уже даже не на сотни метров, а куда как дальше. Эта сила ломала, перестраивала под себя, сокрушала все, что было доступно, буквально переделывая саму структуру мира, не говоря уже о живых существах. Казалось, еще немного, и нас сметет всесильной волной, стерев в порошок или распылив. Мир на миг застыл на грани, словно раздумывая стать ли ему полностью энергетическим или же остаться физическим, и что-то дрогнуло, прекратив наступление, истаивая и распадаясь какими-то хлопьями. А следом за этим лопнул и щит, переполненный невообразимой мощью, что влилась в него.       Наше слияние распалось, заставив обоих: Эмрена и Корнаэля, рухнуть на землю. Да и не только их, как понял я. Каждый, кто еще стоял на ногах, оседал под мощью невероятной энергии, что буквально пронзила само пространство, и теперь уходила... Сосредотачиваясь только в одном существе, что еще стояло на ногах, напротив меня: в Мербене.       – Мерб? – удивился я, шагнув к фениксу, удивившись тому, что он здесь, а так же тому, что его кожа идет прожилками, словно сам огонь скользил по его венам.       – Не приближайся! – сдавленно произнес феникс, временами переставая удерживать в себе огонь, что всполохами рвался наружу, плавя и корежа его тело, которое мгновенно начинало регенерацию поврежденных участков, уродуя его все больше.       – Справишься? – осознание того, что именно феникс поглотил всю силу, разлитую мной, удерживая ее в себе, заставило покрыться холодным потом. – Прости, я не...       – Времени нет, Руд, – Мербен все сильнее поддавался этой силе, ломающей его тело, плавящей и жгущей изнутри не хуже пламени реакторов, в котором он с трудом выжил. – Знаю, что ты не специально. И жаль, что рядом нет никого другого, более сильного, – он на миг потонул в пламени, но снова усмирил его в себе. – Прости. Не хотел уходить так.       И упал, продолжая биться в конвульсиях, гася в себе первородную стихию, в которую обращал силу Хранителя, что невозбранно и в огромном количестве дали мне.       – Мерб! Мербен! – я кинулся к фениксу, смотря на его мучения и понимая, что не в силах помочь. – Уходи! Ты же сможешь восстановиться! Энергетическая форма, через какое-то время снова обретет плоть... Не мучь себя! Ну, же, Мерб!..       – Нет больше... – Мербен вздохнул, и из горла вырвался поток пламени. – Формы больше нет. Никакой. Сам гашу себя... – тело его все еще продолжало бугриться новыми шрамами, все медленнее и медленнее залечивая трещины, что проплавлял в нем внутренний огонь. – Единственный выход... Для мира... – пеплом вырвались последние слова, и огонь, угасая, красными потоками лавы начал покидать его тело, впитываясь в землю, оставляя полностью сожженную плоть, которая под первым же порывом ветра обратилась в невесомый пепел.       – Мерб?.. – все еще не веря, прошептал я. – Мербен, ну ты же феникс... Ты же...       – Ты разговариваешь с пустым пространством, – рядом оказался Арлен, сжав мне плечо. – Та сила, которую выпустил ты – бесконтрольна. С ней нельзя бороться. Только поглотить.       – Так почему ее не поглотил ты сам?! – взвился я, смотря в холодные и спокойные глаза феникса. – У тебя сил уж побольше, чем у него будет! Почему ты дал ему погибнуть?!       – Это был его личный выбор, – Арлен пожал плечами. – Фениксы всегда сами выбирают свою судьбу.       – Он... – я с трудом удержал себя от крика. – Весь?..       – По всем отражениям он сделает то же самое, или подобное, чтобы испепелить себя.       – Зачем?.. – боль постепенно начала подниматься наружу, топя в себе.       – Затем, что любовь к смертному не приветствуется, – Арлен вздохнул. – Мербен выбрал тот единственный путь, который выбирают все фениксы, позволившие себе любить.       – Ненавижу, – прошептал я, буквально давясь своей болью. – Видят высшие – ненавижу всю вашу структуру. И клянусь. Всеми, кто там, – я рывком указал вверх. – Клянусь всеми силами, что получал, и получу, что если не ты с собратьями, то я сам найду того мага, что все это сделал. Пусть это займет века и тысячелетия, но я призову его к ответу и заставлю его ощутить каждую минуту, каждый миг своей боли, утопив его в таких мучениях, которые еще не знало ни единое живое существо! И поверь, как уже мог быть проводником, так и снова воспользуюсь тем, что мне дают, чтобы разметать весь ваш поганый конклав до основания! Слово Дракона! – прорычал я, не выдержав собственной боли, что топила к себе.       И не желая больше находиться здесь, порывом воздуха в момент изменения, откинул феникса прочь, взмыв в небо с такой скоростью, что едва не выломал себе все суставы. * * *       – А он ведь это сделает, – простонал Эмрен, с трудом поднимаясь на ноги. – Сам же видел, какие силы его поддерживают.       – Хранитель еще получит по шее, за такое бесконтрольное вливание силы в физический мир, – Арлен следил за полетом дракона, пока тот не скрылся из глаз. – Хотя, более чем уверен, что встряска нашему обществу, больше чем нужна. Но для этого твоему сыну надо правильно распорядиться всеми знаниями и умениями, что не так уж и легко. Справится ли?       – Руд?.. – Эмрен слабо рассмеялся. – Порой я уверен, что боги посмеялись надо мной, дав сыном настолько невероятно сильного дракона. Только учти одно, феникс, – взгляд владыки стал колким и пронзительным. – Месть дракона, обладающего такой силой – выстрадана, долга и невероятно опасна. И пройдет еще не один век, прежде чем он нанесет свой удар. Так что, не сбрасывай его со счетов и не думай, что в состоянии будешь просчитать его так же, как раньше. Не зря его учил феникс.       – Знаю, – просто ответил Арлен. – Но у твоего сына есть два пути. Мстить и всю жизнь быть несчастным, выжигая собственную душу, или же смириться, простить себя... Да-да, в том, что погиб его любимый – виноват только он сам и никто более. И продолжить жизнь, не лелея в себе месть, а с тихой скорбью по утраченному... Вдруг, да и получится еще найти свою любовь? – он посмотрел на Корнаэля, совершенного и непревзойденного в своей силе мага, в котором сила бушевала, подобно тому же пламени, что поглотил Мербен.       – Просто научись все время быть настороже и ждать его мести, – усмехнулся Эмрен. – Ведь драконы, это не только плоть. И для некоторых их изначальный мир только как плацдарм для прыжка выше.       Арлен только тонко улыбнулся, кивнув дракону, и в следующий миг исчез.