Жестокие игры

Хюррем проснулась поздно, с наслаждением потянулась и с улыбкой провела рукой по опустевшей стороне кровати. Сулейман ушел. Она слышала это сквозь сон и даже ответила на его поцелуй, но вновь быстро заснула. Впервые за несколько дней, она была спокойна и счастлива. И сейчас, выбирая наряд, она с глупой улыбкой рассказывала о своих переживаниях Эсме, будто она недавно вновь влюбилась. Однако долго она это делать не могла. За дверью послышался шум, а после она открылась и султанша увидела перед собой свою дочь. - Валиде! Валиде! - вбежала в комнату Михримах и едва переведя дыхание, стала восклицать: - Валиде, я такую весть от Эсмахан узнала! Такую весть! Но тут остановилась, с удивлением обнаружив, что ее мать только одевают хотя время было уже давно за полдень. Та, не отрывая взгляда от предоставленных ей на выбор украшений, спросила: - Так что это за весть, из-за которой ты врываешься ко мне в комнату такая взбудораженная? - Простите, Валиде, - поклонилась девушка и так же громко продолжила восклицать: - Возможно, вы уже знаете эту новость, я думаю именно о ней и говорит гарем последние два дня, но точно не знаю. Мои служанки не смогли ничего об этом узнать, так как при них все наложницы молчат, как рыбы. Хюррем с интересом посмотрела на дочь. Что же такое случилось? То, что эта весть не те слухи, которые ходят среди рабынь, это точно. Луноликая прибежала к ней в покои не с заплаканным лицом, а только обеспокоенная. Если бы она узнала, что за ложь она пустила прислуге, то женщина даже не знала, что бы с ней было бы. - Махидевран султан приезжает! - громко сказала девушка. От этой фразы рука рыжей дрогнула. Однако потом она со спокойствием взяла духи и присела на софу, чтобы Эсма смогла ей сделать прическу. Поэтому, когда русская повернулась к дочери, то ее лицо совершенно ничего не выражало. Михримах, посмотрев на мать, с обидой воскликнула: - Вы знали! На что она с легкой улыбкой ответила: - Нет. Я просто не уверенна, что Эсмахан сказала тебе правду. Потому что я впервые слышу о приезде Махидевран султан. Я думаю, если это было бы так, то об этом говорили. Возможно, султанша не так поняла. Луноликая на секунду задумалась, а потом ответила: - Она мне сказала, что она подслушала этот разговор. Но она была уверенна в своих словах. - Посмотрим. - равнодушно ответила рыжая. - В любом случае, повелителю должны сообщить об ее приезде. Без его разрешения Махидевран султан не может остановится в этом дворце. Для меня она нежеланный гость. Девушка кивнула, полностью согласившись со словами матери. Черкешенку вообще здесь не любили. Она была сильна только в наказаниях. - Валиде, Эсмахан сегодня приедет. Я хотела сказать вам об этом вчера, но вы себя не очень хорошо чувствовали. Хоть Сюмбюль меня убеждал в том, что это обычная головная боль, но я переживаю за вас, Валиде, вы уверенны, что ваша болезнь не вернулась? Пытаясь скрыть усмешку, Хюррем с нежность посмотрела на дочь и ответила: - Луна моя, это обычная головная боль, которая у меня возникает на перемену погоды. - Погода не менялась, Валиде. - тихо прошептала она. Услышав ее слова, русская холодно сказала: - Значит поменяется. Почувствовав, что тон матери не предвещает ей ничего хорошего, султанша поджала губы. Ее Валиде не любила, когда ей противоречили, однако она за нее искренне волновалась. Поэтому, набравшись смелости, она вновь обратилась к ней: - Однако время уже не раннее, обед, а вы до сих пор в постели... - Михримах! - уже с нескрываемым раздражением прикрикнула на нее рыжая. - Хватит! Если я сказала, что я хорошо себя чувствую, то я хорошо себя чувствую! Это понятно! - Простите, Валиде. - низко поклонившись, прошептала Луноликая, а потом, глотая слезы, добавила: - Просто я переживаю за вас. Я так боюсь, что вы снова сляжете... Хюррем с некой злостью посмотрела на дочь. Она прекрасно понимала, что Михримах за нее беспокоится, но иногда эта ее опека слишком уж ее выводила из себя. Создавалась впечатление, что она хочет заменить ей мать. И ей это сильно не нравилось. Хотя она явно видела причину такого поведения – ее дочь повзрослела. И сейчас считает, что у нее достаточно ума и власти, чтобы плести свои интриги, не полагаясь на нее. Случай с Сулейманом это прекрасно показал. У нее было достаточно времени, чтобы подумать, кто же все-таки сказал ему о болезни. Да причем убедил настолько, что даже слова Яхьи паши не помогли. Луноликая не получила пока что нагоняй от нее только потому, что из-за ее жалоб она помирилась с Сулейманом, чем ей очень помогла. Однако дочери выразить свою благодарность она не решилась. Если сейчас дашь ей волю, то Михримах может наворотить таких дел, что до конца жизни их не разберешь. В этом плане она знала свою Луноликую. С другой стороны ей не хотелось ее ругать, так как она все же сделала ей большое одолжение, соврав отцу. В конце концов Хюррем решила просто сделать вид, что о ее выходке она ничего не знает. Еще раз взглянув на глотающую слезы дочь, она похлопала рукой рядом с собой, приглашая ее присесть. - Михримах, я сколько раз тебе говорила, что со мной все в порядке. Если ты не веришь мне, можешь обратиться к Яхье паше, когда он придет к повелителю. Я думаю, он тебе расскажет все, что тебя так интересует. Однако, признаюсь честно, меня задевает твое недоверие ко мне. Мне кажется, я не давала для этого повода. Я понимаю, что ты волнуешься за меня, но в следующий раз я обижусь на тебя, если ты вновь начнешь сомневаться в моих словах. Луноликая села не на тахту, а на подушки возле нее и сразу положила голову на колени к матери. Та погладила ее по голове и стала перебирать ее распущенные волосы. - Я просто боюсь остаться одна. Кроме вас у меня никого нет. Мехмед уедет в санжак, Селим и Баязид вечно выясняют отношения, Джихангир еще совсем маленький, с ним ни о чем не поговоришь, а отец… Мехмед всегда твердит мне, что я не знаю настоящего повелителя, что вы ограждаете меня от его плохих поступков. Услышав последнюю фразу дочери, Хюррем резко втянула носом воздух. От Мехмеда она такого не ожидала. Так настраивать Михримах против Сулеймана… Однако с другой стороны ее сын таким образом решил защитить любимую сестру от отца. Ведь она прекрасно знала, что юношей всегда воспитывают по-другому, и Мехмед, в отличии от Луноликой, часто видит отца в таком состоянии, которое она себе даже не может представить. - Мехмед – шехзаде, моя милая. Он – османский лев, который ходит в походы, завоёвывает новые земли и уничтожает неверных. Он видит в султане не только доброго отца, он видит в нем повелителя всей Оттоманской Порты. Завоевания, которые ведут все правители с древних времен, не могут организовывать мягкие люди. В войне нет места слабым, ты сможешь выжить только если будешь сильным духом и телом, решительным в поступках и хитер умом. Мехмед знает нашего повелителя, как воина, ты же никогда не увидишь эту его сторону. Для тебя он всегда будет оставаться только отцом, который в тебе души не чает. Ты же сама знаешь, как он тебя любит. К чему эти сомнения? - Я так редко его вижу. – тихо прошептала девушка – Он всегда занят. Хюррем вновь погладила девушку по волосам. - Он – повелитель, моя хорошая. Его все видят редко. Однако ты сегодня что-то загрустила. Когда ты говорила приедет Эсмахан султан? После этого вопроса Михримах подскочила и почти бегом направилась к двери, в последний момент успев сделать поклон и сбивчиво объяснить свое поведение: - Она уже наверняка здесь, Валиде. Я совсем забыла. Я к вам позже зайду. Женщина только фыркнула от смеха, увидев ее побег. - Эсма, - задумчиво обратилась она к служанке – может ее замуж выдать? Девушка на этот вопрос лишь усмехнулась. - Вы представляете, что она вам устроит, когда вы озвучите ей свое предположение? Хюррем устало вздохнула и пробормотала: - Представляю. Но возраст у нее подходящий и когда-то задумываться об этом надо. Я поговорю с повелителем насчет этого вопроса. Эсма дала своей госпоже зеркало, чтобы она полюбовалась прической и принесла на выбор несколько корон. Хюррем указала на диадему с изумрудами, так как она прекрасно подходила к ее темному платью и оттеняла ее глаза. - Насколько я знаю, - начала служанка, закрепляя украшение на голове – Михримах до сих пор без ума от Бали бея. Она так ждет каждого его визита к повелителю. Неожиданно встречает его в саду, случайно сталкивается с ним в коридорах. Об этом частенько шепчутся ее служанки, да и некоторые наложницы тоже. Бали бей - прекрасный воин, правая рука повелителя, тем более он независим от влияния Ибрагима паши, а еще несомненно важно то, что он хорош собой. Он самый завидный жених во всем Стамбуле да и за его пределами тоже. Вполне подходящая кандидатура для нашей султанши. По крайней мере именно так рассуждает Михримах султан. - А ты что думаешь? – с интересом спросила рыжая, повернувшись к рабыне. - Я думаю, что нашей султанше нужно найти мужа, который ее любит, готов ради нее все сделать. - Ты думаешь Бали бей не такой? Он верен Сулейману, ради повелителя готов всем пожертвовать. Если он прикажет любить и заботиться о его дочери, то он с радостью исполнит это его поручение. - Вот именно, госпожа, если прикажет. Хюррем задумчиво кивнула, согласившись со служанкой. У нее в принципе и в мыслях не было выдавать Михримах за Бали бея. Он к ней всегда относился только как к султанше. Даже за интересными историями, которые он рассказывал Луноликой, чтобы скрасить ее досуг, стояла только вежливость. Она это видела, в отличии от ее дочери. - Можно полюбить со временем. – вдруг она снова обратилась к Эсме зачем-то продолжая этот бессмысленный разговор. - Возможно. Любовь приходит, когда у тебя свободно сердце. Я бы не сказала так о бее. Теперь уже женщина с неподдельным интересом воззрилась на рабыню. - Я слышала о его не проходящей любви к борделям и злачным местам, но разве это можно считать любовью? Если это было бы так, тогда можно всех неженатых мужчин считать не свободными. – усмехнувшись сказала она. На ее поддевку девушка лишь передернула плечами и вдруг каким-то грустным тоном ответила: - Вы же знаете об Абдуле аге? Я рассказывала вам о нем. Это садовник, который выращивает цветы, чтобы в гареме всегда была весна, несмотря на погоду и времена года. Так я видела у него господина, о котором мы сейчас ведем речь, и, чтобы удовлетворить свое любопытство, развязала язык Абдуле. Так ага мне поведал, что бей его важный и очень давний клиент. Он около десяти лет заказывает у него цветы. Один раз в неделю он покупает букет фиалок. Как садовник не предлагал ему другой свой товар, он всегда отказывался, объясняя это тем, что фиалки – любимые цветы его жены. Абдула говорил, что он редко видит, когда мужчина с таким пылом рассказывает о своей любимой после стольких лет брака, как это делает этот высокопоставленный бей. Только вот, как вы знаете, жены Бали бея давно нет. Да простит ей Аллах все ее прегрешения. Эти цветы он носит ей на могилу. После этих слов Хюррем почувствовала, как у нее в горле встал комок. Когда-то ей рассказывали о том, как сильно был влюблен Бали бей в свою невесту, но она никогда не думала, что ее смерть может так затронуть этого внешне веселого и, как казалось, влюбчивого мужчину. - Десять лет… - тихо прошептала она. – Десять лет помнить и любить одну женщину. Разве есть такая любовь, Эсма? - Видимо, да, госпожа. Однако давайте не будем о грустном, я прикажу принести вам завтрак. Утвердительно кивнув в ответ, женщина проводила взглядом служанку и, походив несколько минут по комнате, уселась на диван возле окна. Мысли о рассказанном Эсмой ее не отпускали. Впервые она позавидовала девушке, которая не была удостоена чести быть любимицей повелителя. Потому что ни один правитель мира не может дать такой любви, как Бали бей своей невесте. И от понимания этой истины ей стало как-то так тоскливо на душе, что она едва сдержала слезы. Когда слуги принесли еду и напитки, она была так же задумчива, только вот теперь размышляла совсем о другом. Она вспоминала слова, сказанные дочерью. Приезд Махидевран по приглашению сестры повелителя был странен и нелогичен. Хюррем никак не могла понять, почему пущенные ею слухи подтолкнули султаншу именно к такому решению. Она ожидала от нее чего угодно только не такого поступка Причем несмотря на свои же заверения о том, что это лишь слухи, она почему-то была уверенна в правдивости слов Эсмахан. Осталось лишь понять истинную причину такого приглашения. Ведь все прекрасно знали, что черкешенка пала в немилость уже давно. Мать своего первого сына повелитель тщательно избегал и вызывал к себе лишь в крайних случаях, когда дело касалось Мустафы. Почему Шах султан решила вернуть ее? Неужели она думает, что сможет вновь уложить ее в постель к султану? Это было настолько невероятным, что Хюррем почти сразу отбросила эту мысль, посчитав, что султанша не может быть настолько глупа в своих суждениях. Однако она не могла допустить мысли о том, что приезд Махидевран лишь очередная блажь сестры повелителя. Она на своем горьком опыте уяснила, что все те события, к которым была причастна Шах султан, звенья одной интриги, и случайных совпадений или простых желаний в ней быть не может. Поела она быстро, но потом долго пила чай, смакуя мед, который очень любила есть по утрам. - Зачем она ее пригласила? – с недоумением обратилась она к Эсме, которая вышивала сидя на подушке возле дивана. Та на минуту оторвалась от рукоделия, чтобы посмотреть на султаншу, а потом переспросила: - Вы про Махидевран султан? Хюррем утвердительно кивнула: - Не понимаю. Как я полагаю Шах султан попалась в ловушку, решив, что мы действительно разводимся с повелителем. Я даже думаю, что она склоняется к той мысли, что ускорить наше расставание ей помогла та наложница, которую она привела во дворец. Но я не как не могу понять, зачем она пригласила Махидевран в столицу? Все же знают, что она в немилости у Сулеймана. Какую роль она должна сыграть в том спектакле, который решила устроить эта змея? Задумчиво покрутив в руках стакан с давно остывшим чаем, она вновь продолжила размышлять: - Султанша – хитрая женщина и властная, только ее талант управлять, как я полагаю, был до конца недооценен ее мужем. Люфти паша не любит, когда его слово ставят под сомнение, он считает, что мужчина всегда является правым. Эти убеждения сильно не нравятся Шах султан, так как она считает себя умней своего жестокого супруга. Я просто уверенна в этом. Однако она сейчас занимается его продвижением в диван, что меня, если честно немного удивляет. Я думала, что приехав, она вновь потребует развода у повелителя. Она же не стала этого делать, решив показать всем, что является своему мужу поддержкой и опорой. Я думаю, что она хочет сделать его главным визирем, сместив с этой должности Ибрагима пашу. Если она это сделает, то сможет управлять политическими делами страны через Люфти пашу. Почему выбран именно такой путь я не понимаю, так как Ибрагим паша никогда не отдает то, что принадлежит ему. Шах султан было проще развестись после того, как повелитель с ее помощью удалил меня в санжак с Мехмедом, и занять мое место в иерархии гарема. Но тогда она не получила бы такой власти, как если бы ее муж стал визирем. Поставив на стол недопитый напиток, она откинулась на подушки. - Если даже предположить, что все пошло бы по ее плану, и я уехала в санжак, а Ибрагима пашу сместили бы с поста и на его место поставили Люфти пашу, то зачем нужна Махидевран? Хюррем нахмурилась, пытаясь ухватить ту мысль, которая крутилась в голове. Шах султан решила приблизиться к повелителю, убрав ее и Ибрагима, если на место визиря она хочет поставить Люфти пашу, то ее место останется свободным. Если только… Рыжая резко села и осипшим голосом сказала: - Она хочет, чтобы Махидевран заменила меня. Шах хочет, чтобы она приняла на себя обязанности покойной Валиде султан! Вновь повалившись на диван, султанша рассмеялась, вызвав этим беспокойство своей служанки. - Тогда вся власть будет у нее в руках. Она будет управлять гаремом через Махидевран, которая будет к ней прислушиваться в знак благодарности за свое возвращение, а Люфти паша будет представлять ее идеи и планы повелителю. – вновь рассмеявшись, женщина продолжила: - А наша султанша, оказывается, очень властолюбивая женщина. Такого размаха планов даже я от нее не ожидала. После этих слов Хюррем султан замолчала и в течении получаса лишь обводила вышитый вручную узор на своей подушке. Когда ей это надоело, она требовательно спросила у Эсмы: - Где Сюмбюль? Я его не видела с утра. - Он занимается делами в гареме, госпожа. Помогает Афифе хатун утихомирить рабынь. - Рабынь? – с удивлением переспросила султанша – Разве они чем-то недовольны? - Это из-за девушки, госпожа, которую поселили в покои фаворитки по вашему приказу. - Ах, из-за нее. – хохотнула она – И как приняли подарок Шах султан в гареме? Надеюсь, она ни в чем не нуждается? - Разве только в общении, госпожа. Как я и говорила, в девушке сразу все опознали дочь шайтана. Аллах сохрани нас. А так как девушки у нас все верующие, никто не хочет вести с ней разговор, опасаясь, что сглазят. - Аллах, Аллах. Как же наша султанша могла не разглядеть дьяволицу? Хотя, о чем я говорю, могла и не узнать, так как сама ходит на темной стороне. Так если никто не пострадал, может мы зря оговариваем девушку? - Госпожа, - хитро ухмыльнулась Эсма – она же в гареме совсем недавно, всего лишь два дня. За такое время она не освоилась. Я уверенна, что как только ей привезут оставшиеся вещи, то мы увидим ее истинное лицо. - Когда же это случится? - Сегодня следом за Эсмахан султан по приказу султанши выслали карету с необходимыми вещами для наложницы, как только она прибудет, мне сообщат. - Хорошо, будь внимательна, не хочу разбираться с очередными смертями в гареме. - Конечно, госпожа, мы с Сюмбюлем сделаем все, чтобы не допустить такой трагедии. Хюррем усмехнулась, а потом сделала знак рабыням, стоящим возле двери, убрать все со стола. Остальная часть дня прошла прекрасно. Хюррем, поддерживая легенду о разводе, не выходила из покоев, только попросила принести слуг книги. Поэтому она вновь могла заняться любимым времяпровождением через столько дней. Сегодня она посвятила день поэзии. С удовольствием перечитывая Омара Хайяма, она поражалась глубине мысли в его маленьких стихотворениях. Так, незаметно для нее, наступил вечер, принесли ужин и напитки. А после хамама, ей передали весть из главных покоев: повелитель звал ее к себе. Неудивительно. Она знала, что так будет. Потому что она всегда выигрывала. Особенно у него. *** Утро было пасмурным. Низкие тучи нависли над Стамбулом, и звездочет повелителя сразу заявил о том, что будет дождь. Несмотря на то, что завтрак уже давно прошел даже у наложниц, в гареме до сих пор горели свечи, так как света, проникающего в комнаты через маленькие окна, не хватало. Расторопно бегали служанки, разнося светильники своим господам, чтобы те не клеветали на них хазнедар гарема; евнухи неподвижно стояли, следя за порядком, а наложницы о чем-то тихо перешептывались. И глядя на эти обычные, казалось, действия обитателей дворца Афифе хатун все равно нервничала. Было слишком тихо. Странное заявление относительно гарема, потому что тишина здесь устанавливалась всегда лишь на несколько минут и то, только для того, чтобы не пропустить ни малейшей детали из разыгравшийся драки, перепалки между султаншами, неожиданной новости или появления повелителя и шехзаде. За годы своей службы она научилась понимать гарем лучше, чем кто-либо, поэтому всегда знала, на что обращать внимание. Поэтому, услышав сегодня как шепчут рабы, она стала внимательно прислушиваться к этим пересудам. Собственно, едва встав с постели, она насторожилась. Впервые за годы, проведенные во дворце, она не слышала криков. Это было настолько странно, что она вздрогнула от необъяснимого чувства тревоги. В гареме всегда было шумно: доносились приказы главного повара с кухни, ругались евнухи, громко смеялись наложницы, калфы и служанки рассказывали истории. Сегодня же Топкапы походил на усыпальницу – во дворце стояла неестественная тишина. К завтраку она наконец-то узнала причину такого поведения – новая фаворитка повелителя. Девчонку, так похожую на Хюррем султан, боялись. Признаться, она тоже вздрогнула в первый раз, когда ее увидела. Наложница в первую минуту показалась ей копией султанши, однако приглядевшись, она поняла, что схожесть не такая уж большая. Движения, разговор и тем более характер отличались. Но эту истину было невозможно донести до всех остальных. В первый момент, наложницы отнеслись к ней настороженно, но с интересом. Когда же по гарему поползли невесть откуда взявшиеся слухи о разводе повелителя с Хюррем султан, отношение к фаворитке резко изменилось. Почти для всех она стала воплощением шайтана. Если принять во внимание эти сказки о разрыве, то Афифе хатун понимала причину такого суеверного страха. Рыжеволосая султанша владела сердцем повелителя не один десяток лет, родила ему пять детей да к тому же добилась официально заключенного нигяха с ним. Поэтому если предположить, что новость передающаяся из уст в уста во всем гареме все же окажется правдивой, то она сама готова будет поверить, что девушка играет с темной силой. Однако весть никто не подтверждал. Султанша заперлась в своих покоях, оповестив всех, что плохо себя чувствует, а у повелителя она не решалась об этом спросить, зная его буйный нрав. Слуги госпожи и господина упорно молчали. Кто делал вид, что впервые слышит о таком, а кто-то просто переводил тему. Оставалась только несколько рабынь, которые утверждали, что слышали, как повелитель в бешенстве прокричал три раза «развожусь» своей, видимо, бывшей возлюбленной. Все эти домыслы и недомолвки лишь подогревали ненависть к подарку Шах султан. На удивление, никто не злорадствовал по поводу положения Хюррем султан, наоборот, ее жалели и надеялись, что она останется управлять гаремом. Хюррем султан уже заранее стала жертвой в глазах всех. Все были уверенны, что султанша пострадала от порчи и злых чар, которая наслала на нее новая фаворитка. Поэтому девушки вполне искренне передавали женщине пожелания с выздоровлением, надеясь, что Сюмбюль ага расскажет им о ее самочувствии. Он же упорно молчал и ходил, сгорбив плечи, что только нагнетало страсти во дворце. Сегодня же было затишье. Все евнухи с облегчением вздохнули, считая, что опасность минула, но она чувствовала, что это не так. Грядет буря. Она ощущала будущие потрясения, как будто они уже свершились. Она позвала Сюмбюля, в надежде, что он организует ей встречу с Хюррем султан, так как когда она приходила сама к дверям ее покоев ее не пускали, объясняя все ее плохим самочувствием. Однако он сообщил, что госпожа ее принять не может, но возможно ее мнение изменится ближе к вечеру. Хазнедар приняла такой ответ и решила, что ее дело может подождать. Вернувшись к своим делам она весь день была занята. К обычным повседневным занятиям прибавилась еще и просьба Шах султан, которая попросила подготовить комнаты для гостей, которых она пригласила во дворец. Как объяснила сестра султана, что к ней должна была приехать ее дальняя подруга с сыном, но из-за плохого состояния дворца Хатидже султан, она не могла их должным образом принять. Султанше она отказать не могла, тем более, что знала ее с младенчества и нянчила, когда та была ребенком. Останавливало только то, что повелитель был в неведение, однако разве откажет брат своей обожаемой сестре? Такого просто быть не могло, поэтому она стала готовить покои на один день раньше до их разговора. Полностью погрузившись в хлопоты, она не заметила, как наступил обед. Решив сократить путь к кухне, женщина направилась к ней через черный ход и на пол пути остановилась. Через решетку в вентиляции до нее донеслись женские голоса, которые что-то очень бурно обсуждали. Подойдя поближе, Афифе хатун стала прислушиваться. Суть уловила она не сразу, так как несколько минут одна из женщин лишь отборно ругалась на итальянском языке. Когда же ее оскорбления стихли, она услышала вопрос: - И что ты предлагаешь с ней делать? Ясно, что эту ведьму оставлять в гареме нельзя, но как же от нее избавиться? - Отравить, можно ей в хамаме шею сломать. Я знаю евнуха, который ко мне сильно проявляет интерес. Я могу попросить его. - Ах, Изабель, неужели ты нашла себе жениха в гареме? – насмешливо спросила у нее вторая девушка – Только вот, как он потушит твою страсть? Неужто скоро будут свечи пропадать? - Еще чего! – зло ответила ей первая – Он мне даром не нужен! Я хочу попасть в ту часть девушек, которых отбирают для шехзаде Мехмеда! - А почему не для повелителя? - У повелителя другие наложницы есть, которые долго не живут к тому же, да и староват он. А вот шехзаде… - мечтательно протянула итальянка – Я как-то приносила ему фрукты в хамам. Он сложен, как бог. Красив, как сам дьявол-искуситель. Отважен, как лев. Да и судя по тому, что я видела, он может любую отвести к воротам рая. - Только вот он уезжает в Манису, да поговаривают вместе с Валиде. А ты ведь знаешь этих переменчивых османов… Вскружит повелителю голову новая наложница и шехзаде Мехмед перестанет быть его самых сильным львом. - Поэтому мы должны сделать так, чтобы не вскружила! Ее и так уберут, прекрасно знаешь, что за мысли ходят среди рабынь. Они ее сожгут, как сжигают ведьм инквизиция. Сегодня хотят пробраться к ней в комнату и обрушить на нее пламя ада, откуда она вышла. Мы просто должны успеть первыми. Я думаю Хюррем султан нам только спасибо скажет. Афифе хатун не удержалась и тихо охнула от услышанных новостей, что не осталась незамеченным. Девушки быстро притихли, а потом одна из них пробормотала: - Зря мы здесь болтаем, ты не забыла, что в гареме и у стен есть уши. Пошли отсюда. Сразу после этого раздались торопливые шаги, а потом все стихло. Хазнедар гарема еще некоторое время прислушивалась, но потом поняла, что наложницы ушли. Больше тянуть с визитом к Хюррем султан не было смысла, ждать вечера становилось смертельно опасным занятием. Добравшись до покоев султанши она сообщила стоящей страже о своем визите. Но те, заученными фразами сообщили ей, что госпожа не принимает. В этот момент Афифе хатун почувствовала, как в глубине души поднимается злость. Возможно бы бедным евнухам пришлось бы выслушать от хазнедар гарема все, что она о них думает, если бы не вышедшая из покоев Эсма. Служанка объяснила ей, что госпожа сейчас гуляет в саду, и если ее дело срочное, то она может передать хасеки о ее визите. Женщина подтвердила, что ей нужно обязательно свидеться с султаншей. А после того, как рабыня скрылась в коридорах дворца, она облегченно вздохнула и стала дожидаться русинку. Стоять ей пришлось не долго, так почти через несколько минут она появилась. Хюррем же, возвращаясь из покоев повелителя ожидала встретить кого угодно только не Афифе хатун, которая, как доложила ей Эсма, уже давно ждала ее у двери. Внимательно оглядев обеспокоенную хазнедар гарема она с интересом спросила: - Афифе хатун, дай Аллах все в порядке? Та в ответ на это низко поклонилась и ответила, не скрывая испуга в голосе: - Госпожа, боюсь, что я пришла с плохими новостями. На такой ответ женщина лишь подняла бровь, выражая таким образом свое удивление, и вошла в комнату, сделав ей знак следовать за ней. Отпустив прислугу, она дождалась, когда за последней служанкой закроется дверь, а потом обратилась к хазнедар: - Говорите, Афифе хатун. Я уверенна, не будь серьезной причины, вы бы избежали появление здесь. - В гареме назревает бунт, госпожа. После такого заявления Хюррем внимательно посмотрела на женщину: - Бунт? Что же послужило причиной таких волнений? Хазнедар замялась, тщательно подбирая ответ, а потом аккуратно произнесла: - Одну из девушек не приняли остальные жительницы гарема. - Причина - девушка? - с изумлением переспросила рыжая, а потом с раздражением сказала: - Тогда почему вы из-за такого пустяка приходите ко мне? Отправьте девушку в старый дворец и дело с концом. Хазнедар вновь странно взглянула, а потом тихо прошептала: - Просто эта девушка - подарок Шах султан повелителю. - Отправьте тогда ее обратно госпоже, скажите, что не понравилась. - Госпожа, это оскорбление! - с жаром воскликнула Афифе хатун - Повелитель такого не допустит! Русинка криво улыбнулась и, не отводя от женщины внимательного взгляда, спросила: - Почему? Вы боитесь повелителя, Афифе хатун? Вы боитесь, что он выскажет вам свое недовольство по поводу отсутствия красивого личика перед его глазами? Вы готовы допустить даже бунт, лишь бы не нанести оскорбление Шах султан и не расстроить султана? После этих слов в комнате установилась тишина, как подтверждение правдивости слов султанши. - Я уверяю вас, для повелителя не будет большой потерей исчезновение одной из тысячи наложниц. Больше он будет переживать из-за отношения к этому Шах султан. Я конечно могу поговорить с повелителем, рассказать ему сложившуюся ситуацию, но я не уверенна, что в моих устах для него это будет правдой. Если же это сделаете вы, то он к вам прислушается, оценит всю опасность положения. Однако, может вся суть в том, что вы боитесь за свою репутацию? Ведь вы столько лет прекрасно выполняли свою работу, а тут такое пятно на вашем имени: назревающий бунт среди наложниц. Вновь услышав молчание вместо ответа, Хюррем продолжила: - Только вот, Афифе хатун, посчитать, что вы не справляетесь с вашими обязанностями можно только в одном случае, если вы не будете принимать существующие проблемы. Если вы придете к повелителю с этим вопросом, то он не будет в ярости, так как вы выполняете свою работу. Он будет в ярости, если вы будете замалчивать о существующих проблемах. Тем более, у повелителя везде есть уши и глаза, Афифе хатун, вы же не думаете, что он еще не знает, что здесь происходит? Хазнедар гарема поджала губы, услышав такие речи из уст султанши, однако с почтением склонилась и сказала: - Вы правы, госпожа, большая глупость с моей стороны полагать, что я могу справиться с сложившимися делами собственными силами. Тем более, что замешена девушка, которая является подарком повелителю. Я благодарю вас, что вы образумили меня, госпожа. Я поговорю с повелителем, как только он меня примет. - Надеюсь, Афифе хатун, поэтому не буду вас задерживать, чем раньше это случится, тем будет лучше для всех. Дождавшись, когда за женщиной закроется дверь, Хюррем позвала служанку. - Эсма! Девушка тот час явилась и вопросительно на нее взглянула. - Ты же слышала, что я говорила Афифе хатун? Я хочу, чтобы ты проследила, что она точно пойдет к повелителю. Если она этого не сделает, доложишь мне, тогда будем действовать. В таком случае хазнедар гарема потеряет все мое уважение. И подтолкни наложниц к действиям. - Слушаюсь госпожа. - поклонившись, ответила служанка и вышла из покоев. После того, как рабыня исчезла, женщина подумала о том, что самое тяжелое чувство в этом мире – ожидание. Оно заставляет тебя беспокоится и сходить с ума от невозможности что-то сделать. Однако, хвала Аллаху, для нее оно продлилось не долго. Вечером этого же дня произошло событие, которого так ждала русинка все это время – приехала Шах султан. Долго не думая она сразу направилась в покои повелителя, минуя Хюррем и свою ставленницу. - Сестра моя! - с веселой улыбкой поприветствовал вошедшую женщину Сулейман. - Повелитель. - ответила та, поклонившись - Я так рада вас видеть в хорошем настроении. Дай Аллах, чтобы вы всегда были так счастливы, как сейчас. Рассмеявшись, он заключил ее в объятия, а потом уже более серьезным тоном спросил: - Я очень был обеспокоен твоим письмом. Ты просила встретиться, как можно скорее. Дай Аллах, ты и моя племянница здоровы? Шах посмотрела на встревоженного повелителя и с легкой улыбкой ответила: - Конечно, мой повелитель. Аллах не оставляет мои молитвы не услышанными, Эсмахан прекрасно себя чувствует и расцветает с каждым днем. - Аминь. - Я же тоже здорова, однако именно сейчас меня съедает вина, которую я не в силах заглушить. Именно поэтому я так хотела с вами встретиться. Мужчина с интересом поднял брови и молча пригласил ее присесть на подушки. Сам же расположился рядом и дал знак говорить. - Повелитель, - начала султанша, с огорчением вздохнув - последний месяц, после переезда в Стамбул, я чувствую себя невероятно одинокой. Люфти паша занят государственными делами, и я очень благодарна, что вы одарили его возможность принести пользу империи. Эсмахан почти все время проводит во дворце, чему я очень рада, так как она очень сдружилась с Михримах султан. Я же, оставаясь одна, пишу письма. Я думаю, для вас не будет секретом, что после переезда сюда моим главным собеседником в переписке стала мать престолонаследника. Мы с Махидевран находились в дружеских отношениях с тех пор, как она впервые предстала перед моим взором в Манисе, поэтому я выливала ей всю свою тоску, которую я испытывала в первые дни здесь. Я не находила себе место первое время, очень переживала, как примите меня вы и Хатидже после столь длительного отсутствия, поэтому султанша стала для меня неким утешением в эти дни. Женщина замолчала, а потом посмотрела грустными глазами на повелителя. - Я даже не знаю, как получилось так... Это был мгновенный порыв, как только я отправила письмо и поняла, что я наделала я мгновенно пожалела. Я же знаю, как вы к ней относитесь. Я просто хотела так отплатить ей за ту доброту, которая меня поддерживала в начале, что я пригласила ее и шехзаде Мустафу навестить меня в Стамбуле. Я уже совсем забыла про то письмо, как мне пришел ответ два дня назад из Амасьи. Махидевран султан сильно извинялась за столь долгое молчание, объясняла это хлопотами перед переездом... В общем, она написала, что принимает приглашение и уже собирается в дорогу, чтобы увидеть меня как можно скорее. Так же она возьмет с собой шехзаде, чтобы он мог развеяться после стольких несчастий в его жизни. Женщина наблюдала, как с каждым ее словом все мрачнее становился брат. Он нахмурил брови и испытывающее на нее посмотрел, будто спрашивая, что еще она может ему сказать. Поэтому она решилась продолжить. - Еще одно событие стала для меня решающим для того, чтобы увидеть вас. Те покои, которые я сразу выделила в своем дворце для их приезда, непригодны для того, чтобы жить. Из-за того, что крыло давно не использовалось, крыша пришла в негодность и стала протекать. Теперь я не знаю, что делать. Я думаю, что Махидевран с шехзаде уже выехали, поэтому они не смогут получить мое письмо о том, что им не надо приезжать. Ее рассказ привел повелителя в явно плохое расположение духа. Он молча глядел на нее, размышляя о чем-то, а потом встал с подушек и, скрестив за спиной руки, стал расхаживать по комнате. Шах так же не произносила не слова, она внимательно наблюдала за мужчиной, в надежде, что ей не придется вновь говорить первой. Сейчас она не могла понять, что осман испытывает. Гнев? Раздражение? Он размышляет над судьбой Махидевран? Или же думает о будущем гарема? Когда повелитель остановился, она напряглась, ожидая его слов. - Что ты хочешь от меня? - с явным раздражением в голосе спросил он. - Можете ли вы прийти на выручку? Я буду немыслимо благодарна, если бы вы разместили их во дворце. Если же вы будете против, я поеду с ними в один из домов, которым я владею. Однако это покажет, что я плохая хозяйка, и конечно бы мне хотелось этого избежать. Раздался вздох, а потом мужчина спросил холодным ничего не выражающим тоном: - Ты же прекрасно знаешь, что шехзаде Мустафа был отправлен мной в Амасью потому что его поведение оставляло желать лучшего. Почему же ты взяла на себя смелость нарушить мой приказ и вновь пригласить шехзаде в столицу? Султанша напряглась после этого вопроса. Теперь ей было предельно ясно, что повелитель был разгневан. Однако она не могла отступить от своей цели, особенно, когда события складываются так удачно. - Повелитель, - тихо начала она - может быть приезд Махидевран султан и к лучшему. После событий, которые произошли между вами и Хюррем султан, я думаю, вы не оставите ее здесь с детьми. Султанша прекрасно справлялась со своими обязанностями, но после ваших слов, никто из гарема не будет воспринимать ее в серьез. А Хюррем слишком строптива, чтобы принять это, она будет строить козни, что приведет к бунтам и беспорядкам. Я не думаю, что она восприняла ваш разрыв серьезно, но как только она поймет, что это действительно так, то превратится в злобную ведьму, которая будет мстить всем вокруг. Возможно в такой ситуации вам лучше отправить ее во дворец, а Махидевран поставить во главе гарема. Я уверенна, она... Договорить ей не дали, так как в тишине покоев раздался выкрик: - Хватит. Я не хочу больше слушать тот бред, который ты несешь! Развернувшись к ней, повелитель посмотрел на нее с легким удивлением в глазах. Но желваки на щеках говорили о том, он был просто в бешенстве. - Я не могу понять, с чего ты взяла, что я расстался с Хюррем? Шах в ужасе уставилась на мужчину и от неожиданности просто некультурно открыла рот. - Но, но... - начала она, как только к ней вернулась возможность говорить - Развод. Вы же развелись... Мужчина, увидев на ее лице полнейшее недоумение, хрипло рассмеялся, но когда вновь обратился к ней, его голос был сплошной издевкой. - Что я вижу? Моя сестра приняла за правду нелепые сплетни, которые ей кто-то передал. И зная тебя, сестра, я уверен, что Махидевран должна была приехать сюда с определенной целью. И эта цель явно включает в себя не только утешение тебя. Глубоко вздохнув, он отвернулся от нее, а потом сказал: - Я разрешу остаться шехзаде и его матери в Топкапы на несколько дней. Этого хватит, чтобы они успели повидаться с теми, кого так давно не видели. Передашь мою волю Махидевран сама. Я не имею ни малейшего желания с ней видеться в течении всего времени, когда она будет у нас перебывать. Только, надеюсь, все будет гладко с ее стороны, потому что за ее действия будешь отвечать ты. Вновь взглянув на сестру, он сделал взмах рукой, что означало, что он не желает ее больше видеть. Та встала и медленно направилась к двери, стараясь не показать свою слабость после свершившегося разговора. Она надеялась, что когда повелитель немного успокоится, она сможет исправить то, что сегодня натворила, однако, находясь возле самой двери она услышала тихий голос мужчины: - Ты меня разочаровала, Шах. Разочаровала. *** Был уже вечер, когда в покои Хюррем султан принесли фрукты и чай, за весь день она так и не смогла перекусить, погруженная в гаремные дела, женщина просто не нашла на это время. Разбирательство с новой наложницей вышло долгим, девчонка попалась уж очень строптивой и невоспитанной, хамила и пререкалась, хотя ровно до того момента, пока Эсма не влепила ей несколько пощечин и не приказала бросить в темницу, через пару часов девушка была, как шелковая. Ее заперли в отдельных покоях, чтобы обозленные на нее наложницы не решили устроить самосуд. При чем ей все удалось сделать это тайно, чтобы не спугнуть птицу, которую она так хотела запереть в клетке, сделанной из ее же интриг. Сейчас, уже расслабившись после хамама она сидела на диване и с наслаждением ела виноград. За судьбу ставленницы Шах султан, она была спокойна, с ее внешностью ее быстро отдадут замуж какому-то бею. Она уже дала приказ отослать ее в старый дворец и готовилась найти ей мужа, чтобы Шах султан не чувствовала себя оскорбленной. Ведь все же династическую кровь не стоило оскорблять столь сильным пренебрежением к ее подарку. Она уже даже придумала, что сказать сестре султана, чтобы немного сгладить конфликт. Молодую наложницу увидел в парке санжак бей, который влюбился в нее с первого взгляда, и повелитель, чтобы отблагодарить своего верного слугу, преподнес ему в дар девушку, которую он так сильно возжелал. Усмехнувшись, Хюррем вновь задумалась о Сулеймане. Ей сообщили, что сейчас у него в покоях Шах султан. Возможно она скажет что-то такое, что заставит его увидеть истинное ее лицо. Она вообще надеялась на то, что черноволосая поверила тем слухам, которые ходили чуть ли не по всему Стамбулу, и решит, что ее брат наконец-то охладел к русинке. Тогда женщина может наговорить много лишнего, чем только сделает ей большое одолжение. Просидев с такими мыслями еще около получаса, рыжая услышала шум за дверью. Она даже не успела испугаться, как дверь отворилась и в покои вошел обозленный Сулейман, откинув евнуха, который хотел сообщить о его прибытии. Мужчина хмуро посмотрел на всю прислугу и те, решив, не гневить лишний раз султана, вышли, оставив их одних. - Сулейман? - аккуратно спросила женщина, пытаясь понять, что послужило причиной такого дурного настроения. Вывод напрашивался только один: Шах султан. Видимо она сказала что-то ее мужу, чем его невероятно разозлила. Хюррем, конечно, могла польстить себе и предположить, что неприглядные слова о ней, так сильно повлияли на османа, но здравый смысл подсказывал ей, что должно быть что-то намного большее, чтобы привести повелителя в такое бешенство. - Сулейман? - вновь повторила она, подходя к мужчине, который ходил кругами по комнате. - Сулейман, что случилось? Аккуратно притянула к себе его руку и нежно поцеловала, пытаясь переключить его внимание на себя. Несмотря на беспокойство ее просто разбирало любопытство. Ей так хотелось узнать, что же ему сказала сестра, что у нее от нетерпения дрожали пальцы. Однако спешить было нельзя, нужно ждать того момента, когда он сам захочет ей все рассказать. Тогда можно услышать намного больше, чем если она по одному слову из него вытягивала. Его хватило ненадолго, через несколько минут он взорвался: - Этот щенок вновь меня ослушался! Он едет сюда по приглашению моей сестры, когда я ему приказал сидеть в Амасье и приводить в порядок санжак! Кто бы мог подумать, что он вновь посмеет меня ослушаться! Я отдалил его в этот санжак на время, за которое он бы смог одуматься, понять, что своим поведением он подрывает мою власть! Но он вновь творит то, что ему заблагорассудится, а мои законы ему не указ! - Сулейман, - тихо прошептала женщина, прильнув к его спине - шехзаде попал в непростую ситуацию, Мустафу можно понять. Его пригласила сюда тетя, которая, как он свято верит, перед этим получила твое разрешение. Ты же делаешь из этого приезда просто какое-то восстание, будто он едет тебя свергать. Хюррем знала, что говорит слишком грубо и прямо, что не делало ей чести, но в вопросе первенца Сулеймана она уже давно разработала свою стратегию поведения. Она никогда не ругала Мустафу, наоборот всегда становилась на его сторону, защищая шехзаде, однако после намеком давала понять Сулейману, к чему может привести беспечность его сына. - Хюррем! - заорал он, поворачиваясь к ней. Она подняла руки перед собой в попытке его успокоить и быстро сказала: - Хорошо. Ты можешь отправить его обратно в Амасью, как он приедет. Или же послать ему навстречу посланника прямо сейчас. - Они могут разминутся, да и если отправить их сразу, то меня не поймут в народе. Его любят обычные люди за его жертвенность, им же не объяснишь, что для правителя это плохое качество. Если его убьют сразу, как он сядет на трон из-за его желания помочь каждому второму, то империя падет, наступит смута. И в ней пострадает гораздо больше людей. Аллах покарает всех за глупость, совершенную султаном. И я никак не могу ему это объяснить! - Тише, тише... - и после этого она его поцеловала. Хюррем абсолютно не хотелось выслушивать, что еще натворил Мустафа. Она прекрасно понимала, в отличии от мужчины, что все, что не делал шехзаде было попыткой угодить матери. Их привязанность друг к другу было видно невооруженным взглядом, как и агрессивность юноши к султану. Русинка боялась даже представлять, что может говорить Махидевран о своем бывшем возлюбленном. Она была уверенна, что зависть и обида в конце концов сделают свое дело: черкешенка будет толкать сына на еще большие безумства. - Я сказал Шах, что они останутся на 3 дня, больше я их не потерплю здесь. Возьмешь на себя подготовку комнат? На этот вопрос Хюррем криво улыбнулась и с иронией ответила: - Боюсь, я не смогу выполнить твое пожелание. - Не сможешь? - с неким недоумением переспросил Сулейман. - Комнаты для Махидевран уже давно приготовлены по приказу Афифе хатун. Мне доложили, что готовятся гостевые спальни, но я не знала для кого. - Почему ты не знала? – уже со вновь вспыхнувшей злостью спросил мужчина – Хюррем, я поставил тебя во главе гарема не для того, чтобы ты делала из меня дурака перед сестрой! - Сулейман, но ты сам меня поставил в такое положение. Афифе хатун по твоему приказу мне не подчиняется. Я ничего не имею против нее, она выполняет свои обязанности просто прекрасно, но что-то требовать у нее, я не могу. Я могу лишь просить и спрашивать, что я и делала. Но на мои вопросы о готовящихся спальнях, она отвечала уклончиво. Не беспокоить же мне тебя из-за такого пустяка. Тем более, ты тоже мог кого-то пригласить. – раздраженно ответила рыжая – Я вообще думала, что от меня вновь твою очередную фаворитку будут таким образом скрывать. Увидев эту вспышку ревности, осман вдруг успокоился и даже улыбнулся. - Ты правильно сделала, что отправила эту девчонку. – подойдя к ней, начал он – Я вообще не понимаю, почему ее поселили в покои фаворитки. Я к ней даже не притронулся, отправил сразу. А насчет Афифе хатун, ты права. Я завтра же дам распоряжение о том, чтобы все, кто прислуживает в гареме, подчинялись тебе: и прибывшие с гостями слуги, и она. Хюррем от такой вести аж вздрогнула, настолько она была для нее неожиданной. Она не ожидала, что мужчина так быстро сдаст свои позиции. Афифе хатун была его условием изначально, как только он передал ей бразды правления гаремом. А сейчас он дает ей право отдавать ей приказы. - Я соскучился. – отвлек ее от этих мыслей Сулейман, который настойчиво боролся с украшениями в ее волосах – Зачем так много носить на голове? Волосы путаются. - Ты просто не умеешь их снимать. – со смешком ответила она, взявшись за дело. - Я люблю, когда они у тебя распущенные. - Ты просто нетерпелив. – игриво прошептала рыжая ему в губы, бросая на ковер последнюю заколку. - Возможно. – сказал осман, а после вовлек ее в долгий поцелуй.