Жестокие игры

Завтрак с детьми прошел успешно. Именно так охарактеризовала бы его Нигяр калфа, если присутствовала в это время в комнате. Она посоветовала Михримах аккуратней выражать свои мысли при сестрах повелителя. Дочь поняла ее с полуслова: затишье кончилось, начинают сгущаться тучи. Ее Луноликая… Из всех своих детей она не переживала только за нее. Она усвоила все ее уроки досконально. Никто не мог перейти ей дорогу без последствий для себя… Мехмету она намекнула на то, что такое безоговорочное доверие к своему старшему брату доведет его в скором времени до беды. Ее сын был воином, справедливость была для него превыше всего. В этом он походил на Сулеймана, на того, кем он был еще лет двадцать назад. Но в отличие от него, его отец мог убить любого, кого заподозрит в предательстве. Любого, даже собственных детей… И с этим даже она ничего не могла сделать. Ей удалось помирить Селима с Баязидом, которые вновь разругались из-за какой-то мелочи. Видимо вновь вчера соревновались, кто лучше стреляет, дерется, учится, кто является лучшим сыном своего отца… Их перепалки разрывали ей сердце, заставляли сомневаться в том, что она сможет положить конец этой пока детской вражде. Если эти ссоры являются только средством завоевать внимание повелителя, то, она уверенна, в будущем это превратится в настоящее соперничество, целью которого будет призрачный венец победителя, который никогда не окажется на их головах. Хотя женщина их прекрасно понимала, сама помнила, как застилает глаза красная пелена ревности, только увидев, осознав, что ты стоишь не на первом месте у мужчины, от которого зависит слишком многое в твоей судьбе. Когда ты прикладываешь все силы для того, чтобы стать выше, доказать свою неповторимость… Прокручивая события прошлых лет, она понимала, что тогда полностью поддавалась своим чувствам, не думая о своей выгоде. Сейчас, она бы сделала все по-другому, она бы сохранила те отношения, которые были у них в самом начале. Потому что знала, что если бы Ибрагим был бы ее союзником, то она смогла бы свернуть горы. А теперь ей приходится пожинать плоды своей ошибки, которую она совершила много лет назад. Хотя, не только она. По крайней мере, не она первая начала вражду. Вздохнув, она подложила руки под голову и расслабленно закрыла глаза, но почти сразу же открыла их, услышав изумленное восклицание служанки: - Госпожа! Что-то случилось? Вам плохо? Приподнявшись на локте, рыжая посмотрела в испуганное лицо девушки. - Ничего не случилось, Фирузе, все хорошо. – спокойно ответила женщина, немного забавляясь тем недоумением, которое так явно читалось в глазах рабыни. Действительно, есть чему удивляться: великая Хасеки, женщина, которую бояться все в гареме, чьего имени страшатся даже враги, лежит посреди своих покоев на ковре. Такую глупость может сделать разве что маленький ребенок… или человек, держащий в своих руках слишком большую власть и не боящийся осуждения. - Тогда, может вам принести чего-нибудь, госпожа? – немного помолчав, спросила служанка. Султанша на минуту задумалась, а потом ответила: - Позови Сюмбюля, а после зайди в библиотеку и возьми мне книгу, желательно об истории. Через мгновение она услышала, как захлопнулась дверь. Девчонка была расторопной, она сразу приметила ее среди привезенных рабынь. В ее глазах, несмотря на страх и ужас перед происходящими событиями, читался ум, а она любила смышленых. В своей жизни она поняла одно, что нельзя брать в услужение слишком глупых, потому что ими могли легко управлять другие. Но следует так же остерегаться слишком строптивых и умных, так как у них всегда на все есть свое мнение, поэтому зачастую они могут вести свою игру в надежде оставить всех в дураках. Но все-таки из двух вариантов она всегда выбирала последний, так как лучше проиграть хитрой лисе, чем глупой пустышке. Не так обидно, что ли. Хотя самые лучшие слуги – это те, кто одержим жаждой мести. Пока ваши интересы соприкасаются, тебе никогда не стоит ожидать предательства. Они готовы пойти на все, лишь бы отомстить своим обидчикам. Это она знала из своего жизненного опыта. К таким можно отнести главного евнуха. В свое время он сам пришел к ней первый, предложив свою помощь и преданность. Старая Валиде совершила в свое время очень большую ошибку: изувечила спину своего самого верного слуги в гареме за искреннее желание того раскрыть ей глаза на ее проступки. Непростительная оплошность. Промах, который в один момент поставил мать султана на ступень ниже ее, обычной наложницы обожаемого султаншей сына. Слуги играют слишком важную роль в закулисных интригах двора, поэтому их никогда не стоит недооценивать и предавать их доверие… Послышался скрип двери, а потом тихие, почти неслышные шаги мужчины. - Госпожа? Вы меня звали. - Какие у нас новости? – спросила женщина, млея от странного ощущения покоя, которое она сейчас испытывала. - У вас сегодня ужин с повелителем и султаншами. Такой ответ заставил султаншу подскочить с пола и с удивлением воззриться на слугу. - Повелитель же хотел сам с ними отужинать. Он что изменил свои планы? - Я не знаю, госпожа. Но сегодня он отдал мне приказ предать вам, чтобы вы вечером были готовы. Рыжая вновь повалилась на пол, пытаясь сдержать возглас разочарования. С одной стороны у нее, конечно, была возможность увидеть Сулеймана, который в последнее время старательно ее игнорировал и избегал, но с другой… С другой стороны ей придется сидеть целый ужин под градом почти смертоносных взглядов этих ведьм. Сидеть и старательно делать вид, что ей все нравится, растягивая губы в приветливой улыбке и смеяться над плоскими шутками Хатидже. - Есть что-то еще? – убито поинтересовалась она, в надежде на то, что новостей сегодня больше не будет. Евнух как-то замялся, что заставило Хюррем повернуть голову в его сторону и прищурить глаза. У Сюмбюля явно было что-то еще. Что-то такое, что было не для лишних ушей. Поэтому встав, она подошла вплотную к мужчине и тихо прошептала: - Что, Сюмбюль? Слуга вытащил из-за пазухи небольшой мешочек и аккуратно вручил его госпоже. - Это вам от лекаря. Женщина выразительно приподняла бровь, а потом спрятала подарок в карман. - Надеюсь, тебя никто не видел. - Что вы, госпожа! Я был незаметен, как мышь. - Хорошо. Можешь идти. – сказала женщина в нетерпении ожидая, когда она сможет узнать, что передал ей ага. Евнух направился к выходу, но вдруг остановился и едва слышным шепотом сказал: - Аккуратней, госпожа. Продолжая эти встречи, вы играете с огнем. Вы же знаете, что иногда нашему повелителю достаточно лишь мысли… Тихо щелкнул замок, и в покоях воцарилась тишина. Женщина застыла, словно каменное изваяния после ухода слуги. Брошенные невзначай слова так и звучали у нее в голове похоронным набатом. Вроде бы замечание слуги не содержало ничего плохо, а было простым предупреждением, но неприятный осадок остался. Потому что сейчас мужчина высказал именно ту мысль, которую она упорно отгоняла на протяжении многих лет: действительно, иногда повелителю достаточно лишь мысли, чтобы человек лишился головы как предатель. *** В комнате свеча бросала рваные тени на стены, а огонек колыхался при каждом дуновении даже легкого ветерка. - Гюльнар, мой господин. – бормотала полностью нагая женщина целуя икры мужчины. Юноша криво улыбнулся и погладил ее по голове, постепенно накручивая длинные локоны на свою руку. Наконец, подтянув хатун к своему лицу, он стал очерчивать другой рукой ее скулы, пристально глядя ей в глаза. - Фатьма, – хрипло прошептал он, вцепившись в волосы женщины почти до боли – прелесть моя, ты все сделала так, как я сказал? Она, поморщилась от дискомфорта, но, все же улыбнувшись, ответила: - Да, мой господин. Я сделала все, как вы сказали. – сказав это она весело рассмеялась, добавив: - Скоро весь дворец будет оплакивать великую Хасеки, потому что без противоядия она долго не протянет… Красавец удовлетворенно усмехнулся и впился в губы придворной лекарши жестоким поцелуем. *** Этого юношу Сюмбюль нашел пять месяцев назад, когда у нее участились приступы мигрени. Он прославился среди народа своим даром врачевания и своей добротой, помогал больным за символическую плату, с бедных не брал деньги вообще. Его отвар помогал ей даже при сильных болях, поэтому по совету евнуха она оставила его при дворе на должности помощника лекаря. Молод и красив, он пользовался популярностью у девушек, что позволило ему стать ее глазами и ушами за пределами дворца. В последнее время Хюррем, прогуливаясь по саду, встречала его, когда он собирал травы на отвар. Один раз, вовлекшись с ним в разговор, она поняла, что он очень умен. Гюльнар в какой-то мере стал ее отвлечением от горьких мыслей, связанных с все более частыми изменами Сулеймана. Любимый мужчина думал, что она не знает о них, но, к сожалению, даже у стен есть уши. Ага же ее смешил, рассказывал интересные истории, показывал травы и объяснял, куда их можно применять. Своим характером он напоминал ей человека, который когда-то был ей очень дорог. Некоторые движения и жесты были настолько похожи, что однажды ей показалось, что она вернулась в прошлое, в тот день, когда Лука вернулся после похода за солью. Тогда он довел ее до икоты своими рассказами о том, как они напропалую дурили татар. Она даже как-то обозвала его другим именем. Нечаянно, просто вырвалось… Женщина раскрыла мешочек и вытащила из засушенных трав маленькую записку. Сжав ее в руке, она оглянулась, проверяя, нет ли никого еще в комнате, и только потом развернула клочок бумаги. « Великодушная госпожа, я взял на себя смелость написать Вам лично только потому, что до меня дошли слухи о том, что ваше самочувствие ухудшилось. Надеюсь, вы простите своего раба за то, что он не находит себе место от беспокойства за ваше здоровье. Простите за то, что не может спать ночами из-за терзающих его мыслей о том, что существует самая малейшая вероятность больше никогда не увидеть вашего светлого лика, ибо именно он разгоняет самые темные тучи, сгустившиеся в моей душе. Незабвенная султанша, я молю вас о сострадании. Заклинаю Вас не забывать о предосторожности, ведь это бренный мир таит в себе столько опасностей, который могут поджидать нас на каждом шагу. Ибо не дай Аллах, случись что-то ужасное, этот мир потеряет самую великую и мудрую женщину своего века, а мое сердце превратится в выжженную пустыню, где даже рай будет иллюзией… Вместе с письмом я передаю Вам те травы, которые Вы у меня просили, в надежде на то, что Вы всегда будете в добром здравии и в хорошем расположении духа.

Падающий ниц перед вами, ваш раб Гюльнар»

Закончив читать, рыжая в одно мгновение смяла письмо и бросила его в огонь, с удовольствием наблюдая за тем, как горит дешевая бумага. Сюмбюль был прав: скоро она обожжется. *** Громко хлопнув дверью, мужчина вошел в такой привычный и уютный отчий дом, недовольно поморщившись при этом от резкого и довольно едкого запаха женских духов. - Гюльнар! – яростно воскликнул он – Гюльнар! Это шлюха вновь была здесь? Ее духами воняет даже на улице! - Гюльнар! – вновь позвал он, когда не получил ответа. Осман взбежал по лестнице и сразу направился в комнату брата. Кто бы мог подумать, что юноша, который поражал всех своим светом и добротой, исходивших от него, так изменится за последние несколько месяцев. Он стал замкнутым и резким, часто проворачивал такие дела, от которых у него, много чего повидавшего моряка, стыла кровь в жилах. Их кошельки наполнились деньгами, но какой ценой? Данный ему Аллахом дар врачевания теперь использовался не только для помощи больным, но и для порой смертельных интриг двора. От того человека каким был его брат полгода назад, не осталось даже тени. В нем появились расчетливость и хитрость, а порой даже необъяснимая ни чем жестокость. Конечно, изменения произошли не так сразу, все началось года четыре назад, когда он увидел эту сирену… Обычная рыбалка, которая была для них пропитанием так же, как и лечебные микстуры, перевернула всю их жизнь: его брат услышал пение одной из этих дьявольских красавиц. Он не обратил внимание на странное поведение брата, когда тот вернулся домой позже обычного с каким-то шальным взглядом. Он не предал значение даже тому, что Гюльнар, обычно так не любивший ловить рыбу, теперь ходил к морю каждый день, даже в те дни, когда была не его очередь. Осман списывал все это на то, что мальчишка, наконец, взялся за ум, решил заработать себе на жизнь, на жену, вместо того, чтобы шляться по кабакам и ублажать продажных красавиц. Как он радовался тогда этому, не замечая, что его брата будто поглощает изменчивая морская пучина. Пелена с глаз у него спала где-то через два года, когда он вернулся домой и застал его вдрызг пьяного. Гюльнар сидел на полу с голым торсом и напевал какую-то песню на незнакомом ему языке, такую же мелодию он пытался наиграть и на музыкальном инструменте. Рассвирепев ни на шутку за то, что его брат нарушает Коран, он хотел избить его до смерти. Уже замахнувшись, он вдруг наткнулся на его полу обезумевший взгляд и так и не смог ударить. Только все с возрастающим ужасом слушал его невнятные бормотания, которые прерывались лишь истерическими всхлипываниями. - Она не приходит больше, она не приходит… - тихо шептал юноша, пытаясь наиграть эту чертову мелодию. - Кто не приходит? – так же шепотом спросил осман, присев перед ним на колени. - Она… Она раньше была там часто, а сейчас ее нет, исчезла… - вдруг мечтательно улыбнувшись, Гюльнар сказал: - Батур, ты бы слышал, как она поет… Если ты не слышал ее пение, ты не жил, Батур. Она так поет… Мужчина с ужасом отшатнулся, услышав такие речи. Все с большим страхом он понимал, о ком говорит Гюльнар. Эти легенды, которые так часто рассказывали его собратья-моряки во время сильного шторма или когда ветер заунывно пел на палубе, всегда ему казались полной чушью, просто сказками придуманными мужчинами, не видящими женщин годами. Но сейчас смотря на состояние юноши, он понимал, что не все было ложью. Эти сирены, заманившие даже самых бессердечных мерзавцев в свои сети, действительно существовали. Говорили, их песни проникают в душу, и нет никакой возможности позабыть их чарующий голос. И вот его брат попал под чары одной из них… Батур вытаскивал его из бутылки долго, но, в конце концов, Гюльнар вернулся к нормальной жизни. Вновь стал ходить по кабакам, разбивать в дребезги сердца наивных красавиц и лечить как богатых, так и бедняков. Так его и заметил главный евнух гарема. Вначале предложение помогать дворцовому лекарю осман считал самым радостным известием за всю свою жизнь. Он был рад за брата, так же как и за себя. Ведь работа в Топкапы могла обеспечить их до конца жизни. Гюльнар приносил большой доход. Они расплатились со всеми долгами, стали нормально питаться. Юноша даже присмотрел себе невесту из гарема – красавицу черкешенку. Их жизнь стала налаживаться. Все было великолепно до тех пор, пока он не увидел эту русинку. Гюльнар забыл про красавицу невесту, забыл про осторожность, забыл заповеди Корана… Все мечты на хорошее будущее были стерты. Ведь его брат посягнул на ту женщину, чье имя нельзя было даже произносить им, обычным смертным, опасаясь гнева султана. Его брат возжелал законную жену повелителя… Открыв дверь ударом ноги, он увидел, как Гюльнар абсолютно голый сидел за столом и что-то самозабвенно писал. Он даже не обернулся посмотреть, кто зашел. - Гюльнар! – рявкнул он. – Что ты делаешь? Шайтан тебя подери! - Я тоже рад тебя видеть, Батур. Юноша даже не повернулся посмотреть на него, что еще больше взбесило османа. - Снова пишешь свои любовные письма? Кому? Ей? – замолчав на несколько секунд, мужчина вдруг спросил с явным сарказмом: - Ты думаешь, ты ей нужен? Зачем ей, султанше, какой-то вонючий лекарь, если у нее есть повелитель, готовый бросить все золото и весь мир в придачу ей под ноги. Не услышав никакого отклика со стороны, Батур, засмеявшись, спросил: - Или ты думаешь, что она в тебя влюбиться так же сильно, как ты? Потеряет голову от страсти? Оставит детей, мужа, дворец и будет жить с тобой до старости в такой-то халупе? Гюльнар встал и, подойдя вплотную к брату, резко ответил: - Пока мне достаточно, что я ее люблю. Мужчина долго смотрел после такого ответа в его глаза, а потом, криво усмехнувшись, сказал: - Если любят, то не травят, Гюльнар. Любовь – это не тогда, когда убиваешь дорогого твоему сердцу человека лишь для того, чтобы он пришел тебе просить помощи, не выдержав мук. Сказав это, Батур повернулся к нему спиной и вышел, хлопнув дверью, оставив юношу предаваться несбыточным мечтам. *** Вернувшись с этого "семейного" ужина, Хюррем закрыла за собой дверь покоев с невероятным облегчением и потихоньку сползла на пол. Усевшись на ковре, она прислонилась спиной к резному дереву и медленно выдохнула. Вечер выдался просто отвратительным. Сулейман так и не оттаял, хоть и взял ее с собой. Хатидже и Шах мило улыбались и смеялись над ее рассказами про шалости и успехи детей, но как только повелитель отворачивался, они бросали на нее взгляды полные такой ненависти, что ей кусок в горло не лез. Сестры смотрели на нее как на главного врага всей династии: с презрением, ненавистью и одновременно насмешкой. Будто хотели показать всем своим видом, что неблагородная рабыня никогда не сможет тягаться с ними – с султаншами, в жилах которых течет кровь династии. Хотя в чем-то они были правы, была бы ее воля, она бы удалила всех родственников султана из дворца, уничтожила всех, кто до сих пор видел в ней ту маленькую, потерявшуюся и отчаявшуюся девчушку, какой она прибыла в Топкапы. Только лишь потому, что сама не хотела помнить, какой она была, и что ей пришлось потерять на пути к трону, а заодно и постели Сулеймана. А после приезда Шах, именно это ей и не давали забыть. Султанша напоминала ей о ее положении в гареме всем: взглядом, словом, даже подарками, сделанными из вежливости. Глаза б ее не видели эту черноволосую гадюку, которая слишком часто стала совать нос не в свои дела. Поэтому за столом она сидела как на иголках, шугаясь от каждого лишнего движения. Ей казалось, что она мышка на пиру у котов. С одной стороны женщина чувствовала неприкрытую ненависть сестер, а с другой – взгляд мужа, просто прожигающий ее насквозь своей злостью. И пугало больше всего то, что последнее время он стал на нее так смотреть слишком часто. И она была бы полной дурой, если бы не понимала, что на нее кто-то наговаривает за ее спиной. И говорит именно то, что Сулейман никогда бы не хотел слышать. Что бы это могло быть, она не знала. Передумав множество вариантов, она так и не нашла ответа. Обвинения в ее сторону сыпались очень часто и чаще всего были необоснованные. Что сказали повелителю в этот раз, было для нее пока загадкой. Но после сегодняшнего ужина, она догадывалась, кто мутил всю воду. Раньше она подозревала в некоторых пакостях Хатидже, которая после своих семейных разборок немного обозлилась на всех, но теперь... Теперь она знала, кого нужно опасаться. Ее сестрица была не так проста, как казалась на первый взгляд. Она сумела ввести в заблуждение даже ее своей любезностью. От нее вначале она не слышала ни одного дурного слова, только похвалы ее уму и смышлености. Она выказывала восхищение, узнав, как работают принятые ею законы и сколько денег они приносят. Женщина была так рада тому, что ее приняли хорошо, что оценили ее труд, что откинула всякую осторожность. А черноволосая змея сразу этим и воспользовалась. Она отпустила служанок еще раньше, чтобы дать себе время разобраться с мыслями. Ей нужно было подумать, какие шаги предпринимать дальше. Она уберет со своего пути эту ведьму, как раньше убрала ее мать. Подорвет доверие, сделает так, чтобы Сулейман не нуждался в ее советах, отдалит ее как можно дальше… Она сумеет это сделать. Она проворачивала это много раз. Но как это сделать, когда Сулейман на нее обижен, она не представляла. Поэтому в первую очередь, нужно помириться с повелителем или хотя бы выяснить причину его гнева. Посидев возле двери еще немного, она вздохнула и раздраженно встряхнула головой, пытаясь выкинуть из головы все свои плохие мысли. Направляясь к кровати, она размяла плечи, которые казались просто каменными из-за напряжения. Усталость навалилась на нее всей своей тяжестью. Пережив сегодняшний день, рыжая могла думать только о том, как бы побыстрей оказаться в постели и вновь забыться беспокойным сном. Сев на ложе, женщина сняла туфли и с удовольствием ощутила мягкость ковра после того, как провела почти целый день на ногах и к тому же в неудобной обуви. Царивший в комнате полумрак успокаивал расшалившиеся нервы, давал ощущения покоя и безопасности. Не мешало еще и проветрить комнату, чтобы не был слышен этот едва ощутимый запах железа. Женщина поморщилась, подумав, что из-за дурацких наставлений лекарши она не может в последнее время находится в покоях, которые будто впитали в себя отвратительный запах лечебных свечей. Подойдя к зеркалу, она сняла все украшения и расплела косу. Нужно было отправляться в хамам, но сначала она хотела зайти к Джихангиру. При мысли о сыне лицо рыжей сразу смягчилось, приобрело какую-то особую нежность, которая появлялась всегда, когда она вспоминала о своих детях. Ее львята… Именно им она обязана тем, что сейчас жива. Она продиралась сквозь людскую злобу, корысть и ненависть, добивалась власти, теряя с каждым шагом частичку своей души. И все это делала ради них, в надежде, что им не придется столкнуться с тем, с чем сталкивалась в этой жизни она, в надежде на то, что их жизнь будет счастливей. Что у них будет то, чего нет у нее, друзья, например, которые поддержат в трудную минуту, и чья преданность не будет вызывать сомнений. Что они не будут чувствовать такого одиночества, находясь даже в кругу семьи… Пересекая комнату, она наткнулась на забытую игрушку ее шехзаде. Солдатик, которого Джихангир не выпускал из рук в то время, когда его старшие братья ушли в поход. Он даже не давал его Сюмбюлю, объясняя это тем, что ему подарил эту игрушку Мехмет. Его привязанность к старшему брату была непоколебима. Мехмет для него был примером для подражания, его идолом. Когда ее сын вернулся с похода, то Джихангир не отходил от него ни на минуту, даже напросился спать в его комнате. Улыбнувшись, она подняла тяжелую штору, отделявшую ее покои от комнаты, где спал ребенок, как почувствовала, что стоит на мокром ковре. Закрыв глаза, она досчитала до десяти, пытаясь справиться со своим недовольством. Мокрый ковер в комнате ее сына, там, где он обычно играет. Эти служанки скоро сведут ее с ума. Абсолютные бездари, не могут даже принести воды не разлив ее! Шайтан ее дернул их взять что ли. Пожалела их из-за того, что они славянки. Взяла сначала к себе в личные служанки, а потом даже приставила к сыну в помощь Эсме. Доверила им самое дорогое, что у нее есть! И что? Медленно вздохнув, она, прищурившись, посмотрела палас и застыла будто заледенев. Женщина не могла пошевелить даже пальцем, ощутив, как кровь стынет в жилах, а волосы от ужаса встают дыбом. Наверное такой страх она испытывала лишь однажды, в тот день, когда татары вырезали всю ее семью. Тогда она так же наблюдала за бойней, не имея возможности даже сделать вздох, остекленевшими глазами смотрела на свое свадебное платье и руки, бывшие в крови тех, кого она любила. Из ослабевших пальцев выпал любимый солдатик ее сына и приземлился прямо на пол, полностью залитый кровью. Сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с невероятной скоростью, казалось, еще мгновение и оно выпрыгнет из груди. Женщина всматривалась в окровавленный ковер, будто в каком-то трансе, голова была пуста, ни единой мысли. Неизвестность хуже всего, особенно, когда неизвестна участь твоих детей. Рыжая сжала дрожащие руки в кулаки и только после, наконец, заставила себя посмотреть туда, где спал сын. Именно в тот момент из ее горла вырвался дикий крик, который мгновенно поднял на ноги весь гарем. Хюррем кричала до тех пор, пока не почувствовала, что просто хрипит, не в силах издать даже звука. Сюмбюль чуть ли не отправился к Аллаху, когда к нему в комнату ворвалась одна из служанок госпожи и истерическими нотками в голосе попыталась ему объяснить, в чем дело, но не смогла, разрыдалась, так и не договорив. Евнух бросился со всех ног к покоям султанши и уже в коридоре услышал этот холодивший кровь вопль. Он опередил Афифе хатун, которая тоже своей ковыляющей походкой старалась быстрее добежать до Хасеки. Ворвавшись в комнату, он замер, потому что картина, представшая перед его взором, была по истине жуткая. Все было залито кровью. Весь ковер, где обычно они вместе с шехзаде устраивали шуточные баталии с его воинами, штора, за которой так часто прятался ребенок, чтобы заставить вечно серьезного евнуха испугаться до потери пульса, а потом посмеяться вместе с ним. Все было в крови, особенно, кровать маленького господина, куда, видимо, и кинули служанку, перерезав вначале ей горло. Когда слуга посмотрел на госпожу, ему в голову закралась мысль, что она сошла с ума. Тот обезумевший стеклянный взгляд, которым она всех оглядывала, не вызывал ничего кроме ужаса. Создавалось ощущение, что женщина находится где-то на грани между явью и фантазиями, не особо сознавая, что она здесь делает. Но когда она увидела евнуха, ее взгляд в одно мгновение прояснился, и, подскочив к нему, султанша вцепилась в него мертвой хваткой, будто пытаясь создать себе опору в тот момент, когда ее спокойный мир развалился на тысячи осколков. Хюррем увидела Сюмбюля сразу, как только он вошел в комнату. Она минуту смотрела на него, пока он осознавал то, что недавно случилось, казалось, в самых защищенных покоях гарема. А потом подошла к нему и, впившись своими ногтями в его руки, рыжая спросила тихим свистящим шепотом: - Где мой сын? Где мой сын, Сюмбюль? Где мой сын?! – закричать со всей силы, как она хотела, женщина так и не смогла, потому что полностью сорвала голос, когда отойдя от шока, попыталась позвать на помощь. Оттесняя мужчину к стене, она неустанно повторяла тот вопрос, на который в данный момент не мог ответить никто из находящихся в комнате людей. - Где мой сын?! Где он, Сюмбюль?! Где Джихангир?! Рыжая почувствовала, как евнух подхватил ее под руки и скорей поняла, чем услышала, что слуга стал ее успокаивать, утверждая, что с шехзаде все в порядке. Он тараторил без перерыва, а она не могла разобрать слов. Этот стук собственного сердца, который она слышала в своей голове, мешал ей сосредоточиться, уловить смысл того, что он говорил. Тук. Тук. Тук. В груди появилась непонятная ей до этих пор боль. Тук. Тук. Прежде чем у нее подкосились ноги, она увидела искаженное страхом лицо Сюмбюля и Афифе хатун, а потом глаза застлала тьма, унесшая с собой и этот слишком громкий стук в голове.