Жестокие игры

Лекарь пришла вместе с помощницей. Та несла маленький резной сундучок, из которого при первом же требовании ее хозяйки она вытащила несколько склянок с лекарственными настойками. В это время женщина внимательно осматривала султаншу. Первоначальная бледность, о которой ей говорили хазнедар гарема, сменилась ярким румянцем и покраснением кожи. Посинение пальцев рук и ног указывало на то, что женщину мучили судороги в самом начале отравления. Да и расширение зрачков, которые она успела отметить, подтверждало то, что госпожа приняла тот же самый яд, как и Сафие хатун перед своей смертью. И насколько она могла различить, то неизвестный отравитель использовал в своем творении белену и дурман, которые и вызывают такие симптомы. - Нужно молоко и много воды. - сказала она Афифе хатун, внимательно ждавшей ее слова После этого, взяв из рук рабыни одну из настоек, она намазала ее на губы хасеки и постаралась залить немного в рот, но не смогла разжать челюсти, поэтому внутрь попало только несколько капель. Но и их было достаточно: султанша вновь вырвала. Придерживая ее за плечи, лекарь воспользовалась моментом и заставила почти в бессознательном состоянии русскую выпить еще одно лекарство. - Это настой из листьев лимона. – объяснила она дернувшемуся было осману, который все это время внимательно наблюдал за действиями женщины. – Судя по признакам, то в яд были добавлены корень или цветы белены, а так же листья дурмана. Настойка поможет немного снять возбуждение. Сулейман вновь сел, не переставая смотреть за тем, что делает лекарь. Та же в течение часа поила находящую при смерти женщину настоями и молоком с медом, обтирала ее водой и уксусом, делала все, чтобы унять начинавшуюся лихорадку. Рыжую трясло от холода, а через несколько минут она раскрывалась от жара. Находясь в бреду, она звала кого-то, но он не мог разобрать слова. Однако каждый раз подскакивал, когда она хоть что-то бормотала. Закончив, лекарь устало посмотрела на больную, а потом обратилась к повелителю, тихо сказав: - Господин, я сделала все, что могла. Осман напряженно замер, сжав кулаки так, что побелели костяшки, а потом спросил, слегка дрогнувшим голосом: - Она умрет? - Все зависит от этой ночи, господин. Если лихорадка спадет, то значит, она пойдет на поправку, если же нет, то надежды нет почти никакой. Прикрыв глаза, Сулейман выдохнул, стараясь не показать то, что он сейчас чувствует: - Ее можно перенести? - Да, если хотите. – отвечает женщина и, поклонившись, выходит за дверь. В комнате осталась только Афифе хатун, которая после того, как принесла все нужное лекарю, стояла возле дальней стены, опершись на клюку. Именно ее он и попросил освободить коридор от всех посторонних. Оставшись один, он подошел к кровати, где лежала больная. Опустившись на колени, осман взял в руки ее маленькую ладошку и с нежностью поцеловал, а потом прижал к щеке. Несколько минут она лежала, не двигаясь, а потом стала метаться по кровати, будто в бреду она вновь видела то, что причиняло ей когда-то боль. Тогда он взял ее на руки и стал аккуратно укачивать, убирая поцелуями слезы с ее глаз. Она просто горела, ее кожа обжигала даже через тонкую шелковую рубашку, которую на ней оставила лекарша. Слабо застонав, женщина неожиданно вцепилась в его кафтан, будто пытаясь оттолкнуть его подальше, а потом так же внезапно обмякла в его руках. Затихла, а через несколько минут снова стала вырываться. Мужчина прижал ее к себе еще крепче, молясь Аллаху, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее. Собственно, молитвы в эту ночь не переставали срываться с его губ до самого утра, до того самого момента, как его покои полностью осветили лучи восходящего солнца. *** Афифе хатун шла по темным коридорам дворца в свою комнату, желая лишь одного: попытаться уснуть этой ночью. Только видимо этому ее желанию не было суждено сбыться, так как где-то на полпути ее окликнули. - Афифе хатун, - повернувшись к говорившему, женщина с удивлением обнаружила перед собой юную султаншу. - Госпожа, почему вы не в постели? Уже почти полночь! Луноликая весело рассмеялась, а потом сказала: - Афифе хатун, какой может быть сон, когда гарем весь гудит! Разве можно спокойно сидеть в своей комнате, когда за ее стенами происходят такие события! Я просила Валиде организовать этот праздник, но не думала, что может произойти так много, и, что веселье превратиться в траур. Безумно жалко Сафие хатун, она была красивой и жизнерадостной девушкой. Михримах говорила все это с сожалением и грустью в голосе, но, как отметила про себя хазнедар гарема, в действительности скорби по рабыне у нее не наблюдалось: ее глаза просто лучились счастьем. Женщина согласно кивнула, сказав: - Да, госпожа, Сафие была хорошим человеком, но, к сожалению, такие люди в гареме очень часто становятся жертвами. Девушка задумчиво промолчала, а потом резко повернулась к старухе и сказала, хитро улыбаясь: - Но, хвала Аллаху, что в нашем мире благодаря ему тоже есть справедливость, и лживые жестокие интриганы и убийцы тоже не остаются без справедливого возмездия, не так ли Афифе хатун? - Хвала Аллаху. - покорно подтвердила хазнедар гарема, не особо понимая к чему клонит султанша. - Поэтому Фирузе хатун, нынешнюю фаворитку повелителя, сегодня кинули в темницу. Женщина напряглась, но особо не удивилась, ведь господин заподозрил эту наложницу первой в случившемся несчастье. - Мне интересно, чем она так провинилась перед моим отцом? Может, вы скажите мне, ведь именно вашей подопечной она была. - Госпожа, - спокойно ответила Афифе хатун, стараясь побороть в себе желание утешить султаншу, ведь, если бы она узнала из-за чего Фирузе оказалась в немилости, то ее радость бы сменилась невыразимым горем. – я – рабыня нашего повелителя, и, к моему счастью, он не посвящает меня во все дела. Некоторые он решает сам. Поэтому я не знаю причину его гнева на свою фаворитку, но уверенна, что этот гнев справедлив, как и все остальные его решения. - Можете не говорить. Я прекрасно знаю, почему она стала не нужна нашему повелителю. Это она отравила Сафие хатун. И не просто отравила, а пыталась выставить все так, будто это сделала моя Валиде! И все из-за того, что моя доверчивая мать решила помочь этой змее выжить в гареме! Я не глупа! Я сразу поняла, в чем дело! И искренне надеюсь, что ее кинут вместе с кошками в Босфор, чтобы она перед своей смертью испытала невероятные мучения за свою лживость! - Госпожа, я понимаю ваш гнев, но хочу заметить, что сейчас довольно поздно, и вам уже положено быть в комнате. Я не хочу вас пугать, но повелитель сегодня в довольно скверном настроении. И если ему доложат, что его дочь еще не в своих покоях, в то время когда по гарему ходит убийца, то он может принять меры… Луноликая сжала в тонкую полоску губы, прекрасно понимая, что женщина права. Ее отец слишком любил ее, поэтому целые дни она была под пристальным взглядом охраны, евнухов и служанок. Узнай он про то, что она пренебрегает своей безопасностью ради попыток выяснить причины его недовольства Фирузе, то он мог еще сильнее ограничить ее свободу и не только ее. Вполне возможно, что ее такое глупое поведение может отразиться на его отношении к Валиде. А он и так был с ней в последнее время в ссоре. Этого она допустить не могла. Но и сидеть в своих покоях он тоже не собиралась. - Хорошо. Если во дворе ходит отравитель, то, думаю, вы согласитесь со мной, что безопасней всего мне будет в комнате моей Валиде. Она защитит меня даже ценой своей жизни, если вдруг убийца сможет проникнуть в одни самые охраняемые покои гарема. Насколько я знаю от служанки моей матери, то Джихангиру выделили отдельную комнату, поэтому у меня не будет никаких неудобств. Я могу спокойно поспать на его кровати. Афифе хатун почувствовала, как резко побледнела от этого утверждения султанши. Ладони вспотели, а по спине побежали мурашки, в глазах плескался ужас, поэтому она постаралась сразу же перевести взгляд на каменную кладку стен, лишь немного освещенную тусклым светом от факела. От страха у нее занемел язык, а все мысли будто смешались в голове. Она не знала, что ответить. Как ответить так, чтобы у Луноликой не вызвало подозрений исчезновение ее обожаемой матери. Что можно такого придумать, чтобы история была правдоподобной? - Госпожа, - начала она, надеясь только на то, что ее сильного волнения не было заметно из-за плохо освещенного коридора. – Хюррем султан нет во дворце. Замерев на секунду, Михримах вплотную приблизилась к хазнедар гарема. - Что это значит? – почти прошипела она. - Госпожа уехала сразу после праздника в охотничий домик. - Ночью? Через лес? Это же невероятно опасно! Тем более Бали бей говорил, что там сейчас появилась новая шайка разбойников! – резко замолчав, она вдруг, побледнев, отшатнулась. - Это повелитель приказал? - Нет, султанша, что вы! – быстро ответила женщина, уже придумав по какому пути идти. – Повелитель отправился вместе с ней. Завтра с утра он, конечно, вновь будет здесь, но ночь он проведет вместе с вашей матерью. - Ах, вот оно что. – с облегчением протянула девушка. – Тогда все понятно. Радость, озарившая лицо юной султанши, заставила сжаться сердце Афифе хатун. Старуха прекрасно знала, что, несмотря на вздорный нрав, Луноликая всегда отличалась состраданием и добротой. Еще одной чертой ее характера всегда была истинная привязанность к своим братьям и отцу и почти слепое обожание к своей матери. Поэтому она не представляла, каким ударом может оказаться для этого ребенка ее кончина. А ведь это вполне могло произойти. Еще когда не было известно о хасеки, лекарь сказала ей, что яд, который подлили в настойку Сафие, был настолько сильный, что даже, если бы ее нашли раньше, то ничего не смогли бы сделать. Наложница все равно бы умерла в мучениях. Она же сейчас могла своей ложью только ухудшить и без того почти безнадежную ситуацию. Конечно, сейчас девушка ничего у нее не спросит и спокойно пойдет в свою спальню, будет засыпать, думая о том, что ее родители вновь станут жить душа в душу. Окрыленная этой мыслью, она перестанет допытываться о судьбе и наказании бывшей фаворитки и будет пребывать в неведении несколько счастливых для нее дней. Но в итоге же любопытство, тщательно сдерживаемое внутри, поднимет свою голову, и султанша узнает о, наверняка, жесточайших пытках наложницы и об отравлении матери. И тогда только Аллах знает, что будет. - Госпожа, – обратилась женщина к ней, пытаясь не позволить печали завладеть ее голосом. – идите в свои покои и ни о чем не переживайте. Я даже могу приказать принести вам успокоительный отвар, чтобы вы могли быстрее заснуть. - Нет, спасибо, Афифе хатун, не надо. Девушка задумчиво стояла и смотрела на тускло освещенный коридор, который, казалось, с каждым мгновением погружался все больше в темноту. Афифе хатун могла же только поблагодарить Аллаха за то, что покои повелителя находились далеко отсюда, поэтому не было слышно криков лекарей и перешептывание их многочисленных помощниц. - Спокойной ночи, султанша. – тихо сказала она, намекая, что время уже довольно-таки позднее для таких разговоров. - Спокойной ночи, Афифе хатун. Старуха наблюдала, как Луноликая направляется в свою комнату, и только когда за ней и ее служанками закрылась дверь, она быстрым шагом направилась к повелителю, чтобы предупредить его о случившемся. Михримах же, усевшись на кровать в своих покоях, нервно теребила платье, обдумывая только что услышанную от Афифе хатун новость. Ее Валиде уехала вместе с повелителем в охотничий домик. Но, несмотря на ее глубокое желание поверить в это, она чувствовала, что что-то было все равно не так. Не могла ее мать покинуть дворец и не сказать об этом ей, не передать весточку через служанку. Да и отправившись туда ночью, она и отец подвергали себя большой опасности, пересекая лес. Повелитель же был просто помешан на безопасности своей семьи, так же как и на верности каждого из них. Он просто не мог позволить случиться этой поездке. Что-то произошло. Вполне возможно, что он выслал жену за какую-то только ему одному известную провинность. Неспроста ведь Джихангира переселили в другую комнату. Ее младший брат всегда был при матери из-за своей болезни, даже отец не противился этому, а тут отдельные покои. Раздражено тряхнув головой, девушка встала и знаком показала подойти к ней одной из ее доверенных служанок. - Айлин, у тебя же есть возлюбленный. - Да, госпожа. – ответила та, заметно покраснев. - Если я сделаю так, чтобы вы смогли пожениться, то ты сможешь выполнить для меня одно очень важное дело? - Госпожа, я выполню любое ваше поручение даже без вашей благодарности. – прошептала служанка, чувствуя, как в глубине душе поднимается радость от такого щедрого подарка судьбы. - Ты же мне так верно служила все это время, должна же я как-то отплатить за твою преданность. – вкрадчиво пропела Михримах, а потом перешла к делу: - Я знаю, что твой жених служит нашему повелителю. Кем он является? Личным стражем? - Да, госпожа. - Ты сможешь у него узнать был ли сегодня ночью повелитель во дворце или же он уехал? - Я постараюсь, госпожа. - Узнай мне все о сегодняшней ночи, Айлин: кто, где был, как произошло отравление, почему моего брата переселили в другие покои, и самое главное, куда пропала моя Валиде. Если принесешь мне те новости, которые я хочу услышать, то я не только выдам тебя замуж за того, кого ты хочешь, но и дам тебе такое приданное, которого тебе хватит до конца твоих долгих дней. Тебе понятно? - Да, госпожа. – поклонившись ответила рабыня, а потом, хитро стрельнув глазами, спросила: - Я могу идти? - Иди. Луноликая проводила ее взглядом, а потом устало опустилась на кровать. Оставалось только надеяться, что люди в желании осуществить свои мечты пойдут на большие жертвы. Оставалось надеяться, что Айлин найдет, чем ее порадовать завтра. Михримах спала плохо, мучилась кошмарами, просыпалась, а потом снова засыпала. Вчерашняя ночь оставила на ее душе неприятный осадок. Страх за судьбу Валиде смешивался с вечно необъяснимым страхом перед отцом, и она никак не могла понять, что можно сделать в этой ситуации. Ей было слишком боязно идти к повелителю и спрашивать у него за мать, но в то же время она понимала, что он единственный знает во всем дворце правду. Поэтому, решив подождать новостей от служанки и только потом что-то решать, она вновь под утро провалилась в сон. Проснулась она от того, что кто-то тормошил ее за плечо. Открыв глаза, девушка увидела пред собой Айлин, которая явно не спала всю ночь по ее немного потрепанному виду. - Госпожа, госпожа, проснитесь, я принесла вам вести. От этой фразы Михримах подсочила на кровати, понимая, что сон сняло, как рукой. Схватив служанку за руку, она с нетерпением спросила: - Что? Что ты узнала? Испуганно оглянувшись, будто опасаясь, что кто-то может подслушать, рабыня наклонилась и быстро зашептала на ухо султанше: - Я выяснила, что повелитель всю эту ночь был в своих покоях и никуда не уезжал. Хюррем султан во дворце точно нет, никто ее не видел, но и то, как она садилась в карету, чтобы поехать в охотничий домик, тоже никто не видел. Однако, одна рабыня заметила, как поздно ночью, почти под утро, из покоев повелителя вывели женщину. Лица ее не было видно из-за никаба и одежды, в которую она куталась, так что вполне возможно, что все же госпожа отправилась в путь, но намного позже, чем вам сказала хазнедар гарема. Михримах закусила губу, испытывая одновременно и обеспокоенность из-за того, что ее опасения оправдались, и одновременно облегчение из-за того, что у нее появилась призрачная надежда на то, что с Валиде все в порядке. - И еще, госпожа, - окликнула ее Айлин – я подслушала под стенами лазарета, такую новость! Девушка напряглась, всем видом показывая, что рабыне лучше не тянуть с ответом. - Нуу. - Отравили не только Сафие хатун на вчерашнем празднике, но и кого-то еще. Служанка, помогающая лекарям делать настойки, проболталась своей подруге о том, что тот человек сейчас борется за жизнь. Только кто это остается неизвестным, вполне может быть это обычный раб или рабыня, который не достоин особого внимания. - Будем надеяться, что это так. – прошептала султанша, а потом подняла голову и вознаградила служанку одобряющим взглядом. – Спасибо, Айлин, с меня все расходы, когда закончится это дело. Не веря своим ушам, девушка бросилась в ноги к Луноликой, целуя подол ее расшитой ночной рубашки. Такая удача может случиться с ней только однажды в жизни и не важно, на что она пошла сегодня, чтобы добыть все интересующее султаншу, и на что она пойдет завтра ради такой отплаты за ее труды. - Госпожа, госпожа! Да хранит вас Аллах, госпожа! Благодарю вас от всего сердца за эту доброту! Аллах свидетель, она к вам еще вернется сполна! Михримах с легкой улыбкой посмотрела на служанку, которая рассыпалась перед ней в благодарности за данное ею обещание, и велела нести ей еду. После завтрака Михримах прямо направилась к брату. Он в начале этого часа обычно ходил на тренировки по боям и застревал там почти до обеда. Хотя в детстве ее и раздражали такие частые отлучки родного брата, сейчас она была только рада. Мехмет делал успехи, его называли самым лучшим воином Оттоманской Порты, его стратегические решения, которые он принимал во время боя и походов, вызывали уважения даже у бывалых визирей. Ее брат стал образцовым шехзаде, почти наследником престола, как и хотела их мать. Несмотря на то, что это желание она тщательно скрывала, все знали, что шехзаде Мустафа является ей большой помехой для пути к власти. И для того, чтобы это понять, не нужно долго обучаться у самых лучших учителей Стамбула или выслушивать лучшие умы империи, для этого достаточно вспомнить лишь закон Фатиха, предназначенный для поддержания порядка в стране. Кровавый закон, как часто говорила ее Валиде, вздрагивая от отвращения и затаенного в глубине души страха. Даже сама Михримах после того, как узнала в чем заключается его суть, с невероятным опасением, почти с животным страхом жила ожиданиями того дня, когда произойдет в их маленьком мирке самое большое горе, сравнимое лишь с Судным днем на земле. Наступит день, когда она в один момент потеряет своего отца, валиде и всех своих братьев, потеряет все, ради чего сейчас она жила. Пройдя по коридору и выйдя из территории гарема, она накинула никаб, ведь ни один мужчина кроме ее отца, братьев и мужа не должен видеть ее лицо. Законы Корана она изучила еще в глубоком детстве и прекрасно знала, какое наказание может быть за их нарушение. Идя за евнухом вглубь мужской части дворца, она вдруг осознала, какой вопрос ее еще мучал последние два дня. Девушка знаком подозвала рабыню, следующую за ней, и тихо спросила: - Айлин, а ты заметила, что Сюмбюля аги нигде не видно. Обычно его голос слышится и днем и ночью, а последние дни он просто исчез. Испарился нигде его не видно. Служанка задумчиво кивнула, а потом шепотом ответила: - Да, госпожа, я тоже его не видела. Сейчас в гаремом заведует его помощник - Ферхат ага. Вы хотите, чтобя я узнала что-то об этом? - Да, узнай. И еще, Айлин, найди мне служанок моей Валиде. Уж они-то должны все знать. - Хорошо, госпожа, я все сделаю. - поклонившись, сказала девушка и немедленно отошла назад, так как они уже подходили к комнате шехзаде. Луноликая решила, что пришла она как раз во время, так как поймала брата прямо перед тем, как он собирался уходить. Отправив всех слуг за дверь, объяснив это Мехмету тем, что не хочет, чтобы их слышали лишние уши, она подробно описала вчерашние события. Юноша, внимательно ее выслушав, аккуратно сказал, зная, что у сестры был такой же взрывной характер, как и у его матери: - И что ты думаешь? Что с Валиде что-то случилось? Михримах в отчаянии всплеснула руками, с мукой посмотрев на брата. - Я не знаю, что думать, Мехмет! Может, конечно, я приняла все слишком близко к сердцу, но именно оно подсказывает мне, что что-то здесь не так. Ну не может быть, чтобы Валиде куда-то уехала, и никто об этом не знал! Никто! Все, что я слышала это были лишь домыслы, появившиеся, видимо, из-за дурного сна или переедания сладкого! - Так что говорит гарем? - Что Валиде заперлась у себя в комнате и горюет из-за священного четверга. - А такое может быть? - Ты забыл? - в раздражении воскликнула девушка - Фаворитку кинули в темницу на поедание крысам! Какое тут может быть горе? Мама бы наоборот была б довольна! - Хорошо. - побеждено вздохнул шехзаде, заметно встревоженный ее домыслами - Что ты хочешь, чтобы я сделал? Девушка тут же встрепенулась и мгновенно выпалила: - Я хочу, чтобы ты съездил в охотничий домик и в старый дворец тоже. Мехмет напрягся, а потом тихо спросил: - Как ты себе представляешь это, Михримах? За мной на каждом шагу следят люди нашего повелителя, если я поеду в старый дворец или охотничий домик, меня могут обвинить в предательстве. Ты что забыла, что недавно совершил наш брат? И чем для него это обернулось? Его из Манисы отправили в Амасью, за его выходки. - Мехмет! - воскликнула Луноликая - Ты - не Мустафа! Ты любимый сын нашего повелителя! Первенец от его любимой жены! Он просто не сможет ничего тебе сделать! - Ты плохо знаешь нашего отца, Михримах! Наша Валиде отгородила тебя от его гнева, и ты не знаешь, что никто, кто был заподозрен в измене, не избежал казни! Никто! Друг был ли это, родственник, муж сестры - все они были казнены! - Мехмет! Это же наша Валиде! - Именно поэтому, я в первую очередь следую ее советам. И для того, чтобы мне уехать туда, куда ты просишь, мне понадобиться не только твоя помощь, но, и Селима с Баязидом. - Что от нас нужно? - с готовностью спросила девушка. - Отвлечь нашего отца. - Каким образом? - Не знаю. Можешь пригласить его на семейный ужин. Потому что, если свое отсутствие утром я могу представить, как охоту, то почему я приехал поздно вечером, я оправдать не могу. Если отвлечете его, я смогу что-то придумать до того момента, как ему доложат о моем отсутствии. - Хорошо, я что-то придумаю. Юноша с улыбкой кивнул, прекрасно понимая, что прикрытие дома ему обеспечено. Михримах была такой же по характеру, как его мать: вздорная, вспыльчивая, умная и хитрая, однако очень любящая, как сестра, которая готова пойти на все ради своих родных. Возможно, она была бы совсем другой, если бы не их Валиде. Ее, девушка любила настолько, что могла найти оправдание любым ее поступкам, даже тем, к которым не мог найти сам повелитель. Луноликая ее боготворила, собственно, как и все они, однако именно его сестра загоралась от удовольствия каждый раз, когда ей немного презрительно говорили, что она похожа на Хюррем султан. Поэтому она старалась вести себя как Валиде, одеваться у той же швеи, читать книги, как она, знать о последних новостях... Для нее то оскорбление, которое ей бросали завистницы, было самой лучшей похвалой. - Мехмет, но ты же должен понимать, что Селим с Баязидом могут наоборот все испортить. Их стычки всегда выводят из себя повелителя, а они могут сидеть дружно, только когда их вечно одергивает мама. Я же не смогу им каждый раз говорить успокоиться при отце. Мехмет нахмурился на минуту, понимая, что сестра привела действительно резкий довод: вечные споры между братьями могут все испортить. - Я это улажу. - спокойно ответил он, уже представляя себе, что он будет делать. - Ты с ними поговоришь? - дождавшись утвердительного кивка, Луноликая с облегчением выдохнула - Спасибо тебе большое! Они тебя точно послушают, они тебя уважают. - Это ты как выяснила? После того, как они мне ведро ледяной воды на голову вылили? Или после того, как они мне в суп соли добавили, что его есть было невозможно? Или ты так решила после того, как они мне выводок дохлых крыс в постель подложили? Рассмеявшись от его слов, она поцеловала его в щеку и с улыбкой направилась к выходу, на мгновение, забыв обо всех бедах. *** Селим с Баязидом пришли к Михримах, когда она обедала. Точнее не пришли, а кубарем ввалились, пытаясь, опередить друг друга. Потом, после того, как они заметили, как она на них смотрит, так и не донеся стакан с щербетом ко рту, они чинно отряхнулись и невероятной грацией оба уселись на подушки возле стола. Луноликая приподняла в легком недоумении одну бровь, прямо как их Валиде, которой она себя сейчас ощущала в полной мере, сидя в таком выгодном положении перед младшими братьями. Те сидели молча, что ее насторожило с самого начала. Однако она отбросила свои сомнения и все-таки выпила оставшийся щербет, потом съела свой любимый десерт, который специально для нее каждый день готовил Шекер ага, в конце она вымыла руки в поданном ей рабыней тазике. Потом она отправил слуг за дверь, чтобы остаться с ними наедине. Все это время они не сводили с нее взгляда. - Что с Валиде? - без всяких предисловий начал Селим, буравя ее своим тяжелым взглядом. - Нам Мехмет все рассказал. - тут же добавил Баязид, внимательно следя за реакцией сестры. Михримах оторопела, смотрела на них, удивляясь их общей слаженности в попытке выяснить у нее то, что их интересует. Такими братьев она не видела давно. И только после первого удивления до нее дошло то, что они спрашивают, и после минутной радости за их примирение на нее накатила волна страха. Заметно побледнев, что не укрылось от острого взгляда мальчишек, она попыталась взять себя в руки и постаралась непринужденно спросить: - Что случилось с Валиде? - Михримах, - нахмурившись еще сильнее сразу ответил Селим - мы знаем, что с ней не все в порядке. - То, что она пропала. - закончил за брата Баязид. - Нам рассказал об этом Мехмет. - Он решил, что нам положенно об этом знать, в отличие от тебя. - Попросил нас помочь ему выяснить, что с ней все-таки случилось. - И отправил к тебе, чтобы ты нам рассказала, что мы должны делать. - Мы конечно сначала не поверили ему. - опять начал рыжий. - Но Валиде сегодня обещала с нами позавтракать... - И когда мы пришли к ней... - То дверь оказалась запертой... - А Эсма... - Которую мы потом разыскали. - вклинился в разговор Баязид. - Ничего не могла нам объяснить. - Как мы ее не расспрашивали. - А потом пришел Мехмет. - закончил Селим. - И мы хотим спросить... Девушка, не выдержав такого напора, вскочила из-за стола, понимая, что от того, как они договаривают друг за друга, у нее кружится голова. В первый момент ей просто захотелось завопить от раздражения, но, немного успокоившись, она просто рявкнула: - Все! Хватит! Я вас поняла! Еще несколько минут посмотрев в их такие похожие лица, она вновь села на подушки и, выдохнув, сказала: - Мы не знаем, где Валиде. Поэтому нам и нужна ваша помощь. Я хочу пригласить сегодня повелителя отужинать с нами, чтобы ему не доложили раньше времени, что Мехмет не на месте. - А где он будет? – с любопытством спросил Баязид. - В охотничьем домике. Афифе хатун сказала, что она там, но я не уверенна. Поэтому я попросила Мехмета туда съездить, чтобы знать наверняка. - Хорошо, что от нас сегодня нужно? – серьезно спросил Селим. - Вы не должны драться сегодня, ругаться, выяснять, кто лучше. Попытайтесь лучше заинтересовать его своими победами, достижениями, но только не через их сравнение. Мы должны задержать его у себя, как можно дольше, а это хорошо получается, когда вся семья соберется вместе и не будет никаких ссор. – объяснила Михримах. - Валиде не будет. – тихо ответил кто-то из них. – Это тогда не полная семья. - Ради нее мы и должны все попытаться. – твердо сказал рыжий. *** Ужин прошел просто великолепно. Повелитель не только согласился с ними поесть, но и провел с ними около двух часов после него, слушая рассказы каждого о своих победах. Михримах гордо заявила, что теперь она может бегло разговаривать на испанском языке благодаря одной из ново привезенных рабынь. На это время она уже знала английский, итальянский, персидский, греческий и латынь. В свое время на обучении языков настояла их Валиде. Она хотела, чтобы все ее дети были образованы и поражали всех своим умом. Но сделано это было не только из-за этого: если знаешь языки, на которых большинство рабынь и рабов разговаривают в гареме, то можно было вовремя разгадать злой умысел, предугадать заговор или избежать отравления. То же касалось и обязательного для них изучения ботаники. Хотя занятия травами тщательно скрывались, как и от их отца, так и от всего гарема. Но от них было никуда не деться. Девушка до сих пор с ужасом вспоминала, как она изучала все эти ядовитые растения и грибы, а потом лекарша, которая была ее наставницей, отводила ее в лазарет, где она по признакам должна была определить, каким ядом отравлен тот или иной человек. Ювелирное дело, чем хвастался Селим, не было предназначено для девушек, поэтому она с невероятным восторгом смотрела на сделанный ее младшим братом кинжал с тонким рисунком на самом лезвии, рукоятка и ножны которого были украшены всевозможными драгоценными камнями. Баязид рассказывал отцу о своих успехах в боевом искусстве и даже показал владение саблей, которую он ему дал. Смотрелось это поистине устрашающе, так, что дух захватывало. Джихангир же пытался пересказать отцу поэму об известном янычаре, который обладал необыкновенной силой, но забывал слова и вставлял свои. Из-за этого историю, которая должна была внушать трепет, невозможно было слушать без смеха, на что ее младший брат не замедлил обидеться. Отец еще долго потом доказывал расстроенному шехзаде, что ему очень понравилось, хотя не мог сдержать легких смешков до самого окончания их трапезы. Вечер был просто прекрасным, еще лучше он был бы, если с ними была мама. Однако на такое замечание Баязида, повелитель ничего не ответил, лишь помрачнел, как грозовая туча, а через полчаса ушел, сославшись на неотложные государственные дела. Сонного Джихангира из комнаты Михримах забрала Назлы, чтобы уложить его спать в данных ему покоях. Но как султанша не пыталась выяснить, что же случилось в ту злополучную ночь, служанка лишь пожимала плечами, говоря, что она ничего не знает о произошедшем. Оставалось лишь ждать, ждать, когда ее брат принесет или плохие или радостные вести. И они ждали, устроившись втроем на диване и не говоря почти не слова. Лишь один раз Луноликая попыталась завести разговор, но и он коснулся такой больной для всех темы. - У тебя получился очень красивый кинжал, Селим. – сказала она. - Я делал его для мамы. – тихо ответил тот. Больше никто заговорить не пытался. За окном вновь бушевала непогода, конечно, не такая, как прошлой ночью, но все же ветер был довольно сильный. Дождь, барабанивший по стеклам, навивал какую-то особую тоску, которая заставляла все внутренности просто скручиваться в узел, будто от дурного предчувствия. Михримах, сидела, как на иголках, ожидая прихода Мехмета. А то все не шел, что неудивительно: при такой буре трудно найти дорогу, да и верхом ехать в такую погоду довольно опасно. В итоге, примерно через час, девушка стала тревожиться за брата, опасаясь, как бы из ее затеи не вышло чего дурного. В отчаянии она ходила по комнате, коря себя за такую глупую просьбу. С Валиде могло и ничего не случиться, ее могли просто выслать или отправить куда-то на воды, но вот с ее братом могло случиться что угодно. Чтобы сохранить тайну, он поехал без охраны, поэтому в случае нападения разбойников или убийц он будет совершенно безоружен. Мехмет, несмотря на его репутацию хорошего воина, не смог бы справиться с целым отрядом, а как ей рассказывал Бали бей разбойники в лесу именно в отряды и собирались, чтобы было легче поймать добычу. Вознеся молитву Аллаху, она присела на диван и тут же испуганно вскочила, когда послышался стук в дверь. Рабыня аккуратно прикрыла за собой дверь и тихо сказала: - Госпожа, я от слуги шехзаде Мехмета. - Где он? – вскочила Луноликая, пытаясь говорить по тише, чтобы не разбудить давно спящих братьев. - Я не знаю, госпожа. Он только просил передать, что хочет с вами встретиться. - Где? – уже спокойнее спросила Луноликая. - Я должна вас провести, вы не знаете этого хода. После этой фразы Михримах насторожилась, ведь идти неизвестно куда она не хотела. Эту служанку она взял себе не так давно и ей не особо доверяла. Но с другой стороны, именно она передавала ей все послания и письма от ее братьев, поэтому вряд ли она сейчас лжет. Однако остерегаться обмана все равно нужно, поэтому она возьмет с собой Айлин. Девушка была не только ее верной слугой, но и хорошо владела кинжалами, что в таких ситуациях, как эта, делало ее просто незаменимой помощницей. - Хорошо, жди за дверью. – пробормотала она, сделав знак Айлин подойти к ней. - Госпожа. – поклонившись, сказала та, с интересом провожая взглядом другую рабыню. - Мне нужно, чтобы ты дала мне мой плащ. - Мы куда-то идем, госпожа? - Да, встретится с моим братом. – а после некого замешательства продолжила: - И, Айлин, возьми на всякий случай оружие, потому что мне не нравится вся эта затея. Служанка кивнула и бросилась выполнять поручение госпожи. Взяв из рук рабыни плащ и никаб, она вдруг замерла и внимательно посмотрела на Айлин. В ее голове почти за минуту созрел план, как можно избежать нежелательных последствий этой встречи в случае того, если все это будет обманом со стороны врагов ее матери. Она пойдет на это свидание не как султанша, а как простая служанка, на которую даже евнухи не обращают внимание. Тогда в случае опасности она может беспрепятственно вернуться живой в свои покои. Они вышли в пустой коридор. Луноликая низко опустила голову, почти полностью закрыв себе обзор тканью капюшона. Айлин же, закутанная в плащ и надевшая никаб, величественной походкой шла впереди, показывая всем видом, что именно она и является юной султаншей. Луноликая шла позади, трусливо оглядываясь назад. На такую авантюру она решилась впервые. Раньше для нее поход к братьям уже было великим событием, ведь заходить в мужскую часть дворца ей разрешили только тогда, когда ей исполнилось одиннадцать и то, только в сопровождении служанок и евнухов. Сейчас, по прошествии почти трех лет, для нее эти выходы все равно оставались долгожданными. Так она сбегала от бесконечного девичьего гама, писклявых голосов евнухов и погружалась в абсолютно другой мир, в котором не притворство было основным оружием, а жестокость и сила. А сейчас, заходя в потайной ход вслед за своими служанками, она чувствовала, как у нее от страха подгибаются колени. Сразу захотелось, чтобы рядом с ней оказался Бали бей, единственный мужчина с которым ей разрешалось говорить. Он был добрым и почти всегда рассказывал ей интересные события из походов, смешил ее своими историями, дарил ей маленькие нелепые подарки. Рядом с ним она всегда чувствовала под защитой, понимала, что такой человек никогда не причинит ей зла. Поэтому когда ее Валиде как-то обмолвилась, что года через два ее можно выдавать замуж, то Михримах уже знала за кого она хочет выйти. Вот с такими рассуждениями девушка пробиралась по туннелю, стараясь аккуратно переступать через вывалившиеся из стены камни и некоторые балки. Через несколько минут проход стал шире и они вышли в прямой подземный коридор, в котором в каждой через небольшие расстояния были сделаны ходы. Однажды она видела похожий план в покоях у Валиде и тогда она подумала, что та задумала строить здание для самых бедных. Сейчас же, оказавшись в этом месте, она поняла, что ее мать рассматривала план подземных ходов, которые, по словам калф, простирались далеко за пределы дворца. Посмотрев вперед, она поняла, что заметно отстала, поэтому пошла быстрее. Однако на первом же повороте ее схватили и зажали рот рукой прежде, чем она могла бы позвать на помощь. Мужчина завел ее руки за спину и крепко сжал до синяков, когда она попыталась вырваться. На Луноликую накатила волна отчаяния, ведь, если рабыни не заметят, что она не идет за ними, то ее вполне могут здесь убить или сделать с ней то, что намного хуже смерти. - Тише, девушка. – раздался низкий чуть хрипловатый голос, когда она начала вырываться с большей силой. – Тише. Я ничего тебе не сделаю. Развернув ее к себе лицом, он внимательно всмотрелся в ее испуганное и потерянное лицо, и вновь сказал: - Тише. Я от шехзаде Мехмета. Передай своей госпоже, что Хюррем султан нет, ни в охотничьем домике, ни в старом дворце. Если и нужно где-то искать, то только во дворце. Его сейчас вызвал повелитель, поэтому сам он прийти не мог. Аккуратно разжав руки, он отошел от девушки и чуть насмешливо сказал: - Больше не отставай от своих подруг, красавица, а то другой на моем месте уже давно бы украл тебя да своей женой сделал. Михримах испуганно вздрогнула, когда ага скрылся в глубине туннеля. Его самого она не разглядела, но этот голос до сих пор звучал у нее в ушах, будто проникая в самые дальние уголки ее души.