Жестокие игры

Хюррем несколько минут переводила взгляд с лежащего на ковре тела на осколки хрустального графина, которые теперь будет почти невозможно убрать, так как мелкие частицы стекла затерялись в ворсе. Вот так, простояв несколько мгновений перед мертвой девушкой, женщина ощутила, как первоначальное потрясение проходит, а внутри поднимается самый настоящий страх. Осознание того, что она совершило постепенно доходило до ее затуманенного злостью разума. Даже собственно ни что она совершила, а где: труп в своей спальне Сулейман бы ей точно не простил. Наверное, султанша еще долго бы так стояла, застыв на месте, если бы не услышала разговор за дверью. Несмотря на поднимающуюся к горлу тошноту, Хюррем бросилась к столу и, убрав с него все предметы, схватила скатерть. Накинув ее на тело, она с усилием подтолкнула неподъемную ношу к той стороне кровати, где ее не было заметно от входа. И почти сразу после того, как она прикрыла ее одеялом и скинула на нее подушки с ложа, открылась дверь. Конечно же, если бы зашел Сулейман, то все ее попытки спрятать следы своего преступления, выглядели по крайней мере глупо, потому что девушку сразу бы обнаружили. Однако если в покоях появился бы кто-то другой, у нее было бы время на то, чтобы об этом происшествии никто не узнал, особенно, ее муж. В этот раз видимо удача решила быть на ее стороне, поэтому в комнату зашла никто иная, как её Эсма. — Госпожа? — глядя на побледневшую женщину, спросила вошедшая рабыня. Ничего не ответив на ее вопрос, султанша схватила ее за руку и прошептала, так как просто потеряла голос от охватившего ее страха: — Ты сейчас позовешь Рустема, поняла? Служанка кивнула и бросила обеспокоенный взгляд на возбужденную госпожу. Ее горящие нездоровым румянцем щеки, темные круги под глазами от долгой болезни и почти трупная бледность, заставили девушку все же задать вопрос: — Госпожа, может Вам нужен лекарь? Султанша на это лишь резко замотала головой и еще сильнее впилась в ее руку ногтями, оставляя на ней синяки и царапины. — Позови Рустема, скажи ему, что это срочно! Очень срочно! Не медли ни минуты, нужно чтобы он пришел сюда до того момента, как в покои вернется повелитель! Это очень важно, Эсма! На такую эмоциональную речь Хюррем султан, та лишь утвердительно кивнула и направилась к выходу. Султанша со облегчением услышала, как хлопнула дверь, и только потом смогла сесть на кровать и начать массировать ногу, которую свело судорогой еще во время разговора со служанкой. Если её Эсма найдет хорвата, то дай Аллах, тогда все обойдется. Рустему она доверяла, всегда полагалась на его чутьё, потому что оно его никогда не подводило. Этот мужчина в какой-то момент стал её опорой во всех устраиваемых ею интригах, потому что его ум и его жестокость поражали даже её, за свою жизнь видевшую столько крови и коварства, что удивить её чем-либо было трудно. Он смог это сделать. На первом же задании, когда убрал очередную пассию Сулеймана так, что не только её шпионы не нашли следов, но даже личная стража повелителя не смогла это сделать. Она не хотела бы иметь такого человека в рядах своих врагов, поэтому сделала все, чтобы он встал именно на её сторону. Глубоко вздохнув, Хюррем будничным движением поправила волосы, а потом встала и подошла к двери, чтобы услышать, если кто-то кроме Эсмы соберется сюда войти. Только вот что делать, если это случится, она не представляла. Запереть дверь и никого не пускать? Это по крайней мере будет очень по детски… А если войдет Сулейман? На этот вопрос она вообще не имела ответа. Именно это если, заставляло ее шарахаться каждого шороха, а сердце замирать от каждого движения стражи за дверью. Если… На одно мгновение, ей почудилось, что она слышит голос мужа. Этот слегка хриплый голос, который всегда ей так нравился. Сейчас же ей стало от него просто дурно. Тошнота, которая поднялась к горлу, отпустила её лишь тогда, когда она поняла, что с ней так жестоко играет её же воображение. Но страх все равно не отступил, он только притупился. Не зная, чем себя занять, чтобы не напридумывать себе еще Аллах только знает каких ужасов, женщина не нашла ничего лучше, чем начать думать о лекарше. Смотря в это проклятое место за кроватью, она не могла не ощущать легкую дрожь, которая пробегала по всему телу. Она убила. Сейчас собственными руками убила девушку. Конечно, если бы та её не довела, то ничего бы не произошло, но вряд ли Сулейман поверит в это оправдание. Проще сказать, что девчонка на неё накинулась и хотела ее удушить, это и то для него будет правдоподобнее… Но с учетом того, что она была его подстилкой, то все может оказаться не так просто. Вдруг, повинуясь какому-то неизведанному ей инстинкту, рыжая распрямила плечи и направилась прямо к тому месту, где лежало тело. Откинув в сторону все накиданные ею подушки и одеяла, она посмотрела на окровавленную скатерть, которая прикрывала её преступление. Аккуратно взяв ее за непропитанную кровью часть ткани, Хюррем откинула её в сторону и внимательно посмотрела на обезображенное смертью лицо. Что он в ней нашел? Что можно было найти в этой девке? Она даже живой не была красивой, а сейчас стала просто уродливой… С такими мыслями разглядывая лекаршу, она наткнулась на остекленевший мертвый взгляд и вздрогнула от ужаса. Быстро накрыв её покрывалом, чтобы не видеть этот лик смерти, султанша с трудом сглотнула слюну, понимая, что не скоро сможет забыть это вид. Однако от этих мыслей её отвлек стук. — Госпожа. — протянул вошедший вместе с Эсмой в покои мужчина. Хюррем вздрогнула и перевела взгляд с расползающегося на полу кровавого пятна на хорвата. — Рустем, — поприветствовала она его дежурной улыбкой, которая все же выглядела немного перекошенной из-за не отпускавшего её страха. — Я очень рада тебя видеть. Сказав это женщина вновь перевела взгляд на труп и больше не проронила ни слова, она будто потеряла время смотря на укутанное в ткань тело. Раньше она убивала, но почти никогда не присутствовала во время самой смерти, так как пользовалась или ядом или наемными убийцами. Она никогда не видела, как умирают люди от её руки, а сегодня, когда она открыла покрывало и посмотрела в мертвые и невероятно пустые глаза этой лекарши, она ужаснулась того, что она сделала, она испугалась самой себя. В первый момент ей хотелось, как обычно замести все улики, но после вида этих остекленевших глаз девушки, у нее в какую-то минуту возникло желание, чтобы Сулейман обо всем узнал, чтобы она получила наказание за это убийство, хотя бы за это, ведь за ней тянулась вереница таких же преступлений… Её размышление перервало покашливание слуги. — Госпожа, — аккуратно окликнул он её. — Вы что-то хотели? Эсма сказала мне, что это срочно. — Да. — будто очнувшись от марева, резко сказала женщина. — Мне нужно, чтобы ты помог мне убрать труп. Хюррем посмотрела на хорвата и увидела, как изменилось его лицо после её слов, вместо спокойствия, которое до этого момента на нем царило и делало его каким-то невероятно юным, его черты исказила немного жестокая ухмылка, которая вмиг превратила его в мужчину, видевшего на своем веку не мало бед, мужчину, который умел их предотвращать своим мечом и кровью предателей. — Где он? — будничным тоном спросил он. — Здесь. После этого слова удивление мужчина уже скрыть не мог, собственно, как и Эсма, которая во все глаза смотрела на султаншу. — Мне нужно, чтобы ты вынес труп из этой комнаты, и не просто вынес, а сделал так, чтобы об этом преступлении никто не узнал, в первую очередь мой муж. Иначе почему, как ты думаешь, я позвала именно тебя, ты думаешь у меня других людей для черновой работы нет? Просто я знаю, что ты сделаешь это все чисто и аккуратно, так что даже я завтра с утра посчитаю, что это неприятное происшествие было лишь ночным кошмаром. Рустем не говоря ни слова, подошел к женщине и посмотрел на тело, которое было не видно из-за закрывавшей его кровати. Мгновенно оценив обстановку, он задумчиво произнес: — Крови довольно-таки много… — приподняв покрывало, он взглянул на мертвую девушку, рассматривая её как нечто столь обычное, что у Хюррем мурашки побежали по коже от этого зрелища. Встав, хорват оглядел комнату тем же цепким взглядом и сказал: — Нужно выносить в ковре, она невысокого роста, её не будет видно, только нужно ей нужно рану перевязать туго, иначе кровь пропитает ковер и могут возникнуть вопросы. А они нам не нужны… — замолчав на мгновение, обдумывая, что делать, он продолжил: — Я пришлю своих людей, они все уберут, не оставят ни капли, которая потом сможет сыграть с нами злую шутку. — Хорошо. — с облегчением вздохнула Хюррем, чувствуя, как понемногу отпускает её беспокойство. Главное, что никто ничего не узнает, а со своей совестью она потом договориться. Конечно, желание обличить свои преступление возможно еще горело в её душе, но воспоминание о детях затушило даже самую маленькую искорку этого чувства. Она не могла позволить себе такой слабости, как муки совести, когда рядом с ней находилась такая угроза, как Махидевран со своим сыном, она не могла из-за своей глупости потерять своих львят. — И еще, госпожа. — донесся до нее голос слуги. — Мне нужно знать, кем была эта девушка, её исчезновение будет кем-то замечено? Султанша недовольно поджала губы и ответила: — Это лекарша Яхьи паши, так что я думаю, что искать её будут. — замолчав, женщина вдруг вспомнила важную деталь: — Её нужно не просто вынести отсюда, Рустем. Нужно сделать так, чтобы она сама отсюда вышла. Охранники у Сулеймана не дураки, они быстро поймут что к чему, когда пойдёт разбирательство, и быстро доложат Ибрагиму паше или самому повелителю, что девушка отсюда не выходила, тогда нас не спасут ни одни молитвы от гнева султана. Мужчина на это лишь согласно кивнул и вышел, сказав Эсме какой знак подадут его люди, чтобы она их впустила. Собственно остальная часть задумки Рустема прошла просто безупречно. В комнате поменяли все: постель, перину, ковер, шторы. Труп вынесли как и говорил хорват с помощью ковра, так же занесли в комнату и девушку, которая должна была изображать лекаршу. Проблем со стражей тоже не возникло, так как женщины лекари обязаны были носить платок, закрывающий почти все лицо, чтобы стражи могли отличить их от обычных служанок султанш, поэтому подмену никто не заметил. Все то время, когда слуги прибирались в комнате, Хюррем сидела на балконе. Эсма рассказала ей обо всех последних событиях в гареме и об её дочери и шехзаде. Больше всего её насмешила и одновременно заставила гордиться своими детьми история про то, как они пытались её найти. Как Михримах пыталась выяснить, где она, её Валиде. Как Селим с Баязедом пытались уговорить повелителя вернуть их обожаемую мать ко двору, как Джихангир отказывался есть, пока не увидит маму. Как Мехмет мчался не жалея своих сил в другой санжак, чтобы поторопить Яхью пашу... Наверное, именно в этот момент она задалась вопросом: как она могла? Как она могла кинуть своих львят одних? Как она могла лишить себя жизни из-за какой-то наложницы и забыть о них? Как она могла не в вспомнить в тот роковой момент о своих детях? Как она могла? Поэтому рыдая на коленях у Эсмы, она понимала, что все её преступления несравнимы с тем, которое она совершила в ту проклятую ночь. Тогда, когда совершила предательство. Тогда, когда предала своих детей...