Диана

Шагая по переходам огромной космической крепости следом за Шрайком, Диана лихорадочно размышляла. Бой, начатый и завершенный так внезапно, оставил глубокое и ужасное впечатление. Девушку потрясла расчетливая жестокость магистра, хотя в глубине души она и была отчасти с ним согласна. И потом, с этим она столкнулась еще во время Смертельной гонки. Куда больше Ди испугало собственное состояние и те эмоции, которые завладели ею в момент битвы. Теперь, вспоминая то, что чувствовала, сражаясь, она пришла в смятение. Неужели где-то внутри нее есть… это? Эта неконтролируемая, темная злоба, которая, никогда не проявляясь в реальности, все же сидит в мрачных глубинах души? Неужели может быть, что она, добрая, хоть и порой ехидная и саркастичная, всерьез могла задуматься об убийстве? Ведь был момент, когда ее клинок, занесенный над головой неофита-блондина, уже опускался на него. Он был без оружия, совершенно беспомощен. И заслонившая разум ярость не позволила это понять. Диане никогда не приходилось так близко подходить к опасной грани, за которой человеческая личность начинает распадаться. Вся ее жизнь до плена работорговцами была такой же, как у многих других – ничем особо не выделяющейся, без противоправных поступков, и уж тем более без покушения на чью-либо жизнь. Случалось, что обижали ее. Бывало, что и она сама говорила другим злые, обидные слова. Но ни разу ненависть не ослепляла ее настолько, чтобы перестать сдерживаться. Да и было ли ей вообще это свойственно? Наверное да, как и любому человеку, ведь в каждом природой заложена хотя бы частица агрессии. И Ди была далеко не ангелом, несмотря на безграничную верность друзьям, прямоту и принципиальность. Но все же… Этот эпизод, такой небольшой по времени, такой странный по форме и такой страшный по содержанию, не мог не заставить задуматься. Что повлияло на ее поведение? Вступив в бой сразу с тремя крепкими парнями, она была практически в состоянии аффекта. И ее методы борьбы не могли называться честными по всем правилам. Но этот гнев, теперь испугавший ее саму, придал ей сил. Откуда он взялся? Только ли то, что глупые мальчишки так жестоко обошлись с уркатанцем, стало причиной выхода из себя? Прислушавшись к себе, девушка поняла – нет, не только это. И, вероятно, это даже не главное. Лишь повод, толчок, который сорвал до сих пор сдерживавшие ее рамки. В этот момент взгляд скользнул по спине Теонакса, шагавшего впереди, и разум Дианы снова обожгла злость, правда, мимолетная и намного менее сильная, чем та, что вела ее в сражении. И она вдруг поняла. Уже два месяца прошло с момента ее прибытия в Талларну, и несколько больше – со времени, когда ее насильно забрали с Земли. И до сих пор ее обида и боль, бессильное озлобление на всех этих людей, распоряжавшихся ее судьбой, не находили выхода. А теперь вдруг нашли, и выплеснулись наружу. Ди вообще-то была сдержанным человеком, несмотря на яркие, ситуативные эмоциональные порывы, и редко показывала настоящие эмоции тем, кто не был ей близок. Только хорошие друзья знали, какая она на самом деле, другим оставалось лишь гадать. Часто получалось, что посторонние делали о ней неверные, а иногда и совершенно обратные выводы, но девушку это не слишком заботило. Она, считавшая, что сердце можно открывать только избранным, и не позволявшая копаться в своей личной жизни, умела обуздывать чувства. Другое дело, что это не мешало ей с невероятной прямотой и точностью делать резковатые, но верные заключения об окружавших ее людях и событиях. Так почему же сейчас натренированный навык изменил ей? Взгляд снова уперся в броню магистра, и, как несколько минут назад, пришла новая догадка. А мгновением позже – понимание, что она верна. Это были не ее чувства. Вернее, не совсем ее. Конечно, в основе лежала не знающая границ любовь Дианы к жизни и живому, которую она, правда, не всегда показывала. Равно как и столь же бесконечная, хоть и порой бессильная, злость на тех, кто разрушает жизнь. Но это все. Остальные чувства были усилены, доведены до крайности, и потому оказались способны затмить разум. Она сама никогда не смогла бы убить человека при тех обстоятельствах, которые были. При каких-то иных – кто знает… Но не по такой незначительной, хоть и возмущавшей ее, причине. Кто-то, знавший, какой суровой и жесткой она может быть, имевший представление о ее тонком душевном строе, и понимавший, как можно вывести ее из себя, оказал воздействие на чувства. От все той же Ники наша героиня знала, что это требует ментального мастерства и огромной психической силы. А еще усилий, направленных напрямую на чье-то сознание. Но кто..? В этот момент Шрайк остановился. Задумавшаяся Ди едва не врезалась в него, потеряв мысль, и подняла глаза. Она и магистр стояли перед большой раздвижной дверью, по которой расходились в стороны сияющие белизной полосы ламп освещения. Обернувшись к Диане, Теонакс произнес: - Мы пришли. Это помещение для приема почетных гостей, и так получилось, что генеральный Страж недавно прибыла в Талларну. Она периодически посещает нас, и ее очень заинтересовало твое поведение на нижнем уровне станции. Она попросила познакомить тебя с ней. Немногие удостаиваются такой чести спустя столь короткое время службы. - Как мне себя вести? – поинтересовалась девушка. - Будь собой. Магистр нажал кнопку на панели, и двери с шипением раздвинулись. - Прошу, - приглашающе махнул рукой Шрайк. - Вы со мной не пойдете? – спросила наша героиня. - Нет. Такие разговоры… лучше вести наедине. И не надо этого «вы», мне не сто лет, - из-под визора раздалось фырканье, и Теонакс поправил непослушный хвост ее рыжих волос, сбившийся на одно плечо. В этот момент Диана почувствовала что-то странное. В интонации магистра было нечто смутно знакомое, но комлинк шлема сильно искажал голос. Поэтому сказать точнее было невозможно. - Ди, не тормози, - усмехнулся Шрайк, и вновь в его словах почудились уже слышанные когда-то ноты. Но раздумывать было некогда, и Диана, внутренне собравшись, двинулась вперед. Ворота тут же затворились, оставив магистра позади. Обстановка в помещении, как и везде в Талларне, сочетала простоту и изысканность. Разумеется, преобладали черный и серебристый цвета, а сам зал слегка напоминал широкую почти плоскую чашу. К его центру вели пологие ступени, а по всему периметру стен, выдаваясь на пару метров, находилось возвышение. Взгляд Ди зацепился за щели в стенах, расположенные на равном расстоянии друг от друга, от пола до потолка, тонкие и почти неразличимые. Девушку это удивило – на всей станции стены были совершенно гладкими, словно литыми. А здесь они напоминали скорее щитовые панели, скрепленные друг с другом. Сама комната была шестиугольной, и в противоположной входу стене находился внушительный иллюминатор, также выполненный в гексовидной форме и расчерченный паутиной металлических рам. А на дне «чаши», условном конечно, располагались четыре кожаных дивана, поставленные попарно друг против друга, с прямоугольным столом в центре. На самом дальнем, спиной к звездной пустоте, сидела девушка. При взгляде на Эйлину Бриган Ди изумленно застыла. Да, что ни говори, а ожидала она совсем другого. Генеральный Страж представлялась ей взрослой женщиной со стальным взглядом, в тяжелой броне, а неугомонное воображение мигом пририсовало ей крылья за спиной. От нее должна была исходить такая же сила, как от ледяной ауры Салли Бонс или хотя бы от веселой, но строгой и последовательной Ники. Вместо этого на замершую Диану лучистыми карими глазами смотрела девушка ее возраста, с круглым лицом и чувственными губами, и каштановыми волосами. Она напоминала вчерашнюю школьницу, которая только-только вырвалась из-под гнета системы в большой мир, и теперь с удивлением понимала, как он огромен. Одета она была в легкое небесно-голубое платье, совершенно не вязавшееся с обстановкой зала. На фоне черной кожи дивана девушка выглядела ярким светлым пятном, не имеющим ни малейшего отношения к мрачной цитадели Теонакса. При взгляде на нее Ди внезапно ощутила какое-то родство. Интуиция, дарованная природой и усердно развиваемая Никой, подсказала, что сидящая напротив девушка такая же закрытая для чужих, как сама Диана, и такая же преданная близким. В ней была та же солнечность, та же душевная мягкость, скрытая внешней неприступностью, и не меньшая любовь к жизни. Это было поразительно. - Может, ты все-таки сядешь? – спросила Эйлина, слегка улыбаясь. Ди молча проследовала к дивану и устроилась напротив собеседницы, продолжая разглядывать ее. Та в свою очередь с любопытством смотрела на нашу героиню. Пауза начинала затягиваться. - Ты любишь зефир? – вдруг спросила генеральный Страж. Причем спросила с неподдельным интересом, словно это имело для нее принципиальное значение. - Зефир? – переспросила Ди, уставившись на Эйлину. - Ага. - Ну… Да, наверное. - Знаешь, в последнее время у нас его вечно не хватает. И куда это он исчезает все время? - Я не знаю. - Шрайк сказал, что ты та еще сладкоежка. Мороженого хочешь? - Нет, спасибо. - Ну и зря. А как насчет варенья? Самое вкусное, клубничное! - Я воздержусь. - Эх ты… Диана продолжала удивленно смотреть на собеседницу. Что здесь происходит? Что за бессмысленный разговор непонятно о чем? Неожиданно ей захотелось встать и уйти. Надо сказать, что наша героиня вообще не отличалась кротостью по отношению к старшим, и не стеснялась спорить с ними, порой в удивлявшей всех вызывающей манере. Но она знала, когда это можно делать, а когда – нет. И сейчас почувствовала, что пора заканчивать. Неизвестно, чего хотел добиться магистр, отправив ее к Эйлине, но эта беседа уже начинает раздражать. Ди сделала движение, чтобы подняться. И тут же почувствовала, как ее шеи слева, справа и сзади легонько коснулся холодный металл. Натасканная Никой, девушка не решилась обернуться, и погрузилась в собственные ощущения. И поняла, что ее окружают три Стража ночи в точно такой же броне, как у Шрайка. Их длинные прямые клинки были направлены на ее шею. Мгновенным озарением Диана поняла, что щитовые панели на стенах – это потайные двери, откуда в любой момент может появиться охрана. Как вышло и сейчас, и Ди не могла даже пошевелиться, чтобы не напороться на мечи. - Знаешь, что отличает нас от других? – спросила Эйлина Бриган, мягко улыбаясь, - Бдительность. Мы не тяжелая пехота, которая сметает все на своем пути, подобно федеральным войскам или громилам Гильдии. Мы – профессиональные разведчики, наблюдатели, мастера скрытности и знатоки тайных искусств. Конечно, штурмовые отряды есть и у нас. Но главное, в чем наша сила – это внимательность. Реакция. Только вовремя реагируя на любые изменения, мы можем сохранять баланс между добром и злом. Тьмой и светом. Плохим и хорошим. Называй как угодно, это не имеет значения. И то, что ты сделала немногим раньше, можно назвать потерей бдительности. Охраняя равновесие между силами галактики, мы прежде всего должны беречь мир в своей душе. В каждом из нас есть доброе и злое. И у каждого между ними своя грань. Не важно, какая именно. Важно найти ее и суметь удержать. А у тебя в душе конфликт. Шрайк говорил мне об этом, и я решила убедиться воочию. Но также он говорил, что у тебя большой потенциал, и единственное, что нужно тебе – любовь. Это его мнение, хоть он и упомянул, что часто ошибается в отношении тебя. Сам не знает, почему. - Потому что он меня плохо знает, - отозвалась Диана. - Верно. И неудивительно. Даже ты сама не понимаешь всей своей глубины. А уж ему, чужому, тем более не откроешься, несмотря на то, что он опытнее тебя и мог бы попытаться вытянуть из тебя информацию о тебе самой. Но он никогда не решится причинить тебе вред. Последние слова генеральный Страж произнесла с грустью, и наша героиня мимолетно удивилась. Но тут натура снова взяла верх, и Ди сказала с вызовом, которого сама от себя не ожидала: - Вообще-то, мог бы и спросить. - Нет, не мог бы, - усмехнулась Эйлина. - Почему? - Он тебя боится. Диана удивленно откинулась на спинку дивана, мимоходом заметив, что охрана исчезла так же внезапно, как и появилась. И не нашла ничего лучше, как переспросить: - Боится?! - Ну да. - Я такая страшная? При этих словах генеральный Страж расхохоталась – громко, весело, как любила смеяться сама Ди. Видимо, для Эйлины смех тоже был довольно распространенной реакцией, и смеяться она явно могла долго и звонко. Наша героиня тоже фыркнула, поняв абсурдность сказанного. И сама собой в голове мелькнула мысль, что обсуждение парня между девушками – это святое. Даже при таких, мягко говоря, нестандартных обстоятельствах. - Он боится твоей силы, - отсмеявшись, ответила Эйлина, - Боится твоей самобытной, энергичной натуры, и резких слов. Он никогда не покажет тебе этого, скрыв эмоции под улыбкой. Но не обманывайся его показным равнодушием – чем оно тщательнее, тем настороженнее внимание, это одно из важнейших наших правил. Ты не представляешь себе состояние Шрайка, когда он рассказывал, что столкнулся с тобой в Эль-Кадане. Более растерянного человека я еще не видела. Я не знаю, почему, но он старается не приближаться к тебе, наблюдая издалека. Шпион, чтоб его. Последние слова генеральный Страж произнесла с иронией, спокойно улыбаясь, но чуткая Диана почувствовала фальшивость. Совершенно нейтральная аура Эйлины не изменилась, но, будучи, как и она, девушкой, наша героиня мгновенно поняла, в чем дело. Ревность, удивилась она. Надо же, как все неоднозначно. Собеседница так спокойно рассуждает о чужих чувствах, словно видит их насквозь. И, являясь главой Стражей ночи, прекрасно знает философию. При этом сама не всегда умеет скрыть собственные мотивы. В ней слишком сильна женская суть, ничуть не менее сильна, чем в самой Ди. Суть, заключающаяся в жажде любви, у них обеих скрытая под маской сарказма и резкости оценок. В этот момент невидимый барьер, сохранявшийся с самого начала беседы, перестал существовать, и за легкостью слов о зефире и варенье в натуре Эйлины проглянула грусть. Простая человеческая грусть, свойственная самой Диане. Едва она подумала об этом, собеседница проговорила уже без улыбки: - Наш разговор окончен. Я узнала достаточно, чтобы понимать, как прав Теонакс в отношении тебя. Он и сам наверное не понимает этого. И ты не понимаешь. Но я дам вам шанс, - и, не сказав больше ни слова, Эйлина Бриган поднялась с места и вышла из зала. Тяжелые металлические двери мягко затворились за ее спиной.