Большие игрушки маленького принца

До съемной квартиры Романофф маленький Бог и Агент добрались только поздней ночью. Ребенок, не пожелавший идти своими ножками, изобразил на лице потребность долгого крепкого сна, получить который Локи нужно было как можно скорее, и Наташа не сумела помешать дитю, так некстати, уснуть у неё на руках. Лямка плотно забитой детской одеждой сумки невыносимо натирала, а растрепанные черные волосы щекотали рыжеволосой шею. Романофф тихо скрипела зубами: в любой другой раз она могла бы взять машину или вызвать небезопасное для шпионки такси, и завалиться в теплую кровать уж через полчаса. Но в случае с ребенком все оказалось намного сложнее. Общее решение Мстителей не привлекать внимание Щ.И.Т.а к маленькому Божеству, разгромившему не так давно пол города, нарушать женщине также не хотелось. Наконец, озябшими пальцами нащупав в кармане ключи, Наташа открыла входную дверь. Моментально скинув с плеча тяжелую спортивную сумку, при этом, не забывая придерживать Локи одной рукой, Романофф остановилась в прихожей. В воздухе пахло чем-то горелым. Агент настороженно сощурилась. Сняв с вешалки первое попавшееся пальто, Наташа завернула в него притворившегося спящим Лафейсона так, что со стороны малыш казался смятой верхней одеждой. А после торопливо, но осторожно, — чтобы не разбудить и не привлечь лишним шумом, — уложила ребенка на плетеный пуф. Локи незаметно приоткрыл зеленые глазки, с интересом ожидая, как дальше поведет себя Агент. Романофф тихими, как у кошки шагами, прошла в кухню, и не зажигая света, осмотрела комнату. Женский слух не уловил тиканья спрятанной недругом бомбы, а взгляд непроизвольно упал на записку, прикрепленную к бокалу с соблазнительно сладко-пахнущим ликером скотчем. Рядом со скотчем виднелся клеевой след, будто кто-то по несколько раз отклеивал записку. Агент осторожно отлепила клочок бумаги и прочла: «Загляни в ванную». Чуть кривой, с сильным наклоном и «остротой» букв почерк принадлежал хорошо знакомому Наташе Бартону. Романофф довольно усмехнулась, смяв бумагу. Зайдя для начала в ванну, на бортиках которой были в хаотичном порядке были расставлены ароматические свечи, с почерневшими фетилями, говорящими о том, что Клинт так и не дождался свою «птичку», Наташа включила прохладную воду и наспех умылась. Немного пожалев неудавшегося романтика рыжеволосой вышла. Локи быстро зажмурил глазки, услышав щелчок выключателя. — Можешь не притворяться, — примирительно сказала Агент, забирая у ребенка пальто и возвращая вещь на положенное место. Лафейсон неподходяще резво сел и вылупил на женщину зеленые глазища. Романофф критически оглядела малыша. — Пойдем, — Наташа снова направилась в ванную, рукой показав мальчику идти за ней. Локи быстро спрыгнул с пуфа, отбив при этом пятку, и вприпрыжку отправился к Агенту. Недоумевающее наблюдая за манипуляциями женщины, пытающейся отодрать застывшие капли воска с гладкой поверхности белоснежной ванной, мальчишка ощупью исследовал содержимое большой корзины. Корзинка стояла рядом с ребенком на одном уровне, и вытащить из «места хранения грязного белья» запачканное чем-то буро-красным полотенце или зеленоватого оттенка стринги было очень легко. Последний предмет показался малышу таким же бесполезным, как и красивым, поэтому дитя решила за Романофф, что он асградскому Богу нужней. — Все. Полезай, — скомандовала женщина, успев за короткий промежуток времени не только оттереть, но и набрать ванну. Специальной пены у Агента не было, но рыжеволосая добавила в теплую воду, пока та стремительным потоком лилась из крана, немного шампуня. Водную гладь украшали глыбы из сотен мельчайших пузырьков. Локи, упорно сражаясь митгардскими молниями и пуговицами, разделся за несколько секунд и без помощи Романофф умудрился запрыгнуть в ванну. Благо можно было оттолкнуться босой от большой красной свечи, еще мягкой. Лафейсон блаженно окунулся с головой, барахтаясь ручками, чтобы не касаться дна. Растерявшаяся на секунду Наташа сняла со стеклянной угловой полчки две резиновые, и к тому же возрастом схожие с Локи, уточки и дала дитю. Пока ребенок игрался, можно было незаметно его помыть. Когда женщина терла его мягкой губкой Лафейсон по-царски не реагировал на это, получая вместе с этим непреодолимое удовольствие. В Асгарде вместо губок были тряпки, а натуральные мыла не могли пахнуть чем-то другим, кроме трав из которых их делали. Сталкивать уток нос к носу принцу очень быстро надоело, и ребенок попытался утопить одну из них. Каково было же удивление Локи, когда сделать это не получилось ни с первой, ни с десятой попытки. — А чего они не тонут? — требовательно спросил Лафейсон, поглядев на Романофф. — У них воздух внутри. Воздух не тонет, — выдавила из себя более-менее убедительный ответ женщина и продолжила массажными движениями убирать с шеи мальчика пятно грязи. Малыш презрительно посмотрел на утку. Резиновая игрушка смеялась в лицо будущему царю! Локи зубками прокусил утиный клюв. Воздух стремительно покинул резиновое тельце, и вскоре вместо него игрушка наполнилась теплой, мыльной водой. Переодев после купания малыша в пижамку, женщина на несколько секунд отвернулась, вытаскивая из ванны пробку. Лафейсон своей мелкой ручонкой запихал приглянувшиеся стринги себе под майку. — А теперь спать, — Локи не стал спорить, чувствуя, как предательски слипаются веки. Романофф подхватила дитя на руку и с улыбкой на лице понесла в комнату. Сегодня ребенок может поспать с ней. Нежные чувства были вызваны ощущением собственного превосходства над Старком, как родителя. Осознавать, что ты — хорошая воспитательница было волшебно. В такие моменты Агент забывала о крови, криках и стонах, неизменно сопровождающих её жизнь. В темноте обнаружив силуэт разложенного с утра дивана, Романофф бережно уложила Локи с краешку, укрыв широким углом одеяла и пожелав спокойной ночи. Раздалось невнятное ворчание, которое Наташа приняла за недовольное высказывание уставшего малыша и, простив ребенку невежество, женщина покинула спальню. А вот Локи вовсе не считал, что ворчание — это его внезапно приобретшее недовольство. Чья-то сильная, как у Тора, рука резко притянула малыша к себе, закутавшегося в одеяло с головой. Клинт решил дождаться возлюбленную в кровати, забравшись туда в обнаженном виде и по случайности ненадолго задремав. — Что тебе нужно? — еле-еле подавив трусливое заикание спросил Лафейсон шепотом, слушая чье-то прерывистое дыхание над своей спрятанной макушкой. «Великан… Йотун…» сказки вновь грозили навредить детской психике. На этот раз асградские, про ледяных великанов, приходящим по ночам к плохим детям. — У? — переспросил Клинт, пытаясь выпутать совсем исхудавшую от опасной работы любимую. «Точно великан!» Локи старательно сопротивлялся Хоукаю, кутаясь все сильнее и сильнее, и, в конце концов, стянув со стрелка одеяло. — Я что плохо себя вел? — у Лафейсон от страха началась истерика, превратившая звонкий мальчишеский голос в высокий и всеми параметрами схожий с обычной девушкой, прибывающей то ли в сладостном желании, то ли в истерике. — Да, ты очень плохо вела себя, детка, — Клинта облизнул пересохшие губы, настаиваясь на ролевые игры. И откуда только силы взялись?.. — Чего ты от меня хочешь? — малыш чувствовал, как по лицу текут слезы, а маленькие ручки подрагивают. «Только не съесть…только пусть не ест!» Локи приподнял одеяло, незаметно для великана и увидел, как нечто крупное и лохматое облизывается, предвкушая пищу. — Ты одета? — Клинт попытался скинуть с Наташи противное одеялишко, но принц маленькими ручонками из-за всех сил этому мешал. — Да, — Локи не понял смысла вопроса, поэтому ответил честно. Ребенок нервно сглотнул и даже чуть-чуть успокоился. — Дай мне что-нибудь из своей одежды, — в Сокола полетели прекрасные темно—зеленые стринги, упав стрелку прямо на лицо. — Не думал, что так сразу, — Клинт уже не мог сдерживаться. Быстро стянув одеяло, Хоукай обомлел. — Ааа! — Локи тоже больше не мог. Над принцем навис раскрасневшийся, взлохмаченный и отчего-то пускающий ноздрями пар смутно-знакомый мужчина. —Дядя Клинт! — Лафейсон быстро сообразил, где видел этого «ледяного великана», и вытерев слезы, радостно кинулся стрелку на шею. — Дядя Клинт, зачем вы меня напугали? — малыш отстранился от посиневшего Бартона, дав Клинтону дышать. — Локи, ты кричал? — Наташа включила в комнате свет, и все увидели женщину, стоящую в дверном проеме. Волосы Мстительницы были скреплены на затылке черным крабом, а наготу скрывал пушистый белый халат. Помимо этого на лице у Романофф было нечто, вроде «ночной маски». Нечто, разрушающее построенные Клинтом фантазии. — Ната, я думал мы… — перебивая Бартона без слов, одним лишь частым понимающим киванием, женщина выключила свет и шагнула вглубь комнаты. Уже через минуту кровать чуть прогнулась под тяжестью изящного тела Агента. Одной рукой Романофф подтолкнула Клинтона к противоположному краю. Другой же отобрала у радостного, но уже отлипшего от шеи стрелка, Локи одеяло и кое-как расправила. Таким образом, малыш был вынужден спать между двумя взрослыми, с поднятым от адреналина настроением. Когда Локи уснул по-настоящему, тишину прорезал насмешливый голос Клинта. — Наташа? — Ммм? — Классные стринги.