Outlaw

Когда жар у Энди немного спал, и ей стало заметно лучше, Джаред решился выйти из номера и оставить её одну. Он соображал, где найти машину и людей, у которых он мог это спросить, не вызывая подозрений. Проще всего было обратиться к местным беззаконникам, но Лето почти сразу отсеял эту идею. Теперь, когда ему нужно “прикрывать” не столько свою спину, сколько Энди, мужчина решил перестраховаться и вообще не вступать ни в какие контакты. Местные бандиты – люди денег, они, по большей части, торговцы, а не убийцы. Убивают лишь в случае крайней необходимости, зато продав ценную информацию, могут озолотить себя за счёт легавых на несколько месяцев вперёд. Выбросив осколки вазы и вернувшись в номер, мужчина услышал шум льющейся воды и сразу направился в ванную, собираясь устроить Энди разбор полётов. Но на пороге вдруг застыл и залюбовался. Струи воды сбегали по белоснежной спине девушки, очерчивая контуры её точёной фигурки, на что тело Лето реагировало незамедлительно. Джаред снял с крючка полотенце, незаметно подошёл сзади и выключил воду. Не успела девушка повернуться, как Лето со спины накрыл её полотенцем, улыбнулся и прошептал ей на ухо: - Ну и как мне тебя наказать за ослушание? - За… - Я велел тебе лежать в постели. С таким же успехом, как тебе полегчало, тебе может вновь стать хуже. - Джаред, я просидела в номере целый день. - Ты же не собиралась выйти на улицу! - Но мне необходим свежий воздух… Мужчина приблизился и интуитивно прижался пахом к упругой попке Энди, не давая ей ни единой возможности перевернуться и сильнее прижимая её к себе. Но перед глазами неожиданно загорелся красный сигнал и Лето отник… Он перевернул девушку лицом и нежно убрал мокрые волосы с её шеи. Джаред не собирался делать того, чего так безудержно желали тела их обоих. По одной простой причине: как бы хорошо ей не было той ночью, когда она сладостно изнывала от его прикосновений, он не возьмёт Энди до тех пор, пока не будет уверен, что в её теле всё до конца зажило. - Я достал нам левые паспорта. Ещё в Спрингдейле. Надеюсь, имя Анна Андерсон тебя устроит. Сейчас ты идёшь в постель, спишь оставшиеся четыре часа, и ранним утром мы покидаем город. Что-то во взгляде Джареда изменилось, и девушка не решилась задавать вопросов. Она просто списала это на вернувшуюся бдительность Лето, когда тот заговорил об отъезде. Находясь рядом с ним можно вести речь лишь об относительной безопасности, но Энди уже сделала свой выбор, оставшись с Джаредом… И, в глубине души, она чувствовала, что лицо мужчины вновь приняло серьёзное и молчаливое выражение из-за беспокойства за жизнь девушки, которую он буквально держал теперь в своих руках… Ночью начался ливень, и стало несколько прохладнее. Но спать не хотелось. Нескончаемым потоком обрушивались мысли, и эти несколько часов девушка пролежала в постели, боясь сделать лишний вздох и притворяясь спящей. Спиной она буквально чувствовала, что Лето тоже не спит. Что с ними будет дальше, думала она… Энди не столько страшилась гонений полиции, сколько боялась за их с Джаредом отношения. Их связь, такая тонкая и хрупкая… казалось, дунь на неё – и она исчезнет. Девушка тихо перевернулась на другой бок и сразу встретилась взглядом с Лето. - Не бойся, - произнёс он спустя минуту, словно прочитав её мысли, - Я смогу позаботиться о нас. О нас обоих. - Я не боюсь. Самое безопасное место – рядом с тобой. Но мне страшно, - шепот, - Страшно за то, что кто-то посторонний может сотворить нечто непоправимое. С нами. С тем, что между нами. Джаред вымученно вздохнул и прикрыл глаза. Сколько же дерьма свалилось на него за последний год, подумал он, прислушиваясь к порывам ветра за окном. Дождь ритмично барабанил по стеклу, навевая тоску. Лето себе никогда не простит, если позволит Энди пережить то, что пережил он сам. Единственная мысль грела мужчину – девушка дорожит тем, что происходит между ними. Столько времени он желал этого, и сейчас, он банально боялся спугнуть эти чувства, что испытывала Энди. - Джаред, тогда, на шоссе… в диалоге с Дейвом ты упомянул какое-то ранение. Тебя правда однажды подстрелили? - Да. Дженкинс. В плечо. Теперь приходится пить специальное обезболивающее… Послушай, - начал Джаред, - Вероятнее всего, завтра мы уже будем далеко отсюда. Думаю, сейчас самое время похоронить прошлое. Мне необходимо рассказать тебе кое-что. - Про тебя?.. - И про тебя, я полагаю, тоже. Энди… “родственника”, коим ты его посчитала, звали Джек Дженкинс, и он приходился шерифу Литл-Рока родным братом. Но в полиции не служил; отслужив во флоте, вернулся чёрствым, хладнокровным человеком. Работать не желал, поэтому занялся контрабандой оружия и наркотиков в близлежащих штатах. Дженкинс закрывал на всё глаза. Не удивлюсь, если и пособничал. Я хорошо помню ту историю с дракой и последующим судом. По той простой причине, что девушка, за которую вступился твой брат, была моей невестой. Мэри. Мы были обручены. До свадьбы нам оставалось три недели, когда однажды она пришла домой вся в слезах и рассказала о произошедшем в баре. Тебе, должно быть, этого не известно, но к тому времени, когда состоялось первое слушание по делу Шона, Мэри была мертва, - голос мужчины вдруг стал бездушным, словно он старался не слишком будить воспоминания, чтобы избежать боли, - За смерть приятеля, вину за которую суд возложил на твоего брата, Джек решил отомстить смертью Мэри… Она упала в шахту лифта в день годовщины нашего знакомства. Помню, как стоял вечером один под проливным ливнем, с вымокшими насквозь розами, а мимо проехала карета скорой помощи. Тогда я не знал, что Мэри после падения в шахту дышала ещё сорок минут… Джек рассказал мне всё сам. Он просто пришёл ко мне неделю спустя и постучал в дверь, когда я резал на кухне мясо. Очевидно, он купался в столь привычном чувстве безнаказанности, плюс ему доставило явное удовольствие наблюдать, как каждое его слово выжигало раны в моём сердце. Сначала я забыл, как дышать. Просто забыл и всё. Потом пальцы сами собой сжали рукоять ножа. Наверное, Джек, рассудив моё апатичное от горя состояние, не ожидал от меня каких-либо ответных действий, поэтому первый же удар оставил на его щеке шикарный шрам, из которого рекой сочилась кровь. Он бросился вниз, прочь из квартиры, но я догнал его уже на следующем этаже, девятом. Не знаю, чего он испугался больше - лезвия в моей ладони или яда в моих глазах. Он отвлёкся, упёрся о подоконник, рука скользнула… Пару следующих месяцев я жалел только об одном – о том, что не столкнул этого ублюдка сам. Хотя Дженкинс уверен, что именно так и было. А, может, ему просто нравится так думать. Последующие полгода – как в тумане. Помню, что делал, о чём помышлял, но словно бы и не жил… Словно взяли и отрезали этот кусок из моей жизни. После того, как мы с шерифом пару раз “пересеклись” и поговорили, что называется, по душам, я приобрёл кольт. Мир окрасился для меня в серо-красные оттенки с примесью отмщения. Наверное, я был вполне готов пропустить шею в петлю, но и не слишком волновался бы о том, чтобы захватить кого-то с собой на тот свет. Люди стали для меня словно массовкой, дешёвым приложением к этому скудному миру. Как голуби; такие же грязные и ненужные. Я исколесил половину штатов, не уверен - желая найти себя или в надежде убежать от себя. Однако за прошедший год я так никого и не лишил жизни. А потом появляешься ты… Я не могу найти логического объяснения тому, что я не тронул ни одну собаку после смерти моей невесты, но так легко застрелил троих, встретив тебя. Но, признаться, объяснение мне и не требуется. Важно лишь одно: то чувство, что зародилось внутри благодаря тебе, словно исцелило меня. Джаред протянул руку, коснулся ладони Энди, и только после этого она поняла, что до белых костяшек сжимает в кулаке край простыни. Он переплёл её пальцы со своими и прошептал: - Удивительно, насколько тесен мир. Череда обстоятельств сплетает судьбы посторонних друг другу людей. Девушка не знала, что сказать. Образ одиноко стоящего Джареда на пустой улице с букетом мокрых роз почему-то прочно застрял перед её глазами. В носу начинало покалывать… Ничто не может оправдать того, что довелось пережить мужчине, лежащему напротив неё. Целый год видеть мир сквозь ядовитую призму возмездия, которая гнетёт само желание продолжать жизнь. Неудивительно, насколько глубоко хладнокровие пропитало его там, на крыше; он забыл как это - чувствовать боль других, потому что сам забыл, как это – чувствовать. - Не нужно ничего говорить, - прошептал Лето, ласково целуя подушечки пальцев девушки, - Иди ко мне. Энди сжалась в комок и уткнулась носом в грудь Лето. Всё, на что она была способна, это пустить в свою душу и позволить ему в ней раствориться. - Джаред. Ты мне нужен. Внутри. - Нет. Как гром среди ясного неба. Нет? - Ты мне нужен. Именно сейчас, пожалуйста. - Энди, нет. Завтра вечером я найду тебе хорошего врача, он обследует тебя и тогда… если с тобой всё в порядке… - Джаред. Прошу тебя. Я знаю, ты всё сделаешь аккуратно. - Разговор закончен. Мужчина шумно вздохнул и закрыл глаза, борясь с желанием ответить девушке взаимностью. Но спустя буквально минуту почувствовал, как тело реагирует, причём, без его на то согласия. Энди упёрлась носом в шею Джареду и вытянула ноги. Дыхание девушки приятно щекотало его шею и отдавало предательской тяжестью внизу живота. Энди ногой как бы случайно коснулась голых ступней мужчины, изящно провела пальчиками по внутренней стороне его стопы, и девушка опомниться не успела, как в следующий же момент оказалась прижатой весом Джареда к постели. Нехитрый жест подействовал на него, как красная тряпка на быка. - Вот ведь хитрая бестия, - шептал Лето, лукаво улыбаясь. Разум поднял белый флаг и уступил место инстинктам. Джаред сорвал с Энди одеяло, обнажая сочную грудь, и вжался в её тело; набухшие соски упирались ему в грудную клетку. Лето запустил ладони в трусики девушки и смачно сжал бархатную кожу её ягодиц, попутно впиваясь в шею Энди. Поцелуй получился долгим, страстным, словно изнемождённый голодом вампир приник, чтобы высосать вожделенную жидкость, от чего девушка глухо застонала и слегка прогнулась в спине. Не отрываясь от кожи, ненасытные губы мужчины проделали влажную дорожку до груди Энди, со вкусом засасывая потемневшие соски. Кожа в этих местах была особенно чувствительной, от чего очередной стон наслаждения не заставил себя ждать. Стоны девушки действовали на Джареда, как песни прекрасных Сирен, затуманивая рассудок и зазывая мужчину как можно скорее войти внутрь. Лето легонько коснулся живота Энди, от чего тот инстинктивно вжался и покрылся мурашками. Он запустил два пальца в промежность девушки и льстиво обнаружил, что та уже истекает соками. Джаред расстегнул молнию на джинсах, приспустил брюки и поймал взгляд Энди - миндальные глаза умоляли о близости. В следующий момент она почувствовал разгорячённую плоть на нежной коже клитора, и мужчина остановил движение, словно прося разрешения войти. Должно быть, ледники растаяли: Джаред спрашивает разрешение? Энди подалась вперёд, призывно раздвигая ноги и давая понять, что Лето может делать, что пожелает. Мужчина входил медленно, бережно, ощущая, как сжимается тёплая плоть лона вокруг его члена, но очень легко, благодаря выступившей жидкости внутри девушки, и Энди только сейчас осознала, что Джаред внутри неё впервые. Сколь разный спектр близости они испытали вдвоём, но только теперь он по-настоящему часть неё самой. Энди казалось, словно время остановилось, а в воздухе застыло сладостное чувство предвкушения. Целый год слово “близость” вызывало одно лишь омерзение, а сейчас над ней склоняется он, Джаред, и простит разрешения вкусить дары её тела. Говорят, душа женщины возвращает былую невинность в руках того, с кем связана невидимой нитью. Испарина покрывала спину Лето, а на груди девушки, словно утренняя роса, выступили прозрачные капли. Мужчина то и дело приникал губами к давнишнему шраму, что рассекал бедро Энди. Джаред шумно выдыхал, Энди инстинктивно прижималась к блестящей от пота груди мужчины, вкровь искусывая припухшие губы, впивалась ногтями в широкие плечи, небрежно пропуская тонкие пальцы сквозь его волосы, чёлка которых спадала ему на прямо глаза. Джаред прижался к распухшим губам девушки. Те с желанием завлекли его язык внутрь; Лето ощущал привкус крови, не вполне осознавая на своих губах или губах Энди. Вкус алой жидкости пробуждал в нём разум, напоминая, _кто_ под ним, напоминая, что надо действовать аккуратно и бережно, и Лето, словно опомнившись, заставил себя оторваться и заглянуть в глаза задыхавшейся от удовольствия девушки. То мгновение, что мужчина заботливо вглядывался в её лицо, показалось Энди вечностью, и она буквально взмолила его продолжать. Вес Лето который она ощущала каждым миллиметром своего тела, вызывал какое-то чужеродное ощущение, пробуждал инстинкты, заставлял испытывать покорность и почтение к Джареду уже только потому, что он мужчина, побуждал беспрекословно подставляться под его действия, что, пожалуй, таило в себе невероятный эротизм. Он завёл руки девушки ей за голову и сжал запястья. Миндальные глаза отражали беззащитность перед любимым мужчиной, желание покоряться, желание быть пленённой. Образ девушки, находящейся в подчинённом положении прельщал Джареда, как ничто иное, и, когда на выдохе мужчина опускал глаза и видел под собой _его_ Энди, в груди вспыхивала едва ли не животная страсть. Лето вновь впился губами в шрам, словно в горло злейшего врага, оставившего на принадлежавшем _ему_ теле, свою отметину. Он ревностно кусал её и целовал, желая навсегда “стереть” это клеймо с тела девушки, заставляя Энди с усладой ворочаться на простыни. Каждый новый толчок как разряд тока. Только ощущения от него куда более неземные. Искусительный образ нагого тела инстинктивно заставлял Лето ускорять темп, и, в какой-то момент близость напомнила усладостную пытку, от чего из горла Энди вырвался очередной стон, а руки бессознательно заёрзали по подушке, но Джаред лишь сильнее сдавил запястья. Девушка невольно потянулась к губам Лето, к его груди, телу, желая прильнуть к нему, и мысленно взмолилась о ласке. Пелена упоительного тумана, охватившая Энди, помешала ей понять, что Джаред вышел из неё. Она лишь почувствовала его обжигающие пальцы на своей талии, когда он мягко перевернул её спиной к себе и поставил на колени. Рука Лето легла на шею девушки, поползла вверх, сжала волосы и заставила наклониться. Голова Энди смиренно легла на подушку, подставляя ягодицы и сочную промежность мужчине, тем самым позволяя ему делать всё, что тому заблагорассудится. Покорность приносила чувство полёта, чувство тотальной свободы. В эту минуту она, как ни в чём ином, была уверена, что Джаред не причинит ей боли, и, сейчас, не видя его, но всем существом ощущая его где-то совсем рядом, Энди чувствовала себя под защитой. Пленительное лоно зазывало и манило, Лето положил руки на живот девушки и притянул к себе, усаживая себе на колени; твёрдый орган вошёл до упора, и не останавливаясь, начал ритмичное движение. Джаред большими тёплыми ладонями накрыл груди Энди, слегка сдавливая, пальцы заблуждали в районе сосков и поползли вниз, ощущая напряжённые мышцы живота. Мужчина убрал мокрые от пота волосы с шеи девушки и ласково впился в белоснежную кожу. Голова Энди бессознательно задралась назад, жадно заглатывая воздух, лихорадочно прижимаясь спиной к разгорячённой груди Джареда и ощущая пульсацию под каждым миллиметром кожи. Руки Лето нашли ладони Энди, переплели пальцы и завели назад, на спину мужчины, заставляя девушку ещё сильнее вжиматься в его грудь, заставляя быть ещё ближе. Обоюдный диалог их тел помог поймать темп движения, и через мгновение их обоих настиг очередной разряд тока, затапливая всепоглощающим наслаждением. Джаред намеревался было выйти из неё, как она взмолилась, чтобы он остался в ней, задирая голову и инстинктивно утыкаясь и трясь носом о шею Лето, которую покрывала четырёхдневная щетина. Мужчина заключил Энди в объятия, даря ощущение безграничной надёжности. Она не могла определить, сколько времени прошло перед тем, как он всё-таки бережно приподнял её со своих колен и, завлекая за талию, уложил радом с собой. Но Энди вновь приспустилась вниз, обвиваясь вокруг колен Джареда, впитывая собственное чувство преданности перед своим защитником. Джаред заботливо набросил простынь Энди на плечи и мучительно считал минуты, оттягивая момент, когда им нужно было вставать. Комната окрасилась в цвета утренних сумерек, и распахнутое окно впускало в комнату свежий послегрозовой воздух, который тут же смешивался с атмосферой секса, пота и блаженства. Энди почувствовала, как сильные руки подняли её обмякшее тело и понесли в ванную. Ступни коснулись чего-то холодного, по спине забегали прохладные струи и апатичное состояние девушки начало постепенно улетучиваться. Лето стоял в ванне, прямо перед ней, опустив ресницы и улыбаясь глазами. Где-то на уровне груди он ощущал дыхание Энди, смотрящей на него снизу вверх. Ей хотелось сказать, что Джаред – самое прекрасное, что когда-либо случалось с ней в жизни, но, с другой стороны, девушке не хотелось портить момент сентиментальными признаниями. Энди ощущала ненасытность. Ненасытность в желании не переставая испытывать близость Джареда и потребность в его прикосновениях к ней, к её телу. Должно быть всё это было написано у неё на лице, подумала она, потому что зрачки Лето вдруг расширились, потемнели и вновь глядели на неё с безграничным, неутолимым желанием. Мужчина сделал шаг вперёд, заставляя Энди невольно прижаться к стене. Ледяной кафель тут же “обжёг” её спину, накладывая контрасты ощущений, девушка вздрогнула, но ещё один шаг – и она прижата телом Джареда к стене. - Я отправил на тот свет троих, - жарко шептал мужчина, - Слышишь, ради тебя я убил троих, ты это понимаешь? Энди ожидала услышать что угодно, только не это. Слова, только что сказанные Лето предназначались скорее не девушке, а ему самому. Он словно убеждал сам себя в ценности той, что стояла перед ним. Точнее, в её бесценности. На его губах вновь застряли какие-то слова, но вместо того, чтобы произнести их, рука его потянулась вниз и пропустила пальцы во влажную промежность. Спина Энди тут же заскользила по ледяному кафелю, бессознательно впиваясь ногтями в запястье руки Лето, по-хозяйски блуждавшей внутри неё. Джареду отчаянно хотелось внушить девушке, что она принадлежит ему. Но Энди подняла миндалевидные глаза на мужчину, и Лето сам попался в ловушку. Как тогда, в клубе, потом в машине… Как окно в душу, он завороженно глядел в пленительные глаза девушки, и мысль о том, что следующие сто пятьдесят миллионов световых лет она может изнывать в сладостной муке от _его_ прикосновений – невообразимо прельщала Джареда. Энди вдруг легонько сжала тонкими пальцами запястье Лето и поднесла его к своему лицу. Не прерывая зрительного контакта, она приникла к его ладони, нежно целуя каждый пальчик и оставляя на алых губах белую смазку… у Джареда в прямом смысле снесло крышу. Дыхание сбилось, тело заныло, член стал твёрдым, и Лето, сам того не осознавая, облизнул свои губы. Он положил ладонь на щёку девушки и большим пальцем медленно стёр молочную жидкость с припухших губ Энди. Тело мужчины не позволяло больше терпеть и Лето, приподняв девушку за ягодицы и прижав к стене, резко вошёл в неё. Она обвила его шею руками, талию ногами и отвечала на страстные поцелуи Джареда, ненасытно приникавшие и кусавшие её губы. - Автобус? – в голосе лёгкое удивление. Джаред и Энди подошли к серебристому экспрессу с табличкой “Спрингдейл-Линкольн”, который вот-вот должен был отправиться. Было начало четвёртого утра, и автобус тронулся полупустым. Поскольку доставать машину Джаред передумал, он решил перестраховаться и поехать рейсовым транспортом. Лето планировал направиться на север, в штат Миссури, а через него уже в Небраску. - Джаред, ты не хочешь поспасть? – заботливо поинтересовалась Энди, - Сколько ты спал за последние трое суток? Часов шесть от силы. У мужчины и в самом деле закрывались глаза. Он с долей настороженности оглядел салон; пожилая пара, да трое мужчин, увлечённо обсуждавших проигрыш нью-йоркских Рэйнджеров. Хоккей Джареду был до лампочки, пейзаж за окном убаюкивал, рассвет только занимался. Лето вытянул руку, Энди положила голову ему на плечо, а сам уткнулся в кудрявую шевелюру девушки. Перед глазами его, словно фотоплёнка, расплывчато блуждали картинки событий, произошедших за последние три дня. Три дня. Джареду казалось, словно прошла, по меньшей мере, вечность, с тех пор, как он повстречал Энди. Он устало улыбнулся своему грустному отражению в окне, из последних сил попытался сосредоточиться на виднеющейся на горизонте утренней Венере, и, наконец, забылся сном. Энди нервно вертела в руках левый паспорт и беспокойно ожидала момента, когда они пересекут границу, надеясь, что документы у них проверять всё же не станут. Девушка закусила губу и посмотрела на Джареда... потом аккуратно запустила руку ему под куртку и достала его паспорт. Итэн Андерсон? Энди чуть было вслух не хохотнула и заключила, что скорее река Миссисипи выйдет из берегов, чем Джареду подойдёт это нелепое имя. Не посмев будить Лето, чтобы отпроситься на воздух, Энди аккуратно вылезла из-под обнимающей её руки, любуясь на сказочно харизматичное лицо мужчины... Она с наслаждением вдыхала утреннюю прохладу, ища глазами какой-нибудь ларёк с закуской. После лихорадки она так ничего и не ела, хотя Джаред ещё в номере под страхом смерти пытался накормить её каким-то куриным бульоном, боже упаси. Автобус стоял десять минут. Венера, обречённо колесившая вверх по небосводу, наконец, скрылась, сливаясь с белизной утреннего небосклона. Энди обронила вытащенную из заднего кармана пятисотдолларовую банкноту, наклонилась, чтобы поднять её, как, неожиданно, откуда ни возьмись, выплыла массивная чёрная тень. Девушка резко поднялась на ноги и обернулась. - Вам помочь? – прозвучал сухой голос, и Энди смерила недоверчивым взглядом мужчину средних лет, с таким же сухими серыми глазами. Девушка перепугалась не на шутку; обстоятельства последних дней то и дело заставляли её вздрагивать. - Да нет, спасибо, - облегчённо выдохнула она и подумала, что авантюра, в которую она впуталась три дня назад, изрядно подпортила ей нервы. Джареду снился кошмар. Зрачки его беспокойно бегали, от чего веки были подвижны и нервно подёргивались. Вдруг он заёрзал на месте, потом машинально сжал свободную руку и проснулся. Рука была пуста – Энди спала на своём сидении, придвинув колени и отвернувшись к окну. Лето хотел было притянуть её к себе, но потом не решился прерывать её сон, который итак в последнее время даётся ей с трудом. Мужчина попытался вспомнить, о чём был его кошмар – и не смог. Был полдень. Взгляд его невольно упал за окно – на весь небосклон растянулась бледная еле различимая радуга. Джаред мысленно улыбнулся и подумал, что это хороший знак. Он не знал, какой город они проезжали, но рассудил, что здесь только что прошёл хороший ливень. В следующий раз Лето проснулся от того, что автобус остановился. Он легонько коснулся спины девушки, та как буд-то очнулась и повернула голову. Что-то чужеродное он прочитал в её взгляде, на мгновение даже забылся, но потом молча сжал ладонь Энди и повёл за собой на выход. Моросил дождик, солнце пряталось за серыми тучами, сквозь которые пробивались длинные бледно-жёлтые лучи. Шагая по мокрому асфальту, Джаред и Энди медленно удалялись от автовокзала к центральной площади, чтобы перекантоваться и через пару часов вернуться в автобус, который довёз бы их до Небраски. Мужчина держал в ладони руку девушки, но словно бы и не чувствовал её. Напряжённая и, в то же время, безжизненная. Что-то явно произошло за время их пути; тревога нарастала внутри Лето с каждой минутой. Глаза его беспокойно бегали по близлежащим заведениям, Лето намеревался уединиться и разобраться в чём дело, как неожиданно рука резко потянула назад, и ладонь девушки легко выскользнула. Джаред резко остановился и обернулся. Перед ним стояла уже не его Энди. Он было открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не нашёлся что – столь сильно поразили его изменения во взгляде девушки. - Выслушай меня, - тихо, но твёрдо проговорила она, - Дальше наши пути расходятся, ясно? Тогда, у заправки, Дженкинс был прав, в твою жизнь то и дело входят люди, готовые при первой же возможности предать тебя. Похоже, я не исключение. Сожалею, если тебе показалось, что между нами возникла какая-то особая связь. Видишь ли, я тоже преследую свои цели. За последние пару дней я успела многое обдумать… - Джареду на мгновение показалось, что ничто в жизни не давалось ей также тяжело, как эти слова, но последующие речи, которые произносила девушка, медленно, но верно вымывали из сердца Лето те нежные чувства, что он к ней испытывал, - Знаешь, всю жизнь мечтаешь вот так вот сбежать… от себя… Главное не упустить момент, когда этот шанс предоставится. Новый паспорт, новое имя... То, что надо. - Не верю ни единому твоему слову, - спокойно сказал мужчина, скорее убеждая в этом себя самого. - Ну так придётся поверить, - тон Энди не вызывал сомнений, чтобы сомневаться в правдивости её слов, - Мне терять нечего… Действительно нечего... В этом мире или ты имеешь жизнь или она тебя. И я это очень хорошо прочувствовала на собственной шкуре. Не надо смотреть на меня так… - девушка сжала губы, словно подавляя поток слёз, или ему показалось? - Мне не жаль, - выдавила она. - Энди, одумайся… - шептал Джаред в собственные ладони, закрыв лицо руками. - Прощай, Джаред, - спокойно и твёрдо произнесла она. Лето схватил её за локоть и притянул к себе. - Что за ересь ты несёшь… Что на тебя нашло, Энди... Ведь это не ты говоришь… Не ты! - в отчаянии шипел он, - Никуда я тебя не отпущу. - Пусти, Лето! - Опомнись! Я себе ничего не навыдумывал! Насчёт нас! Ну что?! Что произошло пока мы ехали в этом треклятом автобусе! - Хватит истерить! Нет никаких “нас”! Ты мне никто и я тебе тоже! Пусти же! Ты что думал, я захочу всю жизнь бегать? С таким как ты? Вместе со своим прошлым ты похоронил и себя. И даже если одним прекрасным днём ты застрелишь Дженкинса, легче тебе не станет. Ты ведь и там, у заправки не смог этого сделать. Или правильнее будет сказать – не захотел? Тебя прельщает сама мысль о том, что ты можешь переживать свою боль вновь и вновь. Носишься со своим кольтом спустя год, не желая отпускать её. Знаешь, а ты ведь и правда открыл мне глаза. Не хочу быть такой как ты, мой брат мёртв и терять мне нечего. Я ухожу, нравится тебе это или нет. Чёрт… хотела ведь нормально расстаться… а ты заставил устроить этот спектакль… - Энди тяжело вздохнула, прикрыла глаза и положила ладонь на горло, словно пытаясь убрать чью-то невидимую руку, которая душила её, - Поезжай в Небраску, Джаред. Выброси кольт, а с ним и воспоминания о том, что произошло за последние несколько дней. - Энди… - Не желаю ничего слышать... И знать тебя не желаю!.. Просто оставь меня в покое. В голосе девушки было столько яда, что хватка мужчины невольно ослабла и Энди, пользуясь случаем, вырвалась и отступила на два шага назад. - Захочешь отомстить – так тому и быть. А сейчас просто дай мне уйти… Девушка медленно развернулась и пошла прочь. Ни разу не обернувшись. Нечто подобное Джаред уже испытывал, только не мог понять когда… Однако потом он вспомнил. Вспомнил ту ночь, когда от него “уходила” Мэри, и он не в состоянии был на что-либо повлиять. Дождь вновь лил как из ведра, только вместо промокших роз на его руках в этот раз остался мятный аромат тела Энди. Девушка очень скоро затерялась в толпе. Джаред почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Лето бессознательно завертелся в стороны, хотелось заорать во всё горло, прямо здесь, на площади. В глазах образовалась какая-то пелена. Услышанные слова ядом растекались по душе. Догони её, велело сердце. Нет, отрезала гордость. Ноги Джареда сами собой привели его в первый же попавшийся паб. Лето не собирался напиваться, однако, он сам не помнит, как кивнул бармену, потом кивнул вновь… когда тот в третий раз пододвинул ему очередную порцию виски, Джаред твёрдо решил остаться в этом городе. Небраска, будь она проклята. Ему надо было сгореть в своей треклятой тачке прошлым утром… ему вообще не надо было возвращаться в Арканзас. Что у него за душой теперь, думал Лето. Бутылка виски, мёртвая невеста, три гнилых трупа да подстреленный шериф… и очень разозлённый шериф… Ах да, и ещё то кареглазое недоразумение, которое за три грёбаных дня искромсало его сердце и оставило истекать кровью. Стерва. Шлюха!.. Вечерний гул, невнятные голоса посетителей паба фоном сопровождали его внутренний диалог. Прокуренное помещение и приглушённая музыка отчего то нагнетали тоску. Как Джаред оказался на краю какого-то невысокого обрыва, он тоже не помнил, но было темно и очень ветрено. Самое обидное, что Энди права… права… Надо быть последним кретином, чтобы убить целый год на желание возмездия и пить кровь из незажившей раны. Мужчина сунул руку в карман джинс, нащупал небольшой предмет и на вытянутой руке поднёс его к полной луне. В свете ночного светила золотое кольцо казалось особенно прекрасным. Мэри. Его любовь к этой женщине не ушла вместе с ней в землю. Лето, покачиваясь, было замахнулся над обрывом, сжимая кольцо в кулаке… но потом опустил руку. Его любовь не ушла, а должна была. Он должен был прогнать её, обязан был. Мэри мертва, но он то нет. Огни ночного города, что открывался с обрыва, плыли перед его глазами, только Лето уже не мог понять – от того, что он был пьян или от тёплых слёз, текущих по его щекам. Опять этот грёбаный симфонический оркестр на всю голову, с досадой подумал Лето, разлепляя глаза, в которые тут же ударили золотые лучи яркого солнца. Светило было уже в зените, и Джаред понял, что продремал до полудня. Лучше бы не просыпался вовсе, промелькнуло у него в голове. Мужчина приподнялся на локтях и огляделся. Надо же было так надраться, чтобы заснуть прямо на этом злосчастном обрыве. Лето попытался присесть, но тут же схватился за виски; пульсирующая боль навязчиво отдавала во всём теле, а в горле пересохло. Джаред оглянулся, с обрыва открывался Канзас-Сити, точнее небольшая его часть. Где-то там внизу среди шумных улиц растворилась Энди… Воспоминания ушедшего дня накатили очередной волной боли, только уже в районе сердца… Джаред сорвал травинку, небрежно сунул её в рот и, заложив руки за голову, прилёг на спину и закрыл глаза. Мысль не покидать город была единственной, насчёт которой Лето согласился бы со своим вчерашним “я”. В том, что ему вчера наговорила Энди, не было ни на грамм истины. Похмелье похмельем, но разум начал возвращаться как раз вовремя. Осёл. Нельзя было отпускать её вчера. Девушка действовала и говорила под давлением каких-то обстоятельств, Лето пока не знал каких, но пообещал себе, что выяснит. С другой стороны он ясно отдавал себе отчёт, от чего её слова так на него подействовали. Больнее бьют самые близкие, да… Любовь к ней не только придавала Лето силы, но и вместе с тем, делала его уязвимым. И, как выяснилось, в первую очередь перед ней самой. Из всего этого следует два факта; во-первых, Энди в опасности. Во-вторых, Джаред продаст душу дьяволу, но избавит её от гнёта очередной напасти в лице, как Лето справедливо рассудил, шерифа Дженкинса. В первую очередь следовало заселиться в номер неприметного отеля на окраине города, а лучше снять отдельную квартиру. Кроме того, нужна тачка. Без колёс Джаред чувствовал себя весьма некомфортно; как без рук. Он вытащит их из этого дерьма… их обоих… Мужчина распахнул глаза и посмотрел в безоблачное небо. Солнце было с ним согласно. Вот уже четвёртую неделю день Энди начинался по одному и тому же сценарию. В начале шестого утра звенел будильник, извещая девушку о том, что начинается очередной день её пустой никчёмной жизни, за которую последний гангстер не предложил бы и цента. Энди плелась в душ, намеренно проводят там больше времени, чем следует, нехотя одевалась и уходила на работу, даже не взглянув на себя в зеркало. Собственное отражение было ей противно. Грэйс, женщина средних лет, хозяйка небольшого заведения на западе города, была человеком не злым, но обязательным. Энди всегда первой приходила и последней уходила. Официантский фартук на ней смотрелся едва ли лучше кожаного корсета с предыдущего места работы, однако, девушка искренне пыталась полюбить новый образ жизни. Того, что платили в этом заведении едва хватало, чтобы раз в неделю оплачивать скудное жильё, которое она снимала через несколько кварталов от работы. И Энди частенько задумывалась о том, чтобы подработать тот или иной раз ночью, сбросив приевшийся фартук и подняться на барную стойку к другим танцовщицам… но всякий раз её что-то останавливало… Шон был мёртв, потребности в ведении такого образа жизни больше не было, поэтому было самое время избавляться от привычки зарабатывать на жизнь подобным путём. Бес, стоявший за её левым плечом, уговаривал Энди, что безобидные танцы никому не навредят, зато можно было бы лишний раз сесть на вечерний платный автобус и отправиться в пригород, чтобы там, на одном из холмов, встретить удивительный красоты закат… Но кто-то невидимый, робко выглядывающий из-за её правого плеча, нашептывал Энди на ухо отказаться от идеи столь сомнительного заработка. Иногда Энди всё же садилась на загородный автобус, выходила на конечной остановке и минут двадцать брела через небольшое полесье вверх по склону, на холм, с которого открывался сказочный вид на то, как жёлтое солнце приобретает сначала оттенки оранжевого, свет его постепенно меркнет, затем оно наливается красным и прячется за ровной линией горизонта. Что Энди любила в закатах, так это их постоянство. Не было никакого обмана. Она точно знала – солнце непременно вернётся на небосвод утром и будет новый день… Но, в обычные дни девушка выходила с работы и медленно брела по пустым тёмным улицам, приходила домой, наливала полную ванную воды, запивая боль дешёвым коньяком, и тихо плача, засыпала. Хотя, иногда случались некоторые странности… Например, наличные, что она хранила в ящике маленькой тумбочки, не только не убавлялись, но, порой, Энди насчитывала там несколько большую сумму, чем оставляла. А последние две недели, принося старику, у которого снимала жильё, оплату в конверте – тот и вовсе заявлял, мол, совсем, дурочка, заработалась, всё давно оплачено – и показывал ей точно такой же конверт с её инициалами, который старик обнаруживал у себя под дверью сутками ранее… Пора заканчивать баловаться коньяком, подумала девушка... Но, сразу, как за стариком закрылась дверь, она развернулась и быстрым шагом направилась прочь. Нет, чёрт возьми, она не выжила из ума. Странные манипуляции с её деньгами, имевшие место уже две недели подряд, могли иметь только одно объяснение… Ночью Энди спала тревожно. Беспокойно ворочась в постели, она, наконец, проснулась и подскочила на кровати. Девушка повернула голову к окну – в полуметре от кровати в кресле сидел Джаред и, сложив руки на груди, спокойно смотрел на неё. Энди коротко вскрикнула и тут же проснулась… опять. Она оглядела комнату; кресло было пустым. Для верности девушка даже прошлась на кухню, в коридор, проверила ванную, попутно включая везде свет – квартира была пуста. Но присутствие Джареда никуда не исчезло, скорее даже стало более ощутимым… Последний августовский день начинался ничем не примечательнее её обычных серых будней, но закончился куда фееричнее. - Анна! – заголосил кто-то с другого конца бара, когда Энди уже шла на выход, отработав смену, - Задержись ка! – навстречу Энди бежала, как всегда размалёванная под боевой раскрас, Грэйс. Макияж этой женщины всегда был не столько вульгарным, сколько нелепым, что она скорее походила на трансвестита. Но, тем не менее, эту женщину – широчайшей души человека – невозможно было не обожать, - Анна, дорогая, придётся тебе сегодня задержаться! - Грэйс, - улыбнулась девушка, - Я думала у тебя выходной. - Так и есть! Но полчаса назад мне позвонил Гас и, заявил, что Кейт и Рэйчел не вышли в ночную смену! Представляешь, он вытащил меня прямо от моего Луиса, - продолжала возмущаться Грэйс, - А ведь я достала дорогущего бельгийского вина, приготовила лазанью!.. Кейт буквально только что позвонила и отпросилась, у неё какие-то непредвиденные обстоятельства, я не вникала, ну да бог с ним… А вот Рэй пусть только попробует мне на глаза попасться! Я ей её силиконовую грудь на уши натяну, курице эдакой! Телефон отключила и ни ответа, ни привета! А меня дома Луис ждёт, бельгийское вино в морозилке охлаждается!.. - Грэйс! – засмеялась Энди; если эту барышню не остановить вовремя, её занесёт в чёрт знает каком направлении, да и этот голос, мёртвого разбудит. Ей определённо надо петь в опере, устало подумала девушка, - Ближе к делу. От меня что надо? - Анна, выручай! Минус две танцовщицы за ночь – касса не переживёт такого убытка! Плачу как за две полные смены плюс то, что заработаешь сама! Анна, дорогая, мы же подруги! - Подруги не просят друг друга танцевать на глазах десятка мужиков у шеста, - с сомнением в голосе произнесла девушка, - Да ещё и топлесс… - Я же не прошу тебя уединяться с клиентами! – поправила Грэйс большие круглые очки в стиле шестидесятых, - Анна, не робей! Тебе определённо есть, что показать! Кроме того, стойки с шестами равномерно расположены по всей площадке, это даже не будет твой сольный танец! - Боже, Грэйс, умоляю, не заставляй меня!.. Попроси лучше Гаса об этой… услуге. Вот ему точно есть, чем гордиться, - хохотнула Энди, вспоминая шикарный зад их менеджера, гея по совместительству, к которому тот под страхом смерти запрещал прикасаться. Девушка справедливо рассудила, что он щедро набит поролоном или ватой. Однако, иной раз, в конце смены кто-то из персонала шутки ради таки пытался ущипнуть расчудесный зад Гаса, от чего тот сразу манерно надувал губки. - Не смешно, Анна! Если бы я хотела открыть гей-клуб – я бы его и открыла! А сейчас у меня Луис, у меня лазанья!.. – рукоплескала в воздухе Грэйс безвкусными украшениями, - Так что без разговоров возвращаешься, девочки найдут тебе подходящий размер, и чтобы в час ночи, как штык у шеста! Девушка опомниться не успела, как хозяйки и след простыл. Луис… что за нелепое имя… К лицу лишь гангстерам да сутенёрам. Энди знала его в лицо. Умилительный коротышка с залысиной на голове. Грэйс и Луис были настолько непохожи, и именно поэтому так подходили друг другу. Вылитые Барбара Стрейзан и Денни Де Вито. Энди глубоко вздохнула и поплелась обратно, пообещав себе, что никакого топлесса не будет, обойдутся. И пусть Гас нажалуется Грэйс, ей фиолетово. Энди обязательно сумеет задобрить и того и другого. Эта парочка стоит друг друга... Улыбаясь своим мыслям, она открыла дверь гримёрной, и все девочки радостно приветствовали её. Встав на рабочее место, девушка с удивление поняла, что… отвыкла. Движения давались легко, тело быстро поймало ритм музыки, но те люди внизу… Однако уже через некоторое время Энди даже вошла во вкус. За последнее время в ней накопился такой спектр эмоций, обиды, страха, страсти, гнева, что всё это отражалось в танце, в малейшем движении и, чем полнее, чем насыщеннее Энди вновь переживала эти эмоции, тем харизматичнее были её движения. Танец помогал забыться, раскрыться, отвлечься, освободиться… В этот момент она по-настоящему делала то, что умела лучше всего… и то, что любила – танцевать. И ей наплевать на толпу внизу – она танцует для себя, потому что это было отражением желаний её собственного тела. Может, ей и не суждено встать на “пусть истины”? Варка кофе не приносит той же отрады, что приносит танец. И какое же это сладостное чувство, просто двигаться в своё удовольствие, зная, что не придётся ни с кем уединяться, что не будет никто своими грязными пальцами и липким языком терзать её тело… Энди схватилась двумя руками за металлический шест, грациозно подтянулась и, обвив его ногами, по спирали начала изящно спускаться вниз… Уже по окончании первой композиции, к ней подошёл Гас и велел наклониться: - К тебе первый клиент, - пропищал он ей на ухо, - Комната 5. - Что? Гас, нет! Я… я только танцую. Грэйс обещала. - Ничего не знаю, - отрезал менеджер, - Мне Грэйс ничего не говорила, так что живо спускаешься! – истерил он писклявым голосом. Только не это опять… нет… Никакие обещанные Грэйс деньги не покроют того чувства омерзения, что она вновь испытывает. Так долго она мечтала уйти от этого, буквально убежать, и вот, оказавшись в другом штате, её вновь тянет в этот омут… На ватных ногах Энди подошла к двери комнаты 5 и тихонько толкнула её; та легко поддалась, девушка проскользнула внутрь и, только закрыв дверь, увидела облокотившегося о стену высокого мужчину. Глаза его были налиты огнём, брови сведены, а губы плотно сжаты. Энди было схватилась за ручку, потянула дверь на себя, но мужчина тут же с силой захлопнул её, запер и, грубо схватив девушку за локоть, оттащил в другой конец комнаты и толкнул на бархатный диван. Энди словно оробела, тело стало непослушным. Мужчина, упираясь ладонями об обивку, надвис над девушкой и демонстративно вздохнул, вглядываясь той в лицо. - Прошу тебя… ты меня пугаешь, - произнесла Энди, - Джаред… - Поверить не могу! – в отчаянии шипел Лето, - Неужели опять за старое?! Джаред тяжело дышал, сжав губы, и нервно бегал глазами по телу девушки. Та сидела, вжавшись в диван, и не могла выдавить из себя и слова. Чувство не то стыда, не то вины вернулось… правда, несколько размытое. Где-то прямо перед её лицом раздался голос Джареда... Голос, который она так долго пыталась забыть, голос, с которым засыпала по ночам. - Скажи мне. Ты сейчас, направляясь в эту комнату, со спокойной совестью шла? Вырвалась из одного борделя, так нашла себе другой! - Прекрати! Это не твоё дело. - Всё, что касается тебя – моё дело! – проорал мужчина в лицо девушке так, что стены содрогнулись. На глазах той выступили слёзы, но, собрав волю в кулак, она выдавила: - Я тебе всё объяснила ещё четыре недели назад! Объяснила, что не желаю видеть тебя в своей жизни, объяснила, что ты мне безразличен, что… - Ты сама себе один вопрос задай! Кого ты пытаешься, обмануть, Энди, скажи мне кого – себя? На этих словах девушка закусила губу, чтобы не разрыдаться, подбежала к двери, дёрнула её, потом снова… - Отдай ключ, Джаред. Мужчина резко развернулся, подошёл к Энди и зажал её между стеной и своим телом. - Я уже заплатил за тебя. - Даже не вздумай!.. Только тронь меня! Лето сильнее впечатал её в стену, нагло пропустил ледяные пальцы в промежность девушки и, внимательно следя за её реакцией, неслабо надавил. Энди пыталась подавить стон, чтобы не дать понять мужчине, что тело отзывается на любые его прикосновения или ещё хуже – возбуждается. - В чём дело? Уже не больно? Я смотрю, за последний месяц никто тебя не брал как следует. Как я. Да, Энди? - Господи… что ты такое говоришь… - Не ломайся. Ты ведь здесь за этим. Или, может, скажешь, что не хочешь меня? - Я тебе не по карману, - прошипела она, впиваясь взглядом в большие тёмно-синие глаза. - Да как же до тебя не дойдёт! – хлопнул Лето ладонью о дверь прямо у лица девушки, вздохнул, заставляя себя успокоиться, и тихо прошептал, - Другие тебя купят, а для меня ты – бесценна. - Пожалуйста, отпусти меня… - Не бойся. Ничего я тебе не сделаю. - Просто отпусти меня… И уходи. На этот раз навсегда. Лето ещё минуту с отчаянием всматривался в глаза девушки, затем отворил дверь и, схватив Энди чуть ли не за шиворот, потащил на выход. Не рискнув сопротивляться на глазах у посетителей, она покорно следовала за мужчиной. Оказавшись на пустой ночной улице, он притормозил и обернулся на девушку. Та выдыхала белым паром, а губы её побледнели от холода. Джаред выпустил руку Энди, снял с себя куртку и накинул на неё. - Просунь руки в рукава, - велел он, видя, как дрожат её голые плечи. Кроме того, Джаред искренне пытался, но никак не мог не смотреть на ноги девушки, одетые в весьма откровенные, сексуальные, но очень изящные чёрные чулки. - Нет… Забери, - снимая куртку, медленно произнесла она, глядя Джареду прямо в глаза и стараясь, чтобы голос звучал не слишком испуганно, - Я сейчас разворачиваюсь и возвращаюсь на работу. Энди стояла на одинокой улице в жёлтом свете фонаря, ёжась от холода, и украдкой разглядывала Лето; тот чем-то походил на Леннона, только был… красивее. Он больше не завязывал хвост, каштановые волосы отрасли до плеч, на лоб спадала пушистая чёлка, скулы были очерчены сильнее, и лёгкая щетина как всегда украшала его лицо. Лето шагнул в жёлтый круг и процедил: - Во-первых ты сейчас одеваешь куртку и идёшь со мной. Во-вторых, если я ещё раз увижу тебя в этом треклятом борделе, то поднесу на воздух и его и твоего менеджера-педика. - Откуда ты… - Я всё про тебя знаю. Я даже знаю номер страховки твоей распрекрасной начальницы. Знаю, что каждое воскресенье ты садишься на семичасовой автобус до Уэстпорта, что каждый грёбаный вечер запиваешь свою боль дешёвым спиртным, что ночами напролёт лежишь в постели и плачешь. Девушка опустила глаза, потом голову… Зачем он лезет ей в душу, зачем делает больнее? Мужчина вымученно вздохнул, поднял голову вверх, подставляя лицо ливню, и прикрыл глаза. Как же долго, мучительно долго он не мог притронуться к её коже, поцеловать её бархатные губы и шептать в чайные глаза слова любви. Лето надел на неё куртку, сам просунул руки в рукава и повёл за собой. С силой сжимавшие её ладонь пальцы Джареда говорили о том, что лучше не перечить ему сейчас, себе же дороже. Уже через два квартала они дошли… до дома Энди. Молча поднялись на её этаж, затем Лето молча открыл дверь её квартиры собственным ключом, буквально втолкнул девушку внутрь, а сам тоскливо побрёл прочь. Энди так и осталась стоять, одна в квартире, с промокшими от дождя волосами, в куртке Джареда, печально смотря на захлопнувшуюся за Лето дверь. Замечательно. Новый день не успел начаться, а уже удивляет. Она-то наивно полагала, что за последние недели тот успел не только укатить далеко, но и благополучно её забыть. А на деле догадки девушки по поводу незримого присутствия Лето в её квартире подтвердились. Он не только периодически незаметно снабжал её наличными и платил за её проживание - у него ещё и собственный ключ есть! Негодяй. Почти целый месяц она запрещала себе думать о Джареде, но тут он нарисовывается, и все старания летят к чёртовой матери! Энди повернула голову направо и встретилась со своим отражением в большом зеркале. Вымокшая, как крыса, опустившаяся на самое дно жизни – зачем она нужна ему? Зачем он продолжает говорить о её фальшивой бесценности? Девушка полагала, что там, на автовокзале, четыре недели назад, она ударила в самое сердце и повернула нож несколько раз. Только Джаред не знает, что ей всё равно было больнее… Не отрываясь от отражения, Энди привычно протянула руку влево, намереваясь взять с тумбочки бутылку, но рука её заблуждала в пустом пространстве. Девушка, слегка удивлённо повернулась, и не обнаружив выпивки на привычном месте, оглядела комнату, потом открыла ящик, другой – коньяка не было. Ах так! С какой стати, Джаред! Ну и подавись им, подумала она, направляясь на выход за очередной порцией спиртного, но тут же опомнилась, натянула поверх вызывающих чулок юбку и только после этого вышла за дверь. Стоя у ларька под проливным дождём, она вновь вспомнила, что одета в куртке Лето и, не долго думая, попросила самого дорого коньяка. В кармане нашлась положенная сумма, и Энди на оставшуюся мелочь накупила жвачки, чтоб уж полностью “обчистить” бумажник Лето, и распихала по карманам. Халявная выпивка... Куда ты катишься, думала девушка про себя, присев на бордюр под неоновой вывеской круглосуточного ломбарда. Арканзас, Миссури… боль везде одинаковая. Что толку бегать от себя, когда, рано или поздно, от безысходности всё сводится к монологу души. Месяц назад она чуть не покончила с собой из-за того, что боялась быть отвергнутой тем, кто открыл ей себя, а теперь мысль о разноцветных таблетках посещает её каждую ночь из-за осознания, что сама отвергнула того, кто пожелал принять её такой, какая она есть. Пустую, никчёмную, загнанную в угол. Серые тона реальности как отражения собственных чувств. Гнетущее состояние безысходности в унисон вторит каплям дождя, каждую ночь ударяющимся о подоконник за окном. За всеми своими мыслями Энди вдруг поняла, что не сделала ни глотка горькой жидкости. Неожиданно что-то заскрипело, из-за спины девушки выросла большая жёлтая тень, и из-за двери показалась лысая голова хозяина ломбарда. Он тут же прогнал её и пригрозил вызвать полицию, если она немедленно не уберётся с его порога. Энди поплелась домой, понимая, что ложиться спать уже нет смысла, через полтора часа всё равно вставать на работу. Да, она пойдёт на работу, назло Лето. Энди вошла в квартиру, захлопнула дверь и ощутила де жа вю… - Тебе нужно заниматься кражей со взломом, мистер Внезапность, - включив свет, безразлично кинула она мужчине, стоявшему у стены за дверью. Лампочка вдруг издала шуршащий звук, ярко вспыхнула и погасла. Джаред и Энди от неожиданности одновременно подняли головы. - Чёрт, лампочка лопнула… - вздохнула девушка. За окном сверкала молния, но грома слышно не было. Лишь тиканье часов нарушало тишину. - Приключений ищешь на тёмных улицах? - Лето говорил как всегда спокойно, уверенно и тихо, но в голосе его что-то изменилось… определённо, изменилось. Девушка заглянула в его почти чёрные глаза, и её тут же передёрнуло. В воздухе повисло ощущение опасности, - Ты где шаталась в четыре утра, я чуть с ума не сошёл. - Господи, да ты пьян… Дверь за тобой. Проваливай. И не забудь оставить дубликат ключа на тумбочке. Всё произошло во мгновении ока. В глазах Энди всё резко перевернулось, и она оказалась на полу, лицом вниз, прижатая телом Джареда; запястья сковывали цепкие пальцы мужчины. Сильный сквозняк из-под входной двери заставлял её тело покрываться дрожью – одежды на ней уже не было. Девушка успокоилась, затихла, чего он и добивался. Энди казалось, Джаред сейчас или ударит её или заплачет… Ни того, ни другого Лето делать не собирался, тем более первого. Но плакать хотелось… ему, мужчине. Хотелось выть, выть волком. От отчаяния. Четыре недели. Четыре грёбаных недели он не имел возможности даже прикоснуться с ней. Энди оробела, затаила дыхание, чувствуя, как тело само собой сжала трепетная дрожь. Лето одним коленом развёл ноги девушки, сжал в кулак её волосы и резко вошёл. Энди громко и протяжно вскрикнула. Мужчина двигался внутри неё с неистовым порывом, желанием, нетерпением... Как его тело, так и душа слишком изголодались по присутствию девушки, по ощущению обладания ею. Проникновения были жёсткими, напористыми, буквально голодными. Воздух с шумом врывался в его горло, от чего Лето чуть ли не рычал, издавая животные звуки. Энди с отрадой поддавалась на движения мужчины, осознавая, что тело её мучительно сильнее, чем она предполагала, жаждило ощутить Джареда внутри себя. Лето сжал кулак и мягко потянул руку на себя, заставляя Энди задрать голову, подставляя поцелую-укусу Джареда своё горло. Девушка импульсивно дёрнулась и сладостно застонала, словно обжёгшись о горячие губы мужчины. Ощущая под собой беспомощность тела Энди, Лето с жадностью впитывал чувство обладания ею. Джаред кончил быстро, шумно выдыхая, и обессилено упал грудью на её спину. Справа от её головы лежала рука Лето; Энди медленно потянулась к ней и аккуратно вложила в неё свою ладонь. Мужчина отреагировал незамедлительно. Этот опрометчивый жест с её стороны давал ему понять, что, несмотря на столь яростное желание Лето - он взял Энди не против её воли. Или всё на самом деле иначе? Или она просто осознаёт свою негласную принадлежность, от чего Джареду не требуется спрашивать позволения, чтобы взять её, когда тот пожелает. В конце концов, он просто взял то, что принадлежит ему. Мужчина бережно перевернул девушку на спину, и она инстинктивно прикрыла локтями обнажённую грудь. Этот жест выдавал то, что итак всегда отражалось в её глазах, ведь только искренняя любовь, подумал Лето, порождает чувство неловкости... Он мысленно улыбнулся и внешней стороной ладони нежно провёл по щеке Энди. Она невольно потянулась за его рукой, прося очередного прикосновения; после того, как Джаред столь нетерпимо взял её, девушке отчаянно хотелось ласки. Ласки именно от него, сильного, любящего и, пожалуй, чрезмерно самоуверенного в том, что чувствует к нему Энди. Сейчас она была ему благодарна за то, что тот, читает её, как открытую книгу, за то, что не нужно просить его остаться, за то, что не нужно признаваться ему в любви – он итак сам всё знает, пожалуй, даже лучше неё самой. Джаред взял Энди на руки, отнёс в постель и сел рядом. Всем своим существом он чувствовал в ней внутренний конфликт. Он знал, Энди ни на минуту не переставала любить его даже там, на автовокзале, когда в лицо ему говорила те ужасные вещи… Она чего-то боится. Запугана. И вряд ли признается ему, хоть Лето и не понимал почему, ведь самое безопасное место – рядом с ним, вспоминал он слова девушки… - Зачем ты сопротивляешься сама себе? – ласково гладил он её по голове. - Каждая минута твоего пребывания здесь, - прошептала она, - Рискует обернуться непоправимым. Для тебя. - Вполне возможно. Но с этим ничего не поделаешь, потому что ничто не заставит меня держаться от тебя на расстоянии. Энди, твои чувства – отражение моих. Я чувствую твои муки, я тоже их ощущаю. Если ты не признаешься мне, не признается в том, что произошло месяц назад – ты сделаешь хуже нам обоим. - Джаред, нам не… - Чшш. Засыпай. Завтра. Завтра ты расскажешь мне всё. Иначе погубишь нас обоих. Слишком насыщенным выдался день, Энди заснула почти сразу, ощущая, как Джаред ласково возится в её волосах. Лето прилёг рядом, сзади неё, и почувствовал, как девушка еле слышно умиротворённо вздохнула. Её разум хотел, чтобы мужчина ушёл, но её сердце просило, чтобы он остался и охранял её сон. Когда Джаред убедился, что Энди заснула, он просунул руку под её голову и бережно перекатил девушку себе на грудь. Но она вдруг открыла глаза и тревожно посмотрела на мужчину. - Всё хорошо, - прошептал он, - Я рядом. Спи. - Я боюсь наступления рассвета. Я не переживу потери второго любимого человека, - произнесла девушка, вспоминая брата, - Не хочу думать, что снова совершила ошибку, вновь впустив тебя в свою жизнь и позволив тебе сейчас остаться. Лето одарил её успокаивающим взглядом, наклонился и ласково поцеловал в глаза. Энди потянулась за его губами, но голова её устало опустилась на грудь Джареда, и девушка уснула. Энди очнулась и почувствовала, что сжимает ладонь Лето. Она открыла глаза и повернула голову в его сторону. Тот лежал совсем рядом с ней, лицом вниз и, по-видимому, крепко спал. На мгновение ей пришла мысль, что она ужасно хочет рискнуть сбежать с Джаредом как можно дальше, попытаться забыть все напасти, что произошли с ними, и быть вместе… Энди сильнее сжала ладонь Лето, устроилась рядом, как вдруг тревожное чувство прошило её насквозь, девушка привстала и позвала Джареда, потом снова… Она потянула его за руку на себя и перевернула; лицо было мертвенно-белым, в груди мужчины зияли три круглых отверстия с запёкшейся кровью... Джаред проснулся от громкого крика и поспешил разбудить девушку, что оказалось не так просто сделать; Энди ёрзала на постели, размахивала руками и продолжала кричать. Лето, наконец, поймал её руки, заставил проснуться и крепко прижал к себе. Очнувшись от кошмара, она так отчаянно зарыдала, что Джаред почувствовал собственное бессилие… Он лишь отстранил от себя, вжимавшуюся в его грудь, девушку, взял её лицо в свои ладони и велел посмотреть себе в глаза. Но она никак не могла сфокусироваться на взгляде Лето; её била лёгкая дрожь, а перед глазами до сих пор стоял образ мёртвого Джареда… Мужчина пытался поймать, полные от слёз, миндальные глаза, пытался согреть своим взглядом, успокоить, дать понять, что она в безопасности. Но взгляд Энди блуждал где-то в пространстве, был мутным, а в глазах застыл страх. Джаред вновь заключил девушку в крепкие, нежные объятия и начал медленно укачивать, что-то тихо нашёптывая на самое её ухо… Голос мужчины успокаивал Энди, как ничто иное… - Шон, - решился спросить Лето, когда почувствовал, что дрожь девушки немного уменьшилась, слышны были лишь редкие всхлипывания, - Тебе приснился Шон? Джареду показалось, что прошло по меньшей мере несколько минут, прежде чем девушка тихо выдавила: - Мне снился ты. - И чем я тебя так напугал? Я тебя обидел во сне?.. - Ты был мёртв. Энди рассказала о своём кошмаре Лето, весьма сбивчиво, потому что на глаза то и дело наворачивались слёзы. Джаред вздохнул, переваривая услышанное. - Не думай об этом впредь... Видишь, я живой. И я рядом. Тебя слишком гнетёт то, о чём ты не желаешь мне рассказывать. Кошмар результат твоих мыслей и страхов. Расскажи мне, Энди. Освободи себя. За окном начинало светать, и уже виднелся утренний туман; ливень затих, но ощущение сырости стояло как на улице, так и на душе. Энди решилась… Она поведала Джарду о том, как была счастлива в тот день, когда, почти месяц назад, они сели в тот утренний автобус, поведала о том, как, ведомая желанием впустить в лёгкие свежий воздух, оставила Джаред и вышла ненадолго из автобуса, где к ней обратился, вполне приличный на первый взгляд, мужчина средних лет. Однако первое впечатление обманчиво… Незнакомец затащил её за угол, где ясно дал понять, что Лето вполне может как бы случайно умереть прямо сейчас, во сне, если она не оставит его. Каким образом она это сделает – его не интересовало. На неуверенный вопрос девушки о заинтересованности в этом незнакомца лично, тот засмеялся противным голосом и ответил, что лишь играет роль своеобразного курьера и должен передать Энди это послание от шерифа Дженкинса, тем не менее – он внимательно будет следить за ней. Если девушка не избавится от Лето в ближайшие сутки, незнакомец отправит его на тот свет без всяких прелюдий; церемониться он не станет, к грязной работе привык; просто подойдёт и прострелит Лето голову. - А в районе живота у него ужасный шрам… - вспоминала девушка, - Почти, как у меня; наверное, тоже от ножа. - В районе живота? Как ты могла заметить его? - Я… не помню. Должно быть, ветер подул и задрал его рубашку. - Энди, посмотри мне в глаза… ты от меня больше ничего не скрываешь? – Лето сразу догадался о ком говорила девушка; Стэнвик, ищейка шерифа, жестокий человек, - Всё обстояло именно так, как ты рассказываешь? Девушка прикрыла красные от слёз глаза и кивнула. Джаред вздохнул. Сколько страданий пропустило через себя её любящее сердце. Лето даже не спрашивал, от чего она сразу по возвращении в автобус не рассказала ему всё – он итак знал ответ. Когда речь идёт о жизни любимого человека, риск – последнее, на что решаешься. Энди не рискнула жизнью Джареда, но рискнула их отношениями. Он понимал любящую и напуганную женщину, но всё равно в глубине души страшно злился на неё… Он до конца был уверен, что смог бы защитить и позаботиться о них обоих, расскажи она ему о случившемся вовремя. Прожитый месяц был месяцем забвения. Джаред выворачивался наизнанку от отсутствия теплоты и ласки его любимой. Хотелось выть от безысходности. Но он не знал, что его мучило больше: собственная боль или боль Энди, осознание ею того, что она была не в состоянии повлиять на ситуацию, ведь мужчина действительно ощущал её муки… Почти каждую ночь он открывал дверь её квартиры своим собственным ключом, очень тихо проходил к порогу её спальни, садился на пол и наблюдал за спящей девушкой, на лице которой застыла маска глубокой печали. - Джаред, - прервала его мысли Энди, - То, что я тебе наговорила на автовокзале… Я так на самом деле не считаю… Ни одной минуты я так не считала… Мне просто нужно было убедить тебя. Заставить мне поверить. Прости меня… прости меня, слышишь? - Глупая, - грустно улыбнулся мужчина, - Убеждать ты умеешь… но то чувство к тебе, что светит внутри меня, оно вовремя заставило меня опомниться. Я просто не позволил себе поверить твоим словам. Да и в конце концов… кто-то же из нас двоих должен был поверить в нашу люб… в нас. - Ты очень сильный, - с умиротворением смотрела девушка в большие голубые глаза, - А я слабая… Я позволила себе думать, что ты возненавидел меня... Я даже запрещала себе думать о тебе. Джаред, скажи. Это ведь благодаря тебе мой скудный ящик с наличными превратился в швейцарский банк? - Не мог же я позволить тебе жить на те гроши, что ты получала на работе, - серьёзно сказал Лето, а потом мягко добавил, - Пойми, инстинкт заботиться о тебе возник много раньше, чем я полностью осознал что испытываю к тебе. - Получаю… получаю на работе, а не получала. - Энди, ноги твоей там больше не будет, иначе… опять поссоримся. И поверь мне, это меньшее на что я способен, чтобы заставить тебя держаться от этого борделя подальше. - Джаред, но я люблю танцевать. Я это только теперь поняла… Мне это по душе, понимаешь? - Значит, найди себе другое занятие по душе. - Но… - Закрыли тему, Энди. - Собственник недоделанный... Ты просто дико ревнуешь, - заключила девушка. - Да, ревную... И да, собственник. И ты с этим ничего не поделаешь! И вообще, представь только. Жду я тебя вчера как обычно у клуба за углом, а ты как сквозь землю провалилась. Вхожу внутрь и что я вижу! Полсотни глаз так и таращатся на мою женщину! Последняя фраза явно польстила девушке; она закусила губу и мысленно повторила слова Лето. “Моя женщина…”. Энди не могла до конца понять, что именно её так прельщало в этой фразе, слетевшей с губ мужчины. - Так ты что же, каждый вечер меня до дома провожал? - Разумеется. Ты же, дурочка, работала до победного и брела пешком по тёмным улицам потом одна. - Ненормальный. - Не вижу ничего ненормального в том, чтобы беречь того, кого любишь, - сказал мужчина таким тоном, словно обиделся на что-то, - А потом… когда сегодня после нашей встречи ты исчезла куда-то на ночь глядя… я чуть с ума не сошёл. Утро было пропитано долгожданной теплотой для обоих. Энди лежала щекой на ладони Джареда и не сводила взгляда с небесно-голубых, ласковых глаз. Джаред был тёплый… и в его сильных руках она ощущала себя точно в колыбели… Джаред решил, что Энди переберётся к нему. Девушка, в принципе, против ничего не имела, тем более, спорить она не стала, ведь если Джаред что-то решил – он лишь ставит перед фактом. Но в одном она настояла… И мужчина, к её удивлению, уступил. Не то, чтобы он пошёл на компромисс, рассуждала она, скорее в её предложении была своя доля разума. Кроме того, напуганная ночным кошмаром, она убедила Лето перестраховаться… Большая стрелка едва коснулась цифры семь, Джаред вышел из квартиры, насвистывая по дороге мелодию “Hit the road, Jack”; ровно через двадцать минут вышла и Энди. Туманное, зябкое утро встретило её дрожью, и девушка, поёжившись, направилась в противоположную от клуба сторону, постоянно оглядываясь по сторонам. Миновав несколько кварталов, она зашла в подворотню, где с включённым двигателем её ждал белый, старенький побитый фольцваген. Не успела Энди забраться в салон, как к лицу девушки наклонился Лето и смачно поцеловал в алые губы. Машина тронулась с места и направилась на противоположный конец города, забирая с собой Энди и её одинокие ночи в пустой постели. - Голова раскалывается… - еле слышно пожаловался Джаред в пустоту, стоя на пороге своей квартиры и ища в кармане ключи. - Поделом тебе. - Не понял? - Нехорошо пить краденый коньяк. - Ах ты об этом… Ту отраву, что я конфисковал у тебя, - деловито сообщил Лето, - Я отправил в мусорный бак. Дешёвая дрянь. Слава богу, ты не успела выпить эту ядовитую смесь. О чём ты только думала!.. - Ладно-ладно! – улыбнулась девушка, поднялась на носочки и нежно поцеловала мужчину в лоб, в тайне надеясь таким образом прогнать его боль. - Чёрт возьми, это ещё что? – Джаред, наконец, нащупал ключи, вытащил их из кармана, и на пол водопадом посыпалась, купленная накануне, жвачка, - Раз, два, три… - Не трудись, - закусила губу Энди, - Двадцать восемь. - Охуеть! Куда столько? - Проехали… - подавляя смех, вжалась Энди в грудь мужчины. Джаред отворил дверь и впустил девушку внутрь. К удивлению Энди, квартира его была чуть ли не меньше той, что снимала она; Джаред явно не шиковал этот месяц… Разве что с балкона открывался живописный вид на маленький парк. - Знаешь, - задумчиво произнесла она, всматриваясь в грозовое небо, распростёртое над зелёным парком, - Страшно представить, если бы я до сих пор работала в клубе Литл-Рока. Сколько бы ещё я протянула?.. Мне кажется, не сегодня, так завтра, я бы просто взяла бритву и легла в ванную. Я ведь в глубине души знала, что пустые обещания Дженкинса навсегда останутся лишь обещаниями. Почему я продолжала, не понимаю… Джаред подошёл сзади, убрал волосы со спины девушки и коснулся губами её шеи. - Безграничная любовь к брату заставляла тебя каждый вечер возвращаться в клуб. И, знаешь, если бы не она, мы бы никогда не встретились. - Я оглядываюсь назад и понимаю, что ты – самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Если бы мы не встретились, меня, вероятнее всего, уже и не было бы. Сильный ветер, разгулявшийся на улице, привёл в движение балконную раму, и та с шумом ударилась о стену. Энди не знала, что Лето в этот самый момент думал о том же; думал, что нескончаемое желание отмщения, скорее всего, привело бы его на могилу Мэри, где он пустил бы пулю себе в рот. Джаред принял душ, переоделся, выпил обезболивающее и вернулся на балкон к Энди. Про себя он отметил, что девушке явно пришлось по душе это место. Лето сообщил Энди, что ему придётся оставить её на какое-то время. По делам. Девушка внутренне заметно погрустнела, но виду не подала, лишь взяла с Джареда обещание вернуться к полудню. Мужчина, не оглядываясь, направился к двери, вышел из квартиры, но на мгновение словно опомнился. Странно чувство посетило его. Лето вернулся и распахнул дверь; посередине комнаты стояла Энди и смотрела на него. Джаред пошёл ей навстречу и крепко обнял, словно в последний раз. Уткнулся ей в кудрявую шевелюру, ловя и словно запоминая минуту близости… Энди также страшилась мысли, что они вновь потеряют друг друга. На это у них прямо-таки талант. Лето вышел на улицу и сразу накинул на голову капюшон. Моросил мелкий дождик, но при этом тучи уже рассеялись; утро было ясным и солнечным. Но больше Джаред не придавал этому значения… Когда он ехал с Энди в автобусе, он видел радугу и даже принял это за хороший знак… Идиот, подумал он, машинально обернулся на дом и пожалел, что окна его квартиры выходят на другую сторону. Лето готовился перебраться в Небраску; нет, он не оставил эту мысль. Для этого необходимо было уладить дела с машиной, ведь, как он понял, за той в базе числилось два угона и, ко всему прочему, предыдущий её владелец был не чист на руку. Машина ему нравилась, поэтому… …В голове вновь загудел исполинских размеров оргàн. Последнее, что помнил Лето – рукоять винчестера, замахнувшаяся над его головой; дальше – тьма. Джаред попытался открыть глаза и сосредоточить взгляд, но картинка расплывалась, кроме того, кровь, стекающая с его виска прямо на ресницы, мешала что-либо разглядеть. Он схватился за шею, которая безжалостно ныла, и попытался встать, но малейшие движения сразу же отдавали нестерпимой болью во всём теле. Боль отрезвляла и память начала возвращаться… Лето вспомнил, как его били, били долго и нещадно; в грудь, в живот, после чего он обессилено упал на колени, кто-то ногой толкнул его в спину и Джаред упал лицом в грязь; всё, что он мог видеть это несколько пар ног, вновь и вновь наносивших безжалостные удары ему в живот, по пояснице, по лицу… Джаред облизал кровь с губ и вновь попытался приподняться; ладони тонули в грязи, кости болезненно хрустели, но Лето попытался вновь и почти закричал от боли. Кое-как поднявшись на ноги, он сделал неуверенный шаг назад, уткнулся спиной в стену и понял, что перед глазами до сих пор всё плывёт. Головокружение не прекращалось, но одна мысль пульсировала в голове Джареда и не давала ему покоя – ему нужно домой. Немедленно. К Энди. Лето даже не рассматривал мысль о том, что нападение на него было совершено с целью ограбления или прочей ахинеи – столь радушный приём ему наверняка оказали люди Дженкинса. Джаред выпрямил спину и стиснул от боли зубы. Нужно было взять волю в кулак и попытаться добраться до дома. Кое-как, опираясь то и дело руками о попадавшиеся на пути предметы, мужчина дошёл до своего подъезда. Поднимаясь по лестнице на свой этаж, он жадно заглатывал воздух, который с ужасной болью врывался в побитые лёгкие. Джаред ворвался в квартиру и боялся увидеть самое страшное… боялся найти Энди в луже крови и без признаков жизни. Глаза его машинально упали на пол в проёме дверей порога – несколько красных капель свежей крови. Лето обошёл всю квартиру – та была пуста. Вещи были на месте, лишь лёгкий беспорядок в коридоре выдавал следы борьбы. Тяжело дыша и подавляя крик боли, он прислонился к стене… Если они её не убили сразу, а похитили, то вряд ли убьют позже… Джаред проковылял в ванную, оставляя на стенах, где опирался, бледно-багровые следи крови. Кровавое месиво, что ещё утром было его лицом, отражалось в зеркале. Почему они не убили его? Лето не мог взять в толк. Большой промах с их стороны, думал он… Теперь его черёд наносить визиты. Джаред сидел на полу, прислонившись спиной к бортику ванной, и один за другим прикладывал к лицу щедро проспиртованные кусочки ваты. К тому времени, как он закончил процедуру “самолечения”, мусорное ведро, что стояло в углу, было до краёв забито пустыми склянками йода, спирта и ватными тампонами, окрашенными в красный. Джаред отмотал значительный кусок бинта, отрезал в нужном месте и в очередной раз коснулся раны ватным диском, насквозь пропитанным спиртом. Мужчина прижал сильнее, откинул голову назад и стиснул от боли зубы. Перебинтовав плечо и затянув тугой узел, Лето ощутил себя полностью сломленным; и не только в физическом плане. Если Дженкинс таким образом думал навсегда отвадить его от Энди, то он только сильнее разозлил его. Джаред до сих пор чувствовал вкус крови на своих губах, и это пробуждало в нём какой-то неведомый инстинкт хищника, который поднимался прямо из живота. Он придёт за Энди и он заберёт её, думал Джаред, даже если для этого придётся поднять на воздух всё управление полиции города Литл-Рок. Перед глазами Лето вновь пошли красные пятна – Джаред решил, что шерифу осталось жить не больше суток. Он закрыл глаза и положил затылок на бортик ванной. Что сейчас с его Энди, мучительно думал он. Она наверняка страшно напугана; хорошо ещё если нее избита до полусмерти… - Я приду за тобой, слышишь, - прошептал мужчина в пустоту, до белых костяшек сжимая в кулаке несчастный кусок бинта, - Только дождись меня... Лето распахнул веки, обопёрся ладонью о край ванной и тяжело поднялся на ноги. Отражение, что взирало на него из зеркала, Джаред принял за чужое. Из раны на виске до сих пор проступали мелкие капли алой крови, нижняя губа полностью разбита, а от левого глаза до самой скулы тянулась уродливая серо-багровая ссадина, походившая на фингал. Всю грудь украшали такие же точно ссадины; Джаред чувствовал, словно его переехал локомотив. Постоянно тошнило и, кажется, поднялся жар. Лето рассудил, что отправляться в путь прямо сейчас не разумно – он просто развалится по дороге. Необходимо поспать хотя бы часа два, кости окрепнут, он наберётся сил, будет соображать на свежую голову… Мужчина отвернулся от ненавистного отражения в зеркале, упёрся обеими ладонями в проём двери ванной и посмотрел на кровать, до которой ещё надо было добраться. Лето сделал шаг, другой, схватился за спину, остановился… Джаред тяжело вздохнул и заставил себя продолжить путь. В этот момент он был похож на столетнего старика, столь жалок в этот момент он казался сам себе… Добравшись до кровати, он почти упал на неё, его обессилевшее тело в последний раз издало мученический стон боли, Лето перевернулся на спину и очень быстро уснул. Фольцваген на максимальной скорости мчался в сторону Арканзаса. Солнце только что зашло, украсив горизонт бледно-жёлтой полукруглой короной. По расчетам Джареда он должен был прибыть в Литл-Рок ранним утром. Его клонило в сон, но Лето только сильнее сжимал руль, думая о том, как скорее вернуть Энди. Тот факт, что она находится у шерифа, был для Джареда своеобразным стимулом, заставляя Лето сильнее давить на газ. Брови его были сведены, мужчина смотрел чётко перед собой, хладнокровно придумывая способ, которым шериф уйдёт из жизни. Джаред чувствовал, как после нападения ныла каждая кость в его теле, но он, стиснув зубы, мужественно игнорировал боль. Однажды он уже позволил забрать у себя невесту, теперь он не допустит того же в отношении Энди… Глаза Джареда на мгновение сомкнулись, он тут же встряхнул головой, тщетно пытаясь прогнать сон. Но через какое-то время он перестал сопротивляться и съехал на обочину, граничившую не то с пустырём, не то с полем, Лето не мог разобрать; ночь уже давно вступила в свои права и рассыпала по чёрному небу яркие звёзды. Джаред выключил мотор, застегнул куртку и перебрался на заднее сидение. Не слишком удобно устроившись, мужчина сжал ледяные пальцы в кулаки и поднёс ко рту, пытаясь согреться собственным дыханием. В воздух тут же поднялся белый пар и почти сразу рассеялся; Лето казалось, словно он лежит в морозильной камере, но заснуть было необходимо. Того часа, что он беспокойно проспал на своей съёмной квартире в Канзас-Сити, организму явно было недостаточно, кроме того, он почти совсем не сомкнул глаз накануне, когда остался у Энди. Ночь была абсолютно безветренной и такой холодной, что отдавала скорее ноябрьским морозом, но точно не началом сентября. Джаред вытянул ноги и уткнул их в соседнюю дверь; через окно виднелся Орион, гордо колесивший по экватору. Лето нашёл его пояс, лениво пересчитал все звёзды, нашёл самые яркие из них – Ригель и Бетельгейзе – венчавшие края созвездия точно два бриллианта, и провалился в сон… Раскаты грома разбудили Джареда. Было начало четвёртого, и под утро стало ещё холоднее. Лето вылез из машины и, ёжась от холода, посмотрел в беспросветное небо, потом огляделся по сторонам… Недолго думая, он запер машину и отправился вниз по склону. Миновав пустырь, он вышел к небольшому каньону и громко крикнул. Эхо его голоса мгновенно разнеслось чуть ли не на пол мили вперёд. Мужчина улыбнулся, облизнул губы и вытащил кольт. Направив его прямо перед собой, словно целившись в невидимого врага, он произвёл семь выстрелов подряд. Потом остановился, перезарядил оружие и произвёл ещё тринадцать выстрелов. Оглушительным эхом они ударялись о скалы и растворялись в воздухе. Лето вернулся к машине только минут через тридцать. Полегчало. Где-то вблизи зазвучал сигнальный гудок, после чего загорелся красный фонарь, и старенький чёрно-белый плимут с мигалками остановился у шлагбаума. Свет его фар освещал железнодорожные пути, а Джиллетт, возвращавшийся утром из участка, терпеливо ждал, пока проследует состав. Откинув голову на сидение, он закрыл глаза и устало вздохнул. Да, он устал. Вымотался. Мало того, что при последнем разбое, причиной которого стала нелегальна перевозка наркотиков, в прессе всплыло его имя, так ещё Дженкинс, мать его, рвёт и мечет. Ранение явно повлияло на его психику, думал Джиллетт, не иначе. Гоняет своих людей, как собак резаных, из одного штата в другой вместо того, чтобы рассмотреть варианты новых точек продаж в соседних штатах; личные счёты у него стали на первом месте, и Джиллетта это страшно напрягало. Старик загнётся, думал он. Вот-вот загнётся. А какой резон быть в подчинении у того, кто сдаёт свои позиции? За годы службы тот создал себе настоящую “свиту”, как из мелких “шестёрок”, которые готовы работать буквально за хлеб, так и из людей, подобных ему, Джиллетту – толковых, хладнокровных – но, которые, в свою очередь, имели немалые проценты с каждого нелегального дела Дженкинса. Только все они наверняка продадут шерифа с потрохами, как только почуят, что старик дал слабину. С другой стороны, если тот загнётся раньше времени, Джиллетту это только на руку. Нет сомнений в том, что он гарантированно займёт его место. А что, если самому помочь шерифу подвинуться? Стоит это обдумать, заключил он. Скажем… поздним воскресным вечером старая газовая плита на кухне Дженкинса… Джиллетт неожиданно почувствовал мощный толчок, тело его резко подалось вперёд, и тот с силой ударился головой о руль. Где-то совсем невдалеке слышался отрывистый гонг приближающегося состава. Он машинально поднёс руку ко лбу, ощущая тёплую жидкость, стекавшую ему на глаза, резко обернулся и, прежде, чем успел разглядеть что-либо, вновь ощутил сильнейший толчок; в бампер его машины упирался другой автомобиль. Отрывистый гонг состава становился всё громче, а свет от его прожекторов уже достиг шлагбаума и прочертил на рельсах белые дорожки. Джиллетт судорожно схватился за руль и дал полный назад, но колёса плимута лишь обречённо проворачивались на месте, роя под собой сырую землю и поднимая грязь. Автомобиль продолжал давить на газ, и Джиллетт почувствовал, что медленно движется вперёд. На лице его застыла маска ужаса, он снял ногу с педали тормоза, отстегнулся и локтём толкнул дверь водительского сидения. Та не поддалась, а автомобиль, упиравшийся ему в бампер, вновь дал на газ, и плимут стремительно двинулся вперёд, прямо на освещённые рельсы… Товарный состав, подающий непрерывный оглушительный сигнал тревожного гонга, резко вписался в бок машины и, протащил её по рельсам ещё на тридцать метров вперёд… Автомобиль дождался, пока загорелся зелёный, пересёк рельсы и скрылся на пустом утреннем шоссе. Утро было мрачное, пасмурное, серое. Хотелось согреться и не думать о том, что придётся выбираться на улицу. Мужчина нехотя вылез из-под тёплого одеяла и побрёл на кухню, попутно заглянув в ванную и отвернув кран. Он включил чайник, лениво потянулся и подумал, что ему уже порядком осточертело мотаться между штатами по малейшей прихоти начальства. Он любил свою работу, но её особенность состояла в том, что она была нелегальной. И даже тот факт, что твой босс начальник управления полиции всего штата, не давало стопроцентной гарантии вылезти из очередного дела сухим. Проведя почти месяц в штате Миссури, он понял, что с теми грязными делами, что он имел дело, лучше всего справляться в маленьких городишках вроде Литл-Рока, а не больших городах, таких, как Канзас-Сити. Слишком большая вероятность оставить нежелательные следы. Хотя в этот раз он вроде бы действовал более, чем аккуратно… даже побрезговал убивать кого-либо. Чайник вскипел, мужчина налил себе крепкого чёрного кофе и, чтобы поскорее приободриться, выпил залпом. Бросив недовольный взгляд за окно, где стояла умеренно дерьмовая погода, он побрёл в ванную, где уже полностью набралась вода. Завернув кран и забравшись в горячую воду, мужчина невольно расслабился, чувствуя, как ноющая спина постепенно отмокает, кости приходят в норму, и боль утихает… Он закрыл глаза. Минута полнейшей тишины, которой можно было наслаждаться бесконечно... Неожиданно его голова резко погрузилась под воду, поддаваясь сильному давлению. Мужчина чувствовал у себя на лбу чьи-то сильные руки, которые так и топили его ко дну, он распахнул глаза, но всё, что мог видеть – лишь расплывчатый силуэт, склонившейся над ним головы. Панический ужас охватил его полностью, воздуха начало не хватать, он лихорадочно схватился за руки незнакомца, заставляя того сильнее наклоняться над беспомощным телом, и ударил его коленом в спину. Но “палач”, ощутив весомость сопротивления, удвоил силу, и голова мужчины ещё сильнее ушла под воду… Был вторник, и был обычный день. Всем, чем радовала погода, так это своим постоянством, хотя она явно опережала события, явившись, по меньшей мере, на месяц раньше; наверное, она не знала, что сейчас всего лишь начало сентября. Из-за пасмурной погоды, весь день на улице было темнее, чем обычно, поэтому уже ранним вечером в городе зажглись фонари. Флюгеля домов обречённо указывали в сторону, надуваемую порывистым ветром; облака серой ваты сгустились над городом, нагнетая тоску с оттенком интриги. Казалось – будет ураган. Минувший день ознаменовался двумя престранными событиями, оба из которых, имели место ранним утром. Начальник управления полиции штата Арканзас вошёл в свой кабинет и поспешил закрыть окно, рама которого тревожно билась на ветру. В отделе было, как всегда, шумно, постоянно звонили телефоны, стоял гул человеческих голосов… Шериф Дженкинс зажёг в кабинете свет, снял шляпу, небрежно кинул на стол свежий номер газеты и уселся в кресло, которое сразу заскрипело под весом его тела, после чего заложил ладони за голову и устало откинулся на спинку. Джиллетт не отвечает на звонки; вполне возможно отсыпается после ночной смены… Шериф ощущал лёгкую тревогу. Даже не тревогу, а осознание того, что некоторые вещи на время вышли из-под его контроля… Он только что вернулся с опознания тела Стефана Стэнвика... Кто-то подрезает ему крылышки. Дженкинса не покидало ощущение того, что исчезновение Джиллетта и смерть его подельника вполне могут быть связаны. Конец рабочего дня стремительно близился, он заварил себе кофе и раскрыл свежий выпуск. На эффектные заголовки в лучших традициях газетчиков шериф никогда не клевал, но, добравшись до последней страницы, глаза его забегали по строчкам статьи, которая скорее напоминала скудную сводку… - “…ранним утром второго сентября с главной станции железнодорожного пункта штата Арканзас города Литл-Рок около шести часов утра поступило срочное сообщение о том, что товарным составом в своей служебной машине насмерть был сбит Джером Зак Джиллетт, младший начальник управления полиции города Литл-Рок, ранее замеченный в товарообороте наркотическими средствами, а также огнестрельного оружия путём злоупотребления служебного положения. По данным предварительного следствия, машина Джиллетта неожиданно выехала на железнодорожные пути буквально за несколько секунд до столкновения. Камера наблюдения зафиксировала белый фольцваген, но из-за угла съёмки номеров на ней увидеть не представляется возможным. С места события рассказывает машинист товарного состава, с которым произошёл данный инцидент: “Я видел его машину, он как раз притормозил, ожидая, пока проследует поезд, всё как положено. Но в момент, когда состав поравнялся со шлагбаумом, он словно резко надавил на газ. Поверьте, у меня не было ни мгновения, чтобы предотвратить столкновение…” В этот момент шериф мог поспорить, что таинственное “самоубийство” младшего начальника управления оставило кровь на руках человека по имени Лето. Шериф нервно вскочил из-за стола, опрокинув с него чашку кофе… густая жидкость медленно начала растекаться по полу. За изучением газеты он не заметил, как в отделе стало заметно тише; тот глянул на круглые часы, что висели на стене напротив: начало одиннадцатого. Он плюнул на разлитую жидкость и в задумчивости подошёл к окну. Взгляд его упал вниз, и через пыльные жалюзи он разглядел в темноте белый фольцваген, припаркованный прямо у входа в участок… Шериф поднял глаза на своё отражение и еле заметно дёрнулся – за его спиной стояла человеческая фигура. Он резко развернулся и оскалил зубы. - В чём дело, призрака увидел? - Иди к чёрту, Лето, - прошипел тот, - Как ты пробрался в участок, полный офицеров полиции? - Если хочешь хорошо спрятаться – сядь у ищейки на носу. - На огонь лезешь? - Может быть. Мне терять нечего, - улыбнулся Лето, вытащил из кармана брюк бутылку, подбросил её в воздух и ловко поймал, - Тебе, по-видимому, тоже. Поговорим? По душам. Джаред вошёл внутрь, закрыл дверь, бросив внимательный взгляд на парочку оставшихся в отделе сотрудников, по-хозяйски расселся в крессе напротив шерифа и поставил бутылку на стол. - “Screaming Eagle" выдержки 1992 года, - торжественно произнёс мужчина и самодовольно уставился на Дженкинса; тот смерил его презрительным взглядом, но потом расслабился, подошёл к столу и сел в кресло. - По глазам вижу, что в винах ты разбираешься. Тем лучше, - сказал Джаред, открывая бутылку и не без издёвки добавил, - А я смотрю, ты всё ещё хромаешь. - Считай за боевое ранение, - шериф открыл ящик стола и вытащил два пыльных стакана, - Не ты первый, не ты последний. Джаред хотел было прокомментировать эту нелепость про “боевое ранение”, но передумал. - Вижу, мои ребята неслабо тебя разукрасили. - Да уж. После подобного опыта я бы вполне мог написать пособие по тому, какого быть грушей для битья. Однако круг сужается, да, Дженкинс? – нагло улыбнулся Лето, - Твоя правая рука Джиллетт размазана по рельсам на несколько миль вперёд, а грёбаный сталкер Стэнвик слегка подавился водой, когда умывался. Лето паясничал точно Джокер какой-нибудь, и Дженкинса это страшно выводило из себя. - Стэнвика я видел, - устало сказал шериф, разливая вино по стаканам. - В самом деле? И как он поживает? - Тебе когда-нибудь приходилось видеть голый труп, весом в девяносто килограмм, весь синий, плавающий на поверхности ванной, да ещё и с открытыми глазами, в которых застыл ужас? - Не поверишь – приходилось. Сегодня утром. Повисла тишина… Наконец, Дженкинс взял стакан, поднял в воздух и вопросительно посмотрел на Лето. - За братьев, - сказал Джаред и внимательно посмотрел в глаза шерифа. - За братьев… - тихо повторил тот, словно вспомнив что-то, в голосе его даже проскользнула нотка печали, - Кстати, о братьях. Ты имеешь какое-нибудь отношение к тому, что пару недель назад городская тюрьма недосчиталась одного из заключённых по имени Шон Адамс? - Может быть. Какая неприятность, да? Всё не ладно в королевстве Датском. То сотрудники отдают свои души один за другим, то самопроизвольно взрывается что-нибудь, то заключённые бегут… Дерьмовый из тебя начальник, Дженкинс. Кстати, ответь мне на один вопрос, ты меня за что так люто ненавидишь? За то, что я твоего ненаглядного братца с девятого этажа отправил в долгий полёт? Так это он сам, чтоб ты знал. - Не плети мне эту ересь… Ты помог ему умереть, и я это знаю. - Джек упал сам. Это правда, к твоему сведению. Будь городские судмедэксперты немного порасторопнее, они бы обнаружили, что никто его не толкал. Я лишь полоснул его легонько по щеке, когда тот явился ко мне домой и начал в красках описывать о смерти моей невесты. Мэри Оливер. Помнишь такую? Её имя у тебя на совести высечено должно быть. Как бы там ни было, поделом ему. Джек был ублюдком, и в какой-то момент я даже жалел, что сам не отправил его на тот свет. Ты гонялся за мной целый год, жаждил мести за то, чего я не делал. Если бы ты знал, как сильно я ненавижу всю вашу семью. Твой брат отнял у меня невесту, а ты сейчас отнимаешь Энди и оставляешь меня в живых – не прослеживаю логики. - Было бы слишком просто убить тебя. Или её. Слишком неинтересно. Я хотел, чтобы ты испытал весь спектр той боли, что ощутил я от потери брата. - Шон Адамс целый год незаслуженно гнил за решёткой за преступление, которого не совершал. Ты разлучил его с младшей сестрой, которую отправил буквально в рабство к своему треклятому приятелю - может, поговорим об этой боли? - Не скрою, Джеку приглянулась эта дура, а я задолжал весомую сумму Дику, хозяину клуба. С появлением Энди - проблема решилась сама собой, - сверкнул глазами шериф и отпил из стакана. - Ты продал её, как вещь. - И очень дорогую вещь, - ядовито засмеялся тот, - Она о моём долге даже не подозревала, но отработала его уже через пять месяцев. Технически, она могла быть свободна, но… - Но ты поставил её в известность о совершенно других условиях. - Вот именно. - Скотина, - прошипел Лето, - Ну и как тебе спится по ночам? Риторический вопрос повис в воздухе, Дженкинс ехидно улыбнулся и вновь отпил из стакана. - Замечательное вино. В жизни такого не пил… Одного понять не могу, как ты мог положить на неё глаз? Тогда, у клуба, я был уверен, что ты застрелишь бедняжку. - Я тоже. - В самом деле? - Да. По правде говоря… ей от меня досталось. - Я смотрю, ты очень быстро забыл Мэри Оливер. - Мне следовало сделать это много раньше. Живые должны любить живых. Послушай… ты ведь понимаешь, что без Энди я не покину штат? - С ней или без неё – ты покинешь штат тогда, когда я тебе прикажу. - Ты сдаёшь свои позиции; без Стэнвика и Джиллетта ты беспомощен, как грязный щенок. Сначала попробуй продолжать руководить своим непосредственным персоналом, а потом уже мне приказы отдавай. Или до тебя, осла, никак не дойдёт? Твои люди много лет боялись, что при первой попытке вывести тебя на чистую воду в плане коррупции, ты натравишь на них одну из своих шавок. Что у тебя осталось теперь? Единственная дочь, которая живёт в Австралии и ненавидит тебя. Думаешь город не знает, при каких обстоятельствах много лет назад отошла в мир иной твоя жена? Теперь, когда Джиллетт и Стэнвик оба будут гнить в земле, я бы посоветовал тебе почаще оглядывать, ведь кто-то может целиться тебе в спину… - Джаред вдруг опомнился, ледяной взгляд сменился на ядовитый и Лето добавил, - Хотя, это уже не потребуется. Очень скоро ты к ним присоединишься. - Ты мне угрожаешь? Лето прикусил язык... - Где Энди? - А что? У тебя на неё планы? - Далеко идущие планы. Собираюсь перебраться в Небраску. В Линкольне у меня дом, в котором я родился, - мужчина пустил руку в карман, достал золотое кольцо и задумчиво произнёс, - Хотелось бы всё же однажды одеть его на палец. - Влюблённый волк – уже не хищник. - Ошибаешься. Это не только моя слабость – но и моя сила. - Знаешь, а ведь я тоже могу дышать тебе в спину и лишить тебя и второй невесты. Не боишься так распускать язык, Лето? Небраска, дом… Ты же не с душой диалог ведёшь. Джаред прикрыл глаза и медленно покачал головой. За окном тихо сверкнула молния. Грома не последовало. Часы показывали полночь. Шериф медленно перевёл глаза на стакан с тёмно-красной жидкостью. Нотка тревоги на мгновение кольнула где-то внизу живота. Он вновь поднял глаза на Джареда, и тот кивнул в знак согласия. Дженкинс резко вскочил с кресла, просверлил Лето испепеляющим взглядом, затем вновь посмотрел в стакан и резко запустил его о стену. На весь пустой отдел сразу раздался характерный звук бьющегося стекла. По стене поползло неровное красное пятно. Дженкинс вытащил револьвер, направил на Лето и прошипел: - Что в нём? - Морфин. Screaming eagle... Зелье забвения. Потрясающее название. Тебе нравится? Так будет называться твой экспресс в ад. Так где Энди? - Надо было застрелить эту шлюху вместе с её треклятым братцем и отправить на корм червям! - Где она? - Чёрта с два ты её ещё увидишь живой! - Отвечай! - Ублюдок! – Дженкинс целился Лето в голову, палец его сжимал курок, глаза были налиты гневом и отчаянием. Лето прав, чёрт возьми. Что у него осталось? Счёт на крупную сумму в главном банке штата? Этими грязными деньгами не вернёшь любовь дочери. Кроме того, теперь, без своей “свиты”, местные законники сожрут его, как беспомощного щенка и, в лучшем случае, он проведёт остаток своей жизни за решёткой в Фольсомской государственной тюрьме, где будет медленно гнить и видеть ночные кошмары. Шериф Дженкинс медленно опустил револьвер. Он подошёл к столу, бросил на мужчину короткий взгляд и взял бутылку. Лето опомниться не успел, как тот, поднеся её ко рту, выпил до дна. - Не вздумай! – бросился к нему Джаред, - Что ты наделал! Сукин сын! Отвечай! - тряс Лето шерифа за ворот рубашки, - Отвечай немедленно! Где моя женщина! - Нет… - зло улыбнулся Дженкинс, - Ты был прав... Терять мне нечего... Я сам уйду и её заберу с собой… - Подонок! - Знаешь… Стэнвик умер очень вовремя… Могу поспорить… Энди не решилась рассказать… рассказать тебе, что визжала, как шлюха, когда он насиловал её пока… пока ты мирно спал в автобусе… Он успел мне в красках… всё рассказать… - Дженкинс слабо усмехнулся, блуждая отсутствующим взглядом по лицу Джареда, - Слышал бы ты это… Теперь ясно, почему Энди видела шрам. Джаред вдруг почувствовал, как огонь забегал по его венам, хотелось разрядить в чью-нибудь голову всю обойму. - Теперь мы квиты, Лето… - Ответь мне! У тебя есть двадцать секунд, иначе я и в ад за тобой явлюсь! Шериф заметно ослаб. В глазах словно поднялась песчаная буря. Не держи его Лето за ворот железной хваткой, Дженкинс упал бы на пол камнем. - С тобой или без тебя – я найду её! Хоть раз в своей никчёмной жизни, сделай один достойный поступок! Дженкинс! – лихорадочно тряс Джаред шерифа, глаза которого прикрылись, - Ты слышишь меня! – в отчаянии орал он, - Не смей уходить, не ответив мне! - Устье впадает в свой исток… всё заканчивается там, где берёт начало… с сакуры упал сухой цветок… смерть, как новое окно, новой жизнью зазвучала… - Что… - шептал тот, - Что ты сказал?.. Джаред ослабил хватку и Дженкинс камнем упал к его ногам. Лето медленно наклонился и поднёс палец к его носу. Не дышит… Он ослышался? Лето в отчаянии шевелил губами и пытался повторить то, что только что произнёс мёртвый шериф. Что ещё за японская лирика, злился мужчина! Бессмыслица какая-то! Господи, Дженкинс, что же ты наделал… Джаред сидел на корточках возле тела шерифа, закрыв лицо руками. За окном бесшумно сверкала молния. Через некоторое время мужчина тяжело поднялся на ноги, снял с кресла куртку Дженкинса и накрыл ею его тело. Подняв с пола пустую бутылку, он кропотливо протёр её и положил обратно, после чего прошёл к выходу. Лето последний раз оглядел кабинет шерифа, выключил свет, вышел за порог и тихо прикрыл дверь. Оказавшись на улице, мужчина подумал, что попал прямиком в декабрь. Ветер завывал, так что свистело в ушах, ледяные пальцы еле сгибались от холода. Небо было чёрным, облачным. Горизонт усеивали, еле заметные из-за густых облаков, вспышки молнии. Морозная сентябрьская ночь. Отличная ночь, чтобы пустить себе пулю в голову. Джаред оглядел пустую тёмную улицу, сунул руки в карманы, и печально побрёл прочь, оставив фольцваген прямо у входа в полицейский участок. “Устье впадает в свой исток, всё заканчивается там, где берёт начало.” У Дженкинса от передозировки ядом случилось помутнение рассудка? Что за стихотворную ересь он плёл в тот самый момент, когда отдавал душу? Что если это вовсе не бессмыслица… Напряги мозги, Лето… Джаред тяжело вздохнул, присел на одинокую скамейку автобусной остановки и закрыл глаза. Давай же, Энди. Помоги мне. Где ты?.. Мужчина с минуту прислушивался непонятно к чему, пытался заглянуть внутрь себя и найти ответ. “С сакуры упал сухой цветок, смерть, как новое окно, новой жизнью зазвучала.” Тщетно. Наивный кретин; Лето, разозлившись, даже вскочил со скамьи и со всей дури ударил кулаком о стекло остановки. То пошатнулось, но осталось в раме. На глаза навернулись слёзы гнева, бесзыходности, мужчина даже не заметил, как поранил руку; накинув на голову капюшон, он, почти бегом, пошёл прочь. Минут через тридцать он оказался в очень красивом и очень тихом месте. Частые молнии, как днём освещая местность, бросали свет на каменные плиты, с которыми ярко контрастировала зелёная трава. Лето пошёл по узкой песчаной дорожке налево, отсчитал три ряда и остановился. На плите, что лежала в земле, было вытесано Мэри Оливер. Джаред присел на корточки, коснулся ладонью холодной поверхности камня, провёл пальцем контуры имени, бережно выводя буквы… Потом достал из кармана кольцо и тихо произнёс: - Прости, я чуть было не избавился от него там, на обрыве… Мне тебя так не хватает… как же мне тебя не хватает, Мэри. Но любовь не умирает. Она продолжается в другом человеке. Пожалуйста, благослови нас, - прошептал Джаред, - Мне нужно твоё благословление. Мужчина поглаживал кольцо, что лежало на его ладони, и ничего не ждал. Он просто сидел здесь, один, ведя внутренний диалог со своими воспоминаниями. Наконец, разгулялась гроза, и в её шёпоте Лето слышал упрёк в бессилии, в том, что второй раз в жизни не смог удержать и защитить ту, которую любил. Мужчина обречённо подставил лицо, хлеставшему его ливню, и всем существом ощущал, что даже погода, даже небо презирает его, и некому ему помочь. Эпилог Джаред стоял в луже стекающей с него грозовой воды на пороге перед старой белой дверью и не решался войти. Штукатурка давно высохла и сошла с неё, как сходит краска со старой картины. Лето легонько дотронулся до круглой ручки и толкнул. Дверь со скрипом поползла, открывая мужчине вид на холл тёмной квартиры, освещаемый лишь жёлтым лучом из коридора. Джаред переступил порог и, привычно потянув руку вправо, нащупал на стене выключатель. Свет зажёгся. Слой вязкой серой пыли окутывал всю прихожую, но Лето различал знакомые предметы. Всё на месте. Всё именно так, как он оставил. Их с Мэри квартира. Всё заканчивается там, где берёт начало... Джаред прошёл дальше, попутно включая везде свет и то и дело натыкаясь на какие-то предметы; под ногами постоянно что-то скрипело или хрустело. Да, он тогда неслабо выместил злобу, круша всё подряд… Квартира находилась в таком состоянии, словно здесь взорвалась ядерная бомба. Краем глаза мужчина заметил на стене в гостиной большое зеркало. Обычно, по утрам, направляясь в кухню, он оборачивался, смотрел в него и видел отражение Мэри, мирно спящей на постели в их спальне. Тогда Джаред улыбался, отворачивался и шёл варить кофе… Воспоминания, точно призраки прошлого, пропитывали Лето; ему даже стало не по себе, по телу пробежала лёгкая дрожь. В темноте он рукой на стене нашёл выключатель, но тот оказался неисправен. Мужчина щёлкал вновь и вновь, прикасаясь к обоям, которые на ощупь были похожи на старую сморщившуюся кожу, пока не сдался. Тогда он очень глубоко вдохнул и закрыл глаза. Обернись, приказал он себе. Ты должен обернуться и прогнать этого призрака. Джаред открыл глаза и медленно повернул голову в сторону зеркала. Вновь сверкнула молния, и на постели мужчина увидел чьё-то тело. Страх, что на мгновение, овладел мужчиной, прошил его точно лёгкий удар тока, но уже через секунду он словно опомнился и помчался в спальню. Энди. Лето влетел в комнату, запнулся о порог и нашёл выключатель. Свет загорелся, и Джаред чуть было не упал на колени… Господи, и правда она… На ватных ногах он подошёл к постели; в ушах отдавало собственное сердцебиение. Спит… Спит? Мужчина аккуратно присел рядом и не решался потянуться к шее девушки, чтобы нащупать пульс. Он смотрел на неё, такую красивую и такую спокойную. Чёрные, как смоль, волосы, были распростёрты по грязной, пожелтевшей от времени простыне, лицо, украшенное длинными пушистыми ресницами, было белее снега с застывшей, неподвижной маской… казалось, словно девушка пролежала на этих старых простынях не меньше года. Джаред протянул руку и двумя пальцами очень аккуратно, словно боясь, что тело её рассыпется в прах, коснулся щеки Энди. Тёплая. Сердце Лето, сжимавшее всё это время, словно отпустило. Должно быть, Стэнвик просто напоил её каким-то снотворным. Мужчина медленно наклонился, примкнул губами к щеке Энди и сразу почувствовал, как в грудь девушки вошёл воздух, а лицо её изменилось, приобрело какой-то безмятежный вид с оттенком лёгкой улыбки. Спит… Спи, родная. Я буду тебя охранять. Джаред бережно взял хрупкое тело девушки на руки, Энди инстинктивно обвила его шею руками и уткнулась носом в плечо мужчины. Лето вынес её за порог и навсегда запер дверь квартиры-призрака.