Хороша Маша, да не наша.

- К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол... Ну, давай, заноси мослы. Лена выглядела помятой, словно фестивалила половину ночи, а оставшуюся половину честно провела в обнимку с унитазом. Лицо у нее было опухшее, зеленоватое, под глазами - синяки. Ленка шмыгала носом и куталась в халат с ромашками и цыплятами, напяленный наизнанку. - Да ты красотка, - оценил я ее вид, шаркая в тапках по коридору. - Ты тоже, - огрызнулась Ленка. - Чё приперся? Тебе же на работу скоро. - Ага, на работу... Слушай, женщина, одолжи мне какую-нибудь шмотку? - Зачем? - она взобралась на стул с ногами, сев, как квочка на гнезде, и обняла запотевшую двухлитровую банку с солеными помидорами. Помидоров там плавало три штуки, зато рассола было еще наполовину. Ленка периодически прикладывалась к живительному напитку и облегченно вздыхала. Душещипательное зрелище, надо сказать. - Ну, так зачем? - повторила она свой вопрос, тем самым оторвав меня от созерцания ее отходняка, а это зрелище столь же редкое, как цирк «дю Солей» на Чукотке. - Ну, не ходить же мне все время в рабочей форме, - начал я с тонкого намека на толстое обстоятельство, но это ее не проняло. Глаза у Елены Прекрасной стали, как у свежемороженой щуки - бессмысленными и стеклянными. - А че бы нет? - наконец изрекла она. - Ну да, и через три дня она будет в говно, а когда я ее постираю, то на работу мне придется идти, надев по самые подмышки дедовы семейные трусы в рябкозявочку, соврав твоим же подругам, что это новый моднявый комбинезончик. Ленка подавилась рассолом и зашлась в кашле. Видимо, воображение, в отличие от здравого смысла и рассудительности, которые спали мертвым сном, находилось в разгуле. Подруга пошла пятнами сначала синего цвета, потом сделалась малиновой, а после резко позеленела и зажала ладонью рот. - Гадость какая, - прохрипела она. - Дай-ка сигаретку. - Ты же не куришь, - удивленно выпучил я зенки. - Не жопься, - простонала она и сделала хватательное движение раскрытой ладонью, засюсюкав «дай-дай-дай». У меня было желание дать ей исключительно соску, дополнить раздачу дежурным поджопником и под таблетку анальгина отправить отсыпаться, но пачку пришлось вынуть и выложить на стол. - Кофе-то у тебя есть, жертва гламура? - спросил я, с сомнением поболтав содержимое банки ложкой, без надежды выловить мелкий помидорчик. - Там, в шкафчике, - Ленка уже чиркала зажигалкой, а я, щелкнув кнопку на электрическом чайнике, уже засыпал в кружку растворимый кофе и сахар. - Слушай, а я как-то и не подумала, что тебе будет нужна какая-то другая одежда. Ленка задумчиво пошарила рукой в колтуне из волос, достала откуда-то оттуда шпильку и бросила на стол. - Я же не прошу у тебя гардероб на каждый день, но пару вещей-то дай, - откликнулся я, заливая бурду в кружке кипятком. - И туфли поудобнее. - Ладно-ладно, только дай в сознание прийти, - отмахнулась Ленка и снова присосалась к банке. - Кстати, как отработал-то вчера? Я пожал плечами. - Нормально. Еле дополз потом до дома. Кстати, этот ваш Вадик... - А что Вадик? - Да так, ничего, - прикинув Ленкину реакцию на события вчерашнего вечера, я решил молчать, как партизан, иначе просто не отобьюсь от ее подколов. Нет уж, от правды ее лучше держать подальше. Зря я Вадику пообещал познакомить их с Леной, разве что когда этому маскараду настанет конец. А что, мужик он неплохой, Ленка должна ему понравиться, а там, глядишь, если оба не будут придурками, и получится чего... - Ладно, пошли уже, а то опоздаешь, - скомандовала девушка и, пошатываясь, направилась разорять свой гардероб в угоду мне. Надо было идти в рабочем. Нет, ну каков кретин! Зачем я вообще повелся на наличие раздевалки?! Лучше бы переодевался за углом или в тесной кабинке туалета - меньше было бы соблазнов и не пришлось бы жаться, как стеснительной пятиклашке. Рядом со мной находились богини в кружевных трусиках и лифчиках. Они смеялись и шутили, а я смотрел на них тоскливыми глазами кастрированного кобеля, не понимающего, зачем над ним свершили такую жестокость и по что теперь еще так изощренно издеваются. Каких только усилий стоило осадить себя и не завалить всю конспирацию - а поднявшееся палаткой платье будет окончательным ее провалом - и при этом поздороваться с ними, пройти в раздевалку и попросить показать шкафчик, который могу временно занять. Когда организационный вопрос был утрясен, я резво смылся курить и вернулся туда лишь тогда, когда девчонки, одевшись, принялись за исполнение своих обязанностей. Еще труднее было не пялиться на них весь день. Я упорно не видел на них форменной одежды - моему взору представали тонкие кружева, едва скрывающие все самые интересные округлости. Порой очень хотелось тоскливо завыть, снять этот гадский парик, от которого ужасно чесалась голова, и уже пойти пощупать-потрогать коллег по работе. Именно в этот момент я просил Иру присмотреть за моими столами и отправлялся на задний двор, где едва не грыз кирпичную стену и безуспешно пытался успокоиться за очередной парой-тройкой сигарет. Возвращался я в зал со стойким табачным духом, который летел далеко впереди меня. - Маша! - окликнул меня укоризненный игривый голос, принадлежащий моему непосредственному начальству. Сам Сатаныч выплыл, аки лебедь, из-из угла и перегородил мне дорогу, она же - единственный путь к отступлению. - Маша... Маша, - продолжил директор, прицокивая языком и покачивая головой. - Вот уж не думал, что Вы курите. А Вы ведь девушка! Хотел бы я сказать хоть пару слов в ответ, но впервые растерялся и не нашелся, что ответить. Только рот приоткрыл, глядя на Виктора Натановича, а тот, между тем, елейным голосом вещал, взяв меня за руку и поглаживая по ладони. - Вы ведь еще такая молоденькая, Маша. Вам еще деток рожать... А ну как зелененькие родятся. - На подоконнике дозреют, - я упорно не понимал, куда он клонит и зачем теснит меня к стене. - Вот оно, нынешнее отношение молодежи. А я, может, хочу, чтобы они были здоровенькие. А Вы курите, да еще и крепкие, небось. Я поперхнулся и попытался осторожно выкрутиться. - Да Вы не волнуйтесь: я, когда соберусь детьми обзавестись, обязательно по этому вопросу с их будущим папашей проконсультируюсь, - и постарался выдавить из себя ласковую понимающую улыбку поставленной на праведный путь грешницы, что вышло не сказать, чтобы совсем уж плохо. Скорее, по этой харе можно было заключить, что грешить я возьмусь ровно через десять минут после того, как от меня отстанет «проповедник». - А почему не сейчас? - не унимался босс. - С Вами? - А здесь есть кто-то еще? И он усмехнулся так, что я махом почувствовал себя дурочкой-блондинкой. - Машенька, что Вы делаете вечером? - понизив голос до полной интимности, от чего, должно быть, слабые на передок дамочки сами выпрыгивали из одежды прямо Сатанычу в койку, поинтересовался он. - Работаю, Виктор Натанович, - подчеркнуто уверенно произнес я, скашивая глаза туда, где его рука, будучи незамеченной, наглаживала мое бедро. - А если я отпущу Вас пораньше? Вы подумайте. Он так заглядывал мне в глаза, что я уже серьезно начинал сомневаться в том, что я переодетый мужик. Уж если я начинал в себе сомневаться, то что делал этот ухоженный ловелас среднего возраста с неопытными барышнями и матерыми женщинами всех возрастов, не зависимо от семейного положения и материального достатка. И этот человек с харизмой и просто-таки животным магнетизмом просиживает штаны, будучи директором ресторана?! Впрочем, волны сексуальной революции город бы не выдержал. Я - тоже. Как только его рука поползла выше, в опасной близости от причиндалов, которые приличной девушки иметь не полагалось, я резко рванулся вперед и хорошенько, но вроде бы случайно, наступил боссу на ногу, дополнив сценку раскатистым вибрирующим на грани ультразвука визгом: «Таракаааан!». Босс спал с лица, и только природная галантность и воспитание не позволили ему загнуть трехэтажным в присутствии дамы. Я же от души и не без злорадства потоптался у него на ноге, все еще сверкая полными «ужаса» глазами, и отпрыгнул в сторону. - Где таракан? - прохрипел босс, опираясь ладонью о стену и тяжело дыша. Краснота возвращалась на его лицо рывками, образовывая веселенькие пятна. - Убежал уже, - беззаботно улыбнулся я. - Но он та-а-акой здоровый был! Вот такенный, - я показал растопыренными пальцами, какой была зверюга, и по сему выходило, что это не таракан, а крокодил в миниатюре. - И усищи - вот такущие! После такого я бы не удивился, если бы босс покрутил пальцем у виска, но он лишь натянуто мне улыбнулся, пробормотал: «Разберемся» - и, прихрамывая, уковылял к себе. И слава яйцам! Отдышавшись, я наконец вернулся в зал и с некоторым облегчением обнаружил Вадика, уже принявшего позу Хатико за своим любимым столиком. Глаза у него, во всяком случае, были, как у верного пса, дожидающегося появления хозяина. Нет, надо ему девку нормальную найти или с Ленкой познакомить, а то даже жалко его обманывать - совесть берет. Я жизнерадостно, ничуть не кривляясь, помахал ему рукой и, достав из передника блокнот, подплыл поближе. - Привет, - улыбнулся я, панибратски хлопнув его по плечу. - Чего сегодня будешь? Снова кофе? - Ты сегодня какая-то другая, - Вадик задумчиво осматривал меня. - Случилось чего? Я удивленно похлопал глазами, тронул ладонью чуть растрепавшуюся прическу, грудь, но ничего критичного не нашел. Парик держался, словно на клею, грудь в подмышке не болталась, задний бампер не отвалился - вроде, все нормально, визуальный осмотр можно было бы пройти на пятерочку. Что его так насторожило, понятия не имею, но заострять на этом внимания не стал. - Да ничего не странная, уставшая только, спина болит от этих туфель. Да и ноги тоже, - пожаловался я Вадику, заслужив сочувственный взгляд, - Ничего, немного потерпеть осталось. Ну, так будешь заказывать? Он кивнул и быстро продиктовал все то, что успел выбрать по меню за то время, пока я подвергался домогательствам начальства. - Вечером ты не занята? - под конец спросил Вадик, а я подумал, что его общество куда лучше, чем липкие домогательства Сатаныча, для которого отдавленная нога и невидимый таракан - только временные препятствия. - Нет, в общем-то. Шеф даже хотел пораньше отпустить, - припомнил я и едва не потер руки с коварным хихиканьем. - Тогда, может... Мы могли бы сходить куда-нибудь. - Только не в ресторан - хватит с меня. - Куда захочешь. Ну, так как? - Ты погоди минут десять, кофе попей, а я пока разрешения у начальства спрошу. Обнадежив ухажера, я бодро помчался в кабинет к боссу, по пути крикнув девочкам, чтобы принесли постоянному клиенту кофе. Сатаныч сидел у себя, что не свойственно для него, особенно в это время суток. Судя по напряженной складке на лбу, он явно о чем-то думал, потому не сразу заметил меня. - Что-то хотели, Маша? - он, наконец, соизволил поднять глаза на меня, я же ради приличия замялся, шаркнул ножкой и невинно похлопал накрашенными ресницами. - Виктор Натанович, можно я сегодня пораньше уйду? - издалека, как мне казалось, начал я, постепенно подгребая к столу, чересчур активно покачивая задницей. На босса это, между прочим, произвело неизгладимое впечатление. Он даже рот приоткрыл, не веря тому, что видит: официантка-недотрога сама приближалась к нему, воплощая в жизнь мужскую фантазию. Я не стал обманывать его надежд - прошел до стола и присел на него одним полупопием, шаловливо намотав галстук босса на пальцы. - Пожа-алуйста, - и томно выдохнул ему почти в губы. - Насколько пораньше? - сглотнул он, осторожно приобнимая мое бедро, еще памятуя об отдавленной ноге, как плате за чересчур активные поползновения в сторону моей юбки. - Прямо сейчас. У меня собачка рожает, - улыбнулся я с видом полнейшей блондинки и вытянул губы, заканючив: - Пожалуйста-пожалуйста. - А.. э-э.. с ней больше некому посидеть? - пошел было на попятную босс, даже попробовал отстраниться, но не вышло - я все еще держал галстук, а второй рукой гладил его по груди. - Некому. Соседке надо в ночную смену собираться, а роды тяжелые... - я добавил в голос слезу и даже смахнул одну несуществующую каплю с ресниц. - Уже и ветеринара вызвали, да только пока приедет, а с Масёной может что-нибудь случиться... Пожалуйста, Виктор Натанович, ведь Вы такой чуткий мужчина, внимательный... добрый... Моя девочка умрет без меня, она совсем как ребенок... Тут он сдался, но как-то слишком активно. Стащил меня себе на колени, погладил по волосам и шепотом произнес, трогая губами мое ухо: - Если согласитесь поужинать со мной, Мари. Скажем, в воскресенье, когда заканчивается Ваше время на замене. Я едва держался, чтобы не отпрыгнуть от него как ошпаренный, пока этот тип деловито, но так невесомо пытался поцеловать меня в шею. Дальше затягивать было нельзя, иначе меня поимеют прямо тут на столе. Ну, хотя бы попытаются, это точно. Не факт, что у него получится, после некоторых откровений. - Разве я могу отказать та-а-акому мужчине? - томно, насколько оно вообще получалось, отозвался я, отклонившись назад подальше от назойливой ласки. - Тогда идите и помните... - Да-да, - я подорвался и в мгновение очутился у двери, откуда послал ему невинный чмок вместо ожидаемого им поцелуя на коленках. - До свидания, Виктор Натанович! Переодевался я в авральном режиме, пока босс не переменил решения, и уже через пять минут вылетел к Вадику, едва не потеряв парик. - Я гото... ва, - выдохнул и улыбнулся. Мой новый друг не успел допить кофе, но и не сильно протестовал, когда я за руку вытряхнул его на улицу. А вечер был хорош! - Так что, все-таки отпустили тебя? - Вадим незаметно взял меня за руку. И хотя у меня было первое желание выдернуть ладонь из его пальцев, отчего-то я передумал. В принципе, не так уж и важно, держит он меня за руку или обнимает за плечи - пока я - «Маша», он должен чувствовать себя комфортно. Или хотя бы не чувствовать себя отвергнутым. - Куда они денутся! - самодовольно выпятился я. - Наш босс - бабник, а к таким подход прост. Однако Вадик помрачнел, да так, что я прикусил язык и постарался успокаивающе похлопать его по плечу. - Да все нормально. В смысле, что он руки не распускает. - Точно? - недобро сощурился он, и я почувствовал, что правда будет лишней, иначе никто просто не гарантирует, что Сатаныча не будет ожидать внеплановая операция по смене пола. - Ага, - я кивнул, - так куда пойдем? Мой новый друг задумался. Куда может пойти парень с девушкой вечером? Я тоже катал мысли в черепушке: вариантов оказалось не так много, но некоторые из них отметались из-за излишней интимности. - Пошли в парк? - я равнодушно пожал плечами. На самом деле мне было глубоко до лампочки, где шляться. Конечно, лучше всего вообще дома перед телеком в компании бутылки пива... Разливного, темного. - Пива хочу, - неожиданно для себя брякнул я, слишком уж явно представив душистую пенную шапку над старой, еще советской, кружкой на пол-литра. Я опомнился и принялся оправдываться: - Ну.. то есть... можно и по шампусику, хю-хю... - Но лучше пива? - прищурился Вадим и расхохотался. - Темное или светлое? - Темное. На розлив. Парень довольно крякнул и свернул на перекрестке. - Ну, пошли, принцесса. - Принцессы «бархатное» не пьют. - А что они пьют? - А они вообще не пьют. Едят бабочек, гадят радугой и катаются на единорогах, - серьезно заявил я. Вадик прыснул и долго хохотал, привлекая нездоровое внимание прохожих. - Тебе, видимо, только принцессы и попадались, - проницательно заметил я сквозь пробирающее меня веселье - этот гад и меня заразил смехом! - Исключительно. Но зато таких ведьмочек я встречаю впервые. Я довольно поиграл бровями, мол, знай наших. - А что ты еще любишь? Я неопределенно дернул плечами: - Да, хрен знает. Футбол люблю... Только не наш, наши играть не умеют, и чем выше поднялась команда, тем херовее она играет. Одноногие негры - и те лучше управились бы. - А за кого тогда болеешь? - За «Баварию» или «Боруссию», под настроение. На них смотреть приятнее. Даже в чемпионаты болею за немчуру, - ой, зря он спросил: меня понесло, и останавливаться я не собирался. - Пока наши пинают говно, а потом говорят, что не виноваты в том, что у них ноги из жопы растут, да так, что только пятки и видать, эти ребята раскатывают противников по полю. В любом случае, немчура, испанцы и бразильцы - это те, на кого стоит посмотреть, если хочется увидеть красивую и сильную игру. Черт, да даже латыши стали играть не так убого, как раньше, а наши год от года скатываются в полную клоаку. Может, предложить им отрезать чего-нибудь за проигрыши? - Головы, например, - включился Вадик. - Они им и так не мешают особо, а вот яйца... - Жестокая ты. - А петухам они зачем? Их и так петрушат с завидной регулярностью, так что вазелин в промышленных количествах им нужнее. Так хотя бы расходы на их содержание оправдаются. - Тоже верно. Хотя в младших дивизионах еще есть приличные игроки, которые готовы бороться за честь Родины. Заметь, за идею, а не за бабло. - Ну, и где они? Таких не берут в первый эшелон, а если и берут - то они быстро становятся таким же зазнавшимся дерьмом, как этот... который «не мои проблемы». - Кстати, а не хочешь в субботу в спорт-бар пойти? Будет трансляция четвертьфинала чемпионата Европы, - Вадик обернулся ко мне, разве что не частя «пожалуйста-пожалуйста». - Не люблю я спорт-бары, - честно признался я. - Почему? - А, они для мажоров, - отмахнулся я, но Вадима это почему-то изрядно развеселило. - Я знаю хороший, где нет мажоров, зато есть суровые мужики, отличное пиво, бильярд, если кому совсем уж скучно станет. Я подозрительно покосился на Вадика. Знал, что ли, куда надо надавить, чтобы я согласился? - А, черт с тобой, давай в субботу! На том и порешили, как раз стоя возле парковых ворот. - …И вот заходит туда завучиха, мол, курите, поганцы. А петарда возьми и рвани, - я изобразил руками спонтанный взрыв прямо перед носом у Вадима и хохоча откинулся на стул. - И вот стоит ВерПална и обтекает, а рядом с ней те, кто не успел убежать, и над всем этим безобразием нарастающий ультразвук ее голоса. Ей-богу, не вру, она верещала так, что стекла едва не полопались! Вадик едва не стекал по столу, корчась от смеха, пока я в лицах и красках живописал свои школьные подвиги. Про армейские рассказывать было опасно, но и там забавного было не меньше. - Вам попало, наверное? - утирая с глаз слезы, едва проговорил он. - Неа, ребята не выдали, - отмахнулся я. - Но, когда наш класс все же выпустился, они перекрестились и вызвали батюшку - чтобы больше подобная нечисть не завелась в стенах родной школы. Думаю, они очень не обрадуются, когда мы соберемся на встречу выпускников. На самом деле, тогда петарду, какую-то особенную, притащила Ленка. Вопреки всеобщему мнению, именно девица была заводилой у школьной шпаны, а мы активно ее покрывали, поэтому шишки обычно сыпались на нас, а на наших родителей - обязательства платить по счетам за разграбление родной обители знаний. Мать, пока я доучился до одиннадцатого, поседела досрочно, хотя была очень молода. Батя, разочарованный в педагогическом воздействии родительских плюх - а рука у него и сейчас тяжелая, - на проводинах в армию довольно крякнул и сказал, что там-то из меня сделают человека. И, кажется, даже бровью не повел, когда я позвонил и сказал, что сижу на «губе» за драку с сержантом, который пытается стребовать с меня деньги на лечение выбитых мною же зубов. Отец красочно обрисовал в заковыристых матюгах, куда может пойти этот сержантик, которого отмудохал салабон, а если будет надо, то они с дядей Валерой - Ленкиным отцом, который по совместительству полкан на пенсии, - сами приедут в часть и уже там объяснят этому доходяге, кто чей дом труба шатал, как долго и в какой позе. А с Ленкой мы были неразлучны с детства. Вопреки расхожему среди старух на лавочке мнению, именно она на меня плохо влияла, а не я сбивал с пути истинного бедную девочку. Она до сих пор была знатной оторвой, хоть по внешнему виду и не скажешь. Тем не менее, попадало нам обоим, ибо дядя Валера не верил в исключительную непричастность дочери к всевозможным проказам, а потому ремень ходил как по моему заду, так и по ее, до самого окончания школы, от чего наши пятые точки стали не только дублеными, но еще и обзавелись отдельным чутьем на каверзы, за которые нам потом будет очень плохо, но сначала будет неебически весело. Под пиво и шашлычок, которыми мы баловались в еще работающей сезонной кафешке, сидя под огромным пестрым зонтом, я рассказал Вадику несколько историй из жизни. И тем смешнее они были, чем явственнее в них угадывалось участие моей Ленки. Вадик хохотал до слез, до колик, пару раз едва не разлив пиво в стакане и поперхнувшись сигаретным дымом. - Так это сколько тебе получается? - отсмеявшись, он промочил горло и снова закурил. - Хотя... прости за неприличный вопрос. - Бляха муха, ну ты даешь... И че в нем неприличного? - удивился я. - Двадцать два мне. А ты что подумал? - Примерно столько же, - улыбнулся Вадим, - просто обычно девушки не любят такие вопросы... Я понимающе хмыкнул. Очевидно, Вадимке не особо везло с женским полом. Вот так вот поинтересуешься - и вопрос-то, вроде бы, невиннейший, - а такого в свой адрес наслушаешься! Я с пониманием похлопал его по руке. - Да ладно, я ж не кусаюсь. Ну, то есть совсем уж без повода, да и возраст - это не то, чего следовало бы стесняться. Правда, если тебе за сорок - лет двадцать, как за сорок, - а ты еще красишь термоядерными красками лицо и волосы, носишь мини и щипаешь молодых парней за зады, на схожий вопрос отвечая с кокетливым хихиканьем «восемнадцать», то вот это, блять, уже клиника! Так что не дрейфь. Если мне что-то не понравится, я тебе сразу сообщу. На том и порешили. Тем более, что официантка из кафе напомнила припозднившимся гостям, что пора бы и честь знать. И вот тут, как бы я ни упирался, желая самостоятельно оплатить то, что сожрал и выпил, Вадим, не слушая моих доводов, да и вообще попросту отодвинув меня в сторонку, расплатился, сунул мне данное на сдачу мороженое и, довольный собой, повел меня домой. - О! А у меня тут пропущенный и смс-ка, - я удивленно вытаращился в телефон, хотя полез за ним только затем, чтобы посмотреть время. Среди списка с опознавательными погонялами «Лохматый», «Мурка», «Пингвин», «Сатана» и иже с ними скромно затесалась смс-ка от Ирочки, где было сказано, что завтра у нас вынужденный выходной, ибо ресторан на сутки закроют на дезинсекцию. - У меня завтра выходной! - радостно оповестил я Вадика, приплясывая и потрясая мобильником. - Можно будет отоспаться на неделю вперед! - А может, пойдем гулять? - Тоже можно. Но сначала отсыпаться. И если ты разбудишь меня раньше одиннадцати, то будешь иметь бледный вид и походку конченного кавалериста, - для пущей убедительности я поиграл бровями, вызвав новый приступ смеха у Вадима. - Ну вот че ты ржешь? - моментом насупился я. - Я ему серьезно, а он все пиздахаханьки... - У тебя просто такой вид... - хрюкнул он, прикрывая кулаком непроизвольно тянущийся в улыбке рот. - Какой такой? - Воинственный. Прям валькирия. - Ну, тогда имей в виду, что если завтра заявишься чуть свет, то я встречу тебя с железными мисками на сиськах, кастрюле на голове и ножом, прихераченным к скалке, вместо копья. И если я тебя не убью с порога... - я не успел досказать мысль, как Вадик меня перебил, сгребая в объятья. - То я буду валяться у тебя в ногах и просить живота, идет? И, прежде чем я успел что-то вякнуть, он закрыл мне рот поцелуем. Нет, Вадик не слишком настаивал, да и целовал так осторожно, словно боялся, что в следующую секунду я вырвусь и отвешу ему затрещину силой, равной одной водородной бомбе. Однако я просто оцепенел, и когда он отстранился, неуверенно заглядывая мне в глаза, я не нашелся, что сделать. Он было потянулся снова, но я увернулся, неожиданно для себя, чмокнул его в щеку и поскакал к дому через двор, оставив его недоумевать. Я и сам охеревал, когда понял, что произошло и что, по сути, во мне это ровным счетом ничего не вызвало - ни отвращения, ни каких бы то ни было приятных чувств. Нет, что-то где-то шевельнулось, но, скорее всего, опять жалость, а перспектива водить его за нос еще несколько дней к ряду показалась гаже некуда. - Маш, а у тебя какой номер квартиры? Его голос настиг меня у самой двери. Можно было бы сделать вид, что я не расслышал - ну да, единственный такой, ибо его голос отразился эхом от коробки стоящих рядом домов, а кое-где даже зажглись окна. - Полста пять, - крикнул я в ответ и через секунду добавил: - Второй подъезд, пятый этаж.