Хороша Маша, да не наша.

Суббота подкралась незаметно. С Вадиком мы виделись всего несколько минут в день. Он появлялся именно тогда, когда посетителей было столько, что на разговоры с ним у меня было несколько секунд на бегу. Вечером без него было как-то неуютно. Я настолько привык к тому, что Вадим провожает меня после работы домой, что в четверг прождал его возле закрытого ресторана почти час, и только тогда понял, что он не придет. Это было обидно, хотя бы потому, что Вадик мог бы и предупредить, тогда бы я не чувствовал себя идиотом. Катя, как и обещала, держала рот на замке. Однако в субботу, когда я пришел совершенно разбитый из-за такого игнора со стороны нового друга, она отвела меня в уголок и тихонько поинтересовалась: - У вас точно все в порядке? Я рассеяно кивнул, потом помотал головой и в итоге, сдавшись, неуверенно дернул плечами. - Не знаю. Он, кажется, меня избегает. Она чуть заметно нахмурилась, посмотрела в зал, где ее уже искала глазами Танечка, и легко похлопала меня по плечу. - Не кисни, все образуется. Кстати, он уже пришел. Я встрепенулся, высунул голову за угол. Точно, пришел, но почему-то осматривается и не спешит занимать столик, ищет кого-то глазами. Кого бы это? - Ну и чего ты стоишь? - усмехнулась Катя и подтолкнула меня на выход из «убежища». - Иди уже, чудо. Действительно, кого еще он может тут искать, не Ленку же мою. А что, если ее? За грудиной как-то гадко кольнуло, защемило, но шагу я не сбавил, наоборот - ускорился, в итоге едва не врезавшись в Вадима. - Привет. Ты что тут делаешь? - К тебе пришел, вообще-то, - нахмурился он. - Ты не рада меня видеть? - Нет. Наоборот. В смысле, рада, конечно. А что-то случилось? - Память у тебя... - фыркнул Вадим. - Мы же договаривались вечером идти в бар смотреть матч. Твою ж мать! Я, и правда, забыл об этом несчастном матче, а заодно и о договоренности. Вадика это, кажется, ничуть не удивило, только слегка раздосадовало, но он сделал скидку на то, что я замотался на работе. Во всяком случае, мне хотелось так думать. - Да, конечно. Прости, пожалуйста. - Значит, мы идем? - недоверчиво прищурился он, оглянулся по сторонам и аккуратно приобнял меня за талию, прошептав мне на ухо: - Только давай договоримся, что сегодня мы идем вдвоем. Без твоей подружки. - А? Без Ленки? Ну, да, конечно. Как скажешь. Без нее, так без нее, - торопливо согласился я. - Она тебе не понравилась? - Мне ты нравишься, Маш, - веско произнес он. - И я не хочу, чтобы нам мешали. - Вот только там будут и другие люди. - Незнакомые, - подчеркнул Вадим, - до них мне нет дела, а им не будет дела до нас. - Но все же... - Тебе не о чем переживать, - он так ласково и трепетно поцеловал меня в висок, напоследок потершись о него носом, что я сдался и даже чуточку сомлел. - Как скажешь, - я слабо улыбнулся. - Мне работать надо. - Я уже ухожу. - Вадим отстранился, заглядывая мне в глаза. - Заеду за тобой к десяти. Не вздумай сбежать. Да мне бы хоть с места сдвинуться! Глаза-то у него оказались насыщенно серыми, глубокие такие... Я словно завяз в них, ожидая непонятно чего. Может, поцелуя на прощанье? Стоп, какие на хрен поцелуи?! Что за идиотизм в голову лезет вообще? Сегодня сходим в бар - и все, точка. Завтра я позвоню ему и скажу, что уезжаю на неопределенный срок к черту на рога. Ох, черт, это будет самый тяжелый разговор в моей жизни! За полчаса до означенного времени я малодушно подумывал сбежать через служебный ход и огородами добраться до дома, но передумал. Жаль будет пустить псу под хвост вечер, который мы сможем провести вместе, потому что признаться открыто у меня кишка тонка, а Вадик за такие фокусы размажет меня тонким слоем по тротуару и будет прав. Я бы на его месте так и сделал бы. Я старался потянуть время до неизбежной встречи, то нарочито долго переодеваясь, предварительно пропустив девушек - настоящих девушек - вперед, то еще минут десять копался, поправляя макияж и не решаясь сделать его поярче, а потом причесывался, едва не превратив парик в стог. Руки все время тряслись, нервы и до того были ни к черту - шеф полвечера курсировал мимо меня с такой довольной и загадочной рожей, норовя периодически ущипнуть за зад, что мне невольно хотелось поправить его нос в сторону большей кривизны, даже костяшки на кулаке чесались просто-таки нестерпимо... Его счастье, что мои мысли были заняты предстоящим вечером с Вадиком, иначе уборщице бы пришлось замывать кровь, а мне - получать расчет на несколько часов раньше запланированного. Когда я вышел к Вадиму, то был на грани истерии и нервного смеха, глаз у меня точно подергивался с периодичностью раз в десять минут. Я нервно мял в руках сумку, рассеянно кивнул шагнувшему ко мне кавалеру. - Ну, пошли? Разве что ногти не грыз, хотя от этой привычки, вроде как, отучили еще в классе третьем, но сейчас очень хотелось. Вадим кивнул и распахнул передо мной дверь такси, подавая руку. - А почему не на твоей? - поначалу удивился я, но вспомнил куда и зачем мы едем и расслабился. - Маш, может, лучше домой? - осторожно спросил он, садясь рядом и беря меня за руку. - Выглядишь усталой. - Да это все козел один. Приперся под самое закрытие и давай права качать, почему мы его, такого красивого, в сиську пьяного, обслуживать не хотим... - соврал я, лишь бы не выдавать истинных причин своей паники, они Вадику ни к чему. - В общем, всем подосрать успел, падла. Девчонки так вообще после него как вареные были, Таньку до слез просто-таки довел. Водила молча покосился на меня в зеркало заднего вида и завел мотор. Вадик гладил меня по ладони, и я позволил себе привалиться к нему плечом, уложить голову и прикрыть глаза. С ним было уютно. Не помню, чтобы когда-нибудь с кем-то испытывал подобное чувство. Так тепло, удобно.. Я даже на время забыл, что сижу в салоне такси, а не у себя на диване, слушая приглушенное бубнение телевизора, рядом Вадим, его широкая ладонь гладит меня по плечу, а он сам прижимается губами к макушке, что-то едва слышно шепча, и его голос чудесным образом успокаивает. - Приехали, принцесса. Вадик ласково коснулся губами моего виска, вырывая из полудремы, в которую я провалился незаметно для себя, и, не желая из нее вырываться, просипел: - Нашел принцессу. Водила как-то странно глянул на нас, но молча забрал деньги, сунув их в карман, и терпеливо дождался, пока мы уберемся из его тачки. - Сколько времени? - я вылез на холодок, зябко ежась и потирая под глазом. - Мы как раз к началу. Если и опоздали, то чуть-чуть. - Хорошо. Мож, я покурю тогда? - Внутри, ладно? Там разрешено. Киваю в ответ и привычно цепляю его под локоть, заходя внутрь. Бар оказался приличным, даже очень: чистенький такой, несмотря на то, что вокруг была хренова туча мужиков разного возраста и разной степени бритости. Кое-кто был даже с подружками, но девушек было всего человека два-три, и их больше всего интересовала выпивка в бокалах и сотовые, чем ожидаемый матч. По стенам было навешано несколько плазм, где понемногу начиналась игра: команды, построившись, отдавали дань национальным гимнам - значит, мы и правда опоздали совсем немного. - Садись давай, - Вадик подтолкнул меня к свободному столу. - Голодная? - Я же в ресторане работаю, - но потом вздохнул пару раз, почувствовал удушливое послевкусие табака в воздухе, пива и закусок к нему - особенно копченой рыбки, - и дал заднюю: - А давай. С утра ничего во рту не было. - Как так можно? - искренне удивился Вадим, но я только пожал плечами, мол: «Только так и можно». - Тогда я спрошу, что у них есть, и закажем. Серьезно, иной раз как нанюхаешься всего того, что там готовят, то желание пожрать совсем отбивает. Не говоря уже о том, что домой я прихожу со стойким отвращением к еде и готовлю разве что утром, когда собираюсь на работу, и то только потому, что желудок начинает бунтовать. Кажется, я даже похудел на этой каторге, хотя никогда особо не замечал за собой тенденции рассматривать себя в зеркало. Просто любимые джинсы стали болтаться на бедрах, и пришлось подтянуть ремень еще на одну дырочку. Я глупо улыбался, когда Вадим отошел к стойке, чтобы переговорить с барменом. Отличный он парень, заботливый - любая девка с руками оторвет, а это счастье досталось мне. Вселенская справедливость спит на посту, что ли? 20 минут спустя... - Спорим, будет офсайд? - Спорим! Вадим азартно хлопнул по моей раскрытой ладони и допил пиво. - Еще? - Неси! - бодро скомандовал я. После первого бокала сон как рукой сняло. После второго я был бодр и весел, а смотреть тихо матч оказалось занятием скучным. Мы стали спорить. На нарушения. Я болел за немчуру, а Вадик - за греков. Если команда зарабатывала нарушение, офсайд или штрафной, проигравший выпивал рюмку водки. Поскольку игра шла сравнительно чисто, напиться мы не успели. По крайней мере, я, а Вадик уже был хороший. Я периодически пялился на экран, чтобы не пропустить очередной проигрыш или выигрыш, когда к столику подгреб какой-то мужик, с ухоженной небритостью на роже и внушительными габаритами. - Ты подружка Петровича, что ли? - он хмыкнул, разглядывая меня. - Че? - булькнул я в стакан, скосив глаза на мужика. - Вадика. Вадима Петровича Царева, - пояснил детина. «Так он еще и Петрович!» - моя рожа против воли растянулась в улыбке. - Ну, да. А че? - Ничо, - пробасил он, - Виктор. - Маша, - я протянул руку для пожатия. Однако этот кадр повернул мою ладонь тыльной стороной и легко поцеловал. - Уже познакомились? - за спиной Виктора вырос мой ухмыляющийся Петрович. Он обогнул приятеля, поставил бокалы на стол, сдвинув уже имеющуюся пустую посуду в одну кучку, и пожал мужику руку. - Значит, ты по барам шляешься, пока Наташка на сохранении? - прищурился он и бугай виновато улыбнулся. - Не по бабам же... - Петрович, - прошипел я, давясь от смеха. Почему-то мне казалось ужасно забавным, что строгого Вадима кто-то вот так запросто величает по батюшке, плюс ко всему «Петрович» у меня стойко ассоциировался с героем анекдотов, к которому теперь я мысленно пририсовал лицо своего друга. - Отшлепаю, - шикнул он и посмотрел так, что внутри меня что-то екнуло под ложечкой. Я едва не заелозил на стуле, желая, чтобы он воплотил угрозу в жизнь. Видимо, и морда у меня стала особенно хитрой и оттого беспокойной, потому как оба мужика расхохотались, после чего Виктор подсел к нам за столик. Как оказалось позже, Вадим приходит сюда с завидной регулярностью и знает практически всех завсегдатаев. У многих жены наблюдаются или наблюдались у Царева, отчего ему оказывалось всяческое уважение, но при этом Вадим был свой в доску. ...еще двадцать минут спустя. - Давай-давай! - подбадривала толпа, в центре которой, размахивая шарфом, «Вперед, Россия!» орал я, а бармен, выставив на стойку десять стопок, шустро разливал по ним водку, которую Петрович должен будет выпить. Вадик продул мне прогноз на первый тайм. Греки не только не сравняли счет, но уже под самый конец пропустили еще гол, а это значило, что Вадимка будет отдуваться за то, что неверно наванговал. - Я тебе еще припомню, - мстительно, но едва сдерживая уже пьяную улыбку, зыркнул на меня пьяница-гинеколог и взял старт. Первые три стопки влетели в него едва не с посудой вместе, после пятой его пыл поубавился, и нам пришлось подбадривать его всей толпой. - Сееемь. Вооосемь. Деееевять... - я руководил толпой, заставляя считать, - Ну, давай! Последняя. Пей - и я тебя поцелую! Обещаю! Вадим хмыкнул и опрокинул последний шот, пошатнулся и уперся руками в стол, переводя дыхание и успокаивая бунт в желудке, а через секунду резко выпрямился, выбрасывая руки над головой, под оглушительный рев собравшихся. Ох, как ему будет плохо наутро - после пива водку-то... Мне даже стало жалко его, все же по моей вине он так нарезался. С другой стороны, мог и не соглашаться. - Ну, что, целуй теперь! И тут меня нагло пихнули в спину. Я вылетел вперед, прямо в объятья Царева, который тут же заткнул все мои возмущения поцелуем, киношно наклонив. Я повис на его шее, боясь звездануться башкой о край бара, вжался в него и... Бляха муха! Да я пьян, как скотина! Бухой в зюзю, и мне нравится, как жадно его губы сминают мои, нравится его настойчивый язык, обшаривающий мой рот и заставляющий «отбиваться» от него, в то же время еще больше втягиваясь в процесс. Через секунду я уже не слышал свиста и радостного улюлюканья толпы, не слышал, как они снова начали считать, как обычно делают на свадьбах после криков «Горько!». Я вообще ничего не слышал, не желал слышать и знать. Когда оставался миг до того состояния, при котором я размякну и сам соглашусь на все, Вадик вернул мне вертикальное положение, легко чмокнул напоследок в губы и широко улыбнулся. А мне захотелось спрятаться за его спину, чтобы не видеть ухмыляющихся рож. - Остался второй тайм, - напомнил мне Вадик. - Тебе уже хватит. - Я шутливо толкнул его в плечо. Если он продует мне матч, то его придется увозить с алкогольным отравлением. - А мы пить не будем. - Тогда что? - На желания. - Идет! И мы снова ударили по рукам. ...после второго тайма. - Ни хуя! - Долг - дело чести, - важно кивал Царев, и ему поддакивали остальные мужики. Девчата, что были тут, смотрели нас с любопытством. - Так это карточный. - Любой, - отрезал Вадик. - Твой проигрыш - мое желание. Все честно. - Ты не хочешь этого видеть! - попытался в очередной раз отмазаться я. - Еще как хочу! - заверил меня он. - Сука ты, Царев, - надулся я. - Мы с тобой - идеальная пара, - широко оскалился он. Тьфу ты, епт! Словно мысли читает! Ну, что за человек такой?! - Ладно... Щас вам будет «Бар «Гадкий койот»». Я летящей походкой направился за стойку, пошептался с барменом и довольно улыбнулся толпе, под первые звуки музыки, которая становилась все громче. Кто-то заржал, кто-то засвистел, подбадривая меня. Я же уже крутил жопой, входя в раж и призывая народ подпевать. - Эй, мы так не договаривались! - попытался вклиниться Вадим, хватая меня за локоть. - Ты сказал танец! - проорал я, перекрывая музыку. - А под что, уже мое дело. - Но не под Лебединского же! - А че бы нет-то?! Все, Царев! Садись и наслаждайся! Не будь занудой! - я вывернулся и проскакал по залу, подпевая. Дал круг и вернулся к стойке, вспрыгивая на нее сначала задницей, а потом и ногами, прямо не снимая обуви. - А сейчас - смертельный номер! Я танцую пьяный на столе! Нума-нума-е, нума-нума-нума-е Снова счастье улыбнулось мне! Нума-нума-е, нума-нума-нума-е! Зал потонул в гоготе и одобрительном свисте. Вадик смотрел на меня сначала квадратными глазами, а потом согнулся пополам хохоча. Такого кордебалета с гопаком мир еще не видел, ирландские степеры нервно курили в стороне. Девочки из «Гадкого койота» осознали бы свою ущербность, а режиссер фильма сожрал бы все его копии. На втором припеве на стойку полезли девчонки, и стало еще веселее. От позорного разоблачения во время залихватского вскидывания ног меня спасала лишь длинная свободная юбка сарафана. И только мои «сиськи» не разлетелись в стороны каким-то чудом от такой тряски... Под конец номера мы были звездами, а Вадим еле прекратил смеяться. Он снял меня со стойки, когда я уже хотел было сигануть ему на руки со всего маха с большой вероятностью сверзиться вместе с ним на пол. - Видал, какой успех! - радостно гомонил я. - А ты еще не хотел... Я куснул Царева за нос и расхохотался. - Домой поехали, звезда. Бар скоро закроется. - Поехали. Вызывай карету! Я продолжил висеть у него на шее, жарко дыша ему в щеку. - Сейчас, - прошептал он, перехватывая мои губы. - Да быстрее уже, - проныл я в поцелуй. Мозг потихоньку отключался, мне было жарко и от танцев, и от его губ, от выпитого, от откровенного угара, который наполнял эту ночь. Я был готов продолжать. Вадим, видимо, тоже. Однако в машине мы вели себя, как примерные школьники, если не считать его руки на моей талии и постоянных попыток поцеловать. Вывалились мы возле моего подъезда. Царев сунул водиле пару стольников со словами: «Сдачи не надо». Я уже тянул его в темноту подъезда, где прижал к стене, снова атакуя его рот. Он не сопротивлялся, а сжал меня так, что я тихо взрыкнул, потерся о него всем телом и с трудом отлепился, потащив к лифту. - Иначе бабки мне потом покоя не дадут. - походя пояснил, откровенно сходя с ума, кусаясь и пробуя его губы языком. Пока я отпирал квартиру, он целовал мою шею, и я отчетливо мог ощутить его член, прижатый к моей заднице, от чего в животе крутило от волнения. «Мишка, тебя сейчас поимеют! Поимеют? Заебись! Пусть имеют. Ему можно. Ему все можно! Черт, как же жарко. Царев, сволочь, я в замок попасть не могу!» В квартиру мы попросту ввалились и, не зажигая свет, двинулись в комнату, сшибая все на своем пути. Я был готов отдаться ему на любой мало-мальски подходящей для этого поверхности, да хоть стоя у стены. И все то, что волновало меня трезвого - что мы оба мужики, что я прикидываюсь девчонкой, что, в конце концов, это просто нечестно по отношению к Вадиму - это все перестало иметь значение. Мне было тесно в одежде. Кружилась голова и все вокруг плыло, звенело, текло... Мне не хватало его рук, которые и так были везде, я тянул его одежду, досадливо вздыхая и постанывая от того, что она не поддается, я... Нагло отрубился, едва оказался в горизонтальном положении. *** Вадим сказал бы, что она спала, как ангел, если бы не стойкий перегар, которым дышала не только она. Им вообще пропиталась вся квартира. Кроме того было до безобразия душно. Вадим, минут пять наблюдавший за спящей Машей, поднялся с постели и, подойдя к окну, открыл форточку. Воздух был свежий, холодный. Мигом пробравший до костей и вернувший рассудку ясность. Все-таки, она красивая. Немного необычная, слишком угловатая, не то что другие девушки, но в ней есть свое очарование. Особенно, когда спит. Мужчина усмехнулся своим мыслям и вернулся в кровать, набрасывая на Машу плед. Устроившись за ее спиной, он ткнулся лицом в ее плечо, ладонью ласково гладя по животу. Такая теплая, за неделю ставшая родной. Всю эту неделю он не переставал удивляться себе. Еще когда ее только увидел, ему показалось, что она не от мира сего. В хорошем смысле. Наверное, поэтому он в тот же вечер ждал ее с цветами. Поэтому приходил чаще, чем обычно... Влюбился? Да, влюбился. Чего раньше не случалось. Но она... Что называется, вторая половинка, которая понимает с полуслова. С ней хотелось находиться рядом, касаться, целовать. И Вадим даже не обижался, когда она с улыбкой выкручивалась из его объятий. Ей было можно. Она дарила ему радость и ощущение нужности. Она яркая, неординарная, остроумная, она умеет нравиться, не прилагая к этому особых усилий. А эти поцелуи вчера... И даже лучше, что Маша уснула раньше, чем они совершили бы непоправимую глупость. Все должно пройти иначе, но никак не в пьяном угаре, чтобы потом, утром, было мучитель стыдно. - Просыпайся, соня. - Вадик коснулся губами ее уха. Маша тихо застонала, зашевелилась и повернулась на спину. Он успел вовремя сдвинуться, а потом навис над ней, мягко целуя в губы, продолжая нежно поглаживать бок, понемногу уводя ладонь вниз. Маша, не открывая глаз, тяжело и томно вздохнула и вскинула бедра. Довольно мурлыкнула и прижалась к ладони... - Какого хуя?! Царев бесцеремонно задрал юбку и уставился на типичный утренний стояк, встопорщивший кружевные женские трусы. В это время Маша открыла глаза. *** - Какого гребаного ху... - тут Вадик осекся, снова зацепившись взглядом за неоспоримое доказательство моей половой принадлежности. Ой, не так я себе это представлял! Совсем не так. Впрочем, для начала я вообще ни хрена не понял, только увидел подол сарафана, колыхавшийся вровень с моим носом. Потом порадовался, что мы вчера так и не переспали, но с этим вместе пришла и досада, и даже испуг. Когда же последнее возобладало, я забился на кровати, вскочил и натянул несчастный подол на положенное место, но было уже поздно. Все, что надо и не надо, он уже увидел. Видимо, этого ему показалось недостаточно, и он, протянув руку, цепко ухватил меня за космы. Дернул и с глухим рычанием отбросил парик. Все, сейчас он меня будет убивать. Я бы убил. Наверное, я выглядел совсем уж жалко с бодуна - с размазанной косметикой и со съехавшей под мышки грудью, если он этого еще не сделал. - То есть, - начал он вкрадчиво, сжимая кулак, - я последнюю неделю обхаживал ебаного пидора? Дарил цветы, как придурок. Ждал каждой встречи... Блядь, сосался с ним! - Я могу объяснить, - проблеял я, чувствуя себя полнейшим ничтожеством под его взглядом. Хотя тут объяснениями вряд ли что-то исправишь. Он прожигал меня ненавидящим взглядом, уже замахнувшись, но потом вдруг безвольно опустил руку. В глазах его было разочарование и что-то такое колкое, болезненное... такое, что захолонуло за ребрами. - Объяснит он... - Вадик, я... Я попытался взять его за плечо, но он стряхнул мою руку и молча поднялся. - Не попадайся мне даже близко, иначе... - но угрозу до конца он так и не произнес. Вышел в коридор, собрав по пути вещи, а через минуту хлопнула дверь. Вот и все. Можно больше не притворяться, выкинуть все эти тряпки и косметику и забыть все, как дурацкий сон, словно это было не со мной. Установки установками, а все равно щемит в груди, а на душе так гадко... Так... Я сунул руку за пазуху и по очереди вытащил «сиськи», забросив по разным углам. Потом встал, стянул одежду и идиотские труселя и отправился в сортир. Все кончилось, чего уж теперь переживать? Меня еще несколько раз посещала идея поговорить с Вадимом, но, к счастью, или к сожалению, у меня не было его номера. Я даже не знал, где он живет. Вместе с тем похмелье решило напомнить о себе и с утроенным энтузиазмом принялось раскалывать мне черепушку, а дома, как назло, не оказалось ни аспирина, ни аскорбинки, ни даже завалявшегося в холодильнике лимона. Кофе был похож на дерьмо, сигареты - тоже. Да и чувствовал я себя дерьмово. Один плюс - можно уже не идти на работу, пусть подавится Сатаныч зарплатой за неделю. И уж тем более не надо идти к нему на свиданку. Все, нет больше Маши. Кончилась. На столе задребезжал мобильник, а потом зарычал голосом Профессора Лебединского хит вчерашнего вечера. Я уже и туда успел эту песню засунуть? Ну, блеск! Я нажал «ответить», только чтобы заткнуть этот гимн субботы, и прорычал в трубку: - Да? На том конце на секунду все стихло,а потом голос, уж очень знакомый, поинтересовался. - Здравствуйте. Могу я услышать Марию? Ох, ну вот этого мне не хватало. Сатаныч! - Нету ее, - буркнул я в ответ. - Тогда передайте, чтобы перезвонила Виктору Натановичу, когда вернется. Это срочно. - Не вернется она. - С ней что-то случилось? - голос оппонента сменил окрас на беспокойный. - Умерла она. - Как?! - Скоропостижно. - А вы, простите, кто? - Патологоанатом. Гудки. Финита. Я хотел было бросить погасший телефон, но передумал. Открыл контакты, нашел отца и набрал номер. - Алло, бать? Ничего если я к вам приеду? Да нет, просто так. Отпуск у меня.