Моя рыжеволосая Госпожа

- Хатидже… - пробормотал Ибрагим, почувствовав жуткое волнение. - Я слушаю тебя,- ледяным голосом сказала девушка,- что ты пытался узнать из встречи Повелителя и его фаворитки? - Это вышло случайно,- Паргалы чувствовал себя очень жалким. - Паргалы Ибрагим, немедленно говори мне правду,- в голосе Хатидже послышались повелительные нотки. - Я следил за ними,- вздохнул грек. - Зачем? - Дело в том, что я… не доверяю Хюррем,- пошёл на попятную Ибрагим, сделав вид поувереннее,- она мне совсем не нравится, я считаю, что она обманывает нашего падишаха. Госпожа ещё несколько секунд подозрительно смотрела на возлюбленного, но потом её напряжение как рукой сняло, и она улыбнулась. - Не думай о такой ерунде,- Хатидже даже рассмеялась,- Хюррем очень хороший человек, она никогда не обидит моего брата. - Ты права,- облегчённо вздохнул Ибрагим,- я совсем уже утонул в подозрениях. Прошли месяцы, подготовка к походу шла полным ходом. Остался один день до отправления Сулеймана и Ибрагима в путь. Грек и Повелитель внимательно разглядывали военные документы, как неожиданно стражник доложил о приходе Хюррем Султан. - Пусть войдёт,- улыбнулся Сулейман, а Ибрагим напрягся. Хюррем вошла, прекрасная как всегда, и грек старался поменьше смотреть на славянку. Девушка улыбалась. - Повелитель,- поклонилась она,- у меня для вас важная новость. - Что случилось, моя роза? – спросил у неё султан, а Ибрагим дёрнулся. Это его женщина, он не смеет называть её своей. - Я беременна,- ответила Хюррем,- скоро подарю тебе ещё одного ребёнка. - Ибрагим, оставь нас,- приказал Сулейман, и тот немедленно исполнил приказ. У дверей он ещё раз взглянул на Хюррем, которая тоже проводила его глазами. А в её голубых омутах была какая-то печаль, причину которой Ибрагим не мог понять. Но тут падишах обнял свою Госпожу, славянка вместе с Паргалы одновременно вздохнули, и за греком закрылась дверь. - Ты не представляешь, как я счастлив! – улыбнулся Сулейман,- и поверь, мне всё равно, девочка это или мальчик. Мне главное, что ребёнок от тебя, любимая. - Я знаю, Сулейман, знаю. *** Падишах уехал вместе со своей армией. Хюррем было очень тяжело. Какое-то жуткое предчувствие было на сердце.… И даже сын и будущий малыш не успокаивали её. Что-то тяготило рыжеволосую красавицу. Сутками напролёт она переживала и плакала, поглаживая растущий живот. Но ей так было больно и страшно. Хатидже пыталась успокоить подругу, но потом страх Хюррем передался и сестре Сулеймана, поэтому она больше не пыталась помочь. В пасмурное утро, которое можно редко увидеть в Стамбуле, Хюррем как обычно встала очень рано. Странное чувство, которое было у неё, усилилось, болезненно сжимая грудь. Через несколько минут после пробуждения в покои Госпожи вбежала рыдающая Хатидже. Красавицу сильно трясло. - Что такое, Госпожа? – спросила Хюррем, неожиданно схватившись за сердце. - Повелитель… Его галера затонула. Они все мертвы. Хюррем остолбенела, уставившись на шатенку. Не может быть…. Ибрагим не мог умереть. Это невозможно, неправильно…. Она же любит его! Тут же живот пронзила острая боль. Голубоглазая перевела взгляд на своё платье и закричала – весь подол был в крови. - Малыш! – ахнула Хюррем,- Хатидже, помоги мне… Тут же глаза закрылись, и Хюррем медленно стала падать на пол. Хатидже успела подхватить её и немедленно позвала лекаря.