Моя рыжеволосая Госпожа

Хатидже Султан впервые чувствовала настоящее отчаяние. Ну почему Валиде так с ней поступает? Неужели не хочет понять боль своей дочери? Кареглазая Госпожа очень нервничала. Но тут дверь открылась и вбежала Хюррем, оглядываясь по пути. - Хюррем! – Хатидже со слезами кинулась к ней,- Боже, что творится! Ты как? - Хатидже, объясни, почему Валиде тебя заперла? – шёпотом спросила рыжеволосая,- она запретила мне заходить, но я ослушалась. - Я влюблена в Ибрагима,- созналась Хатидже, повесив голову,- Валиде узнала и была в настоящем ужасе. - Я знаю. - Откуда? – ахнула сестра Повелителя. - Я вас видела,- вздохнула Хюррем, вновь возвращаясь мыслями к поцелую Ибрагима и Хатидже в коридоре,- но не в этом дело. Мне нужно помочь тебе. - Боюсь, ты уже ничем не поможешь,- ответила Хатидже,- а если он умрёт…. Или уже умер. Вся жизнь потеряет смысл. Ты не представляешь, как я полюбила, Хюррем. Ты ведь тоже любишь моего брата, верно? Ты понимаешь меня. Славянка внимательно смотрела на несчастную Госпожу. Действительно, она её понимает. Хотя бы потому, что влюблена в того же мужчину, что и она, а не в её брата. - Да, Хатидже, понимаю,- хрипло прошептала Хюррем, сдерживая слёзы,- мне пора к детям, но я ещё как-нибудь зайду. - Спасибо,- ответила ей Хатидже, провожая голубоглазую странным взглядом, будто бы догадалась о чём-то. Хотя, нет, наверное, просто показалось. *** Ибрагим оглядывал помещение, в котором оказался. Несомненно, он в темнице. Скоро его будет ждать казнь. Но, может быть, Сулейман всё-таки сможет спасти его. Паргалы очень надеялся на своего друга…. Вот только они были влюблены в одну женщину. Зачем вспоминать Хюррем? Это ничего кроме боли не приносит. Зачем вспоминать об её голубых глазах, рыжих шелковистых волосах, об осиной талии, тонких губах? Но Ибрагим не мог перестать думать о ней. Хатидже…. Тоже зачем-то вспомнилась пленённому греку. Коричневые волосы, карие глаза, печальный взгляд, в то время как в глазах у Хюррем играют бесы. Когда улыбается Хюррем, то улыбается весь мир, а вот когда Хатидже, то улыбаться может лишь тот, кому эта улыбка предназначена. Две абсолютно разные девушки и по внешности, и по статусу, но так важны для Ибрагима. Любит ли он Хюррем? Разумеется, и очень даже. Полюбил ещё Александрой, и часто в мыслях называет мать ребёнка султана этим именем. До сих пор жалеет о том, что отдал её Сулейману, до сих пор ему больно от этого. Да и всё её существование приносит ему одну сплошную боль. А Хатидже Султан? Что он может испытывать к Госпоже из великой Династии? Это не любовь, нет, но существует некая привязанность к наивной девушке. Возможно, дружеское влечение, а может, нечто большее. Но Хатидже не причиняет ему боли, с ней легко, и это притягивает Ибрагима. Да и она его очень любит. - Эй, ты! – раздался рядом с Паргалы грубый голос,- тебе принесли завтрак. Ибрагим не хотел есть. Он просто хотел выбраться, хотел вновь вернуться в Стамбул, увидеть дорогих ему людей. Сулеймана, Мустафу, Хатидже и да, чёрт возьми, Хюррем! Невозможно не думать о ней. Рыжеволосая славянка никогда не сможет уйти из мыслей Хранителя покоев. *** - Доченька, Михримах, тише,- Хюррем укачивала на руках дочку,- не плачь. Рядом тихонько сидел Мехмет, и славянка была благодарна, что хоть сын не плакал. Пытаясь успокоить дочь, Александра понимала, что скоро сама расплачется. Вот бы Хатидже была рядом, но Валиде запретила ей выходить. - Не можешь успокоить детей? – раздался рядом язвительный голос. - Махидевран, выйди из моих покоев,- разозлилась Хюррем,- кто тебя впустил? - Хюррем Хатун, что такое? – пропела черкешенка,- ведь Повелитель жив, ты должна радоваться. - Я не желаю тебя видеть,- отрезала славянка. - Я пришла тебе кое о чём рассказать,- вздохнула Махидевран,- когда мой сын станет падишахом, он казнит Мехмета и других твоих сыновей. Так что, лучше тебе больше не рожать. А то мало ли…. - Ты мне угрожаешь? – воскликнула Хюррем,- это очень опасные слова. Раз ты их произнесла, то обратного пути нет. Ты встала на тропу войны. Я никому не позволю тронуть моих детей. - Тебя никто не спросит,- улыбнулась Весенняя Роза падишаха. - Твой сын совсем не такой, как ты,- презрительно ответила Хюррем,- я знаю, что у него есть сердце, он благородный. Но с такой мамочкой…. Боюсь я за него. - Кому не повезло с матерью, так это твоим детям,- ощетинилась Махидевран,- я обещаю, Хюррем, я превращу твою жизнь в ад. Жалкая рабыня! С этими словами, Госпожа вылетела из покоев рыжеволосой. Хюррем только удивлённо осталась смотреть ей вслед. Что на неё нашло? Но теперь было ясно одно: Махидевран не ограничится ненавистью к Хюррем, она ненавидит и её детей. Настолько, что сможет убить. - Только через мой труп,- прошипела Хюррем Султан,- я пройду сквозь огонь и воду, но не позволю убить моих детей. Я и сама стану огнём, это того стоит! И моё пламя проглотит вас всех.