Моя рыжеволосая Госпожа

- В чём дело, Хатун? – спросил Ибрагим, переглянувшись с Хюррем. - Сирин… Она убийца! – выкрикнула Арсан,- она вовсе не беременна и собирается убить Повелителя. Вам нужно торопиться. - Повелитель! – крикнул Паргалы и бросился в покои Сулеймана, смежные с его собственными. Госпожа кинулась за греком, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Ибрагим открыл двери, стараясь не потерять голову от страха за своего друга. И, к тому же, если это всё ложь, нужно не выставить себя слишком большим дураком. Но нет, это была не ложь. Сулейман стоял около своей кровати, а за ним Сирин уже занесла свой нож, чтобы ударить Государя в спину. Хюррем что-то закричала, а Ибрагим кинулся вперёд. Сирин заметила его и запаниковала. Сулейман стремительно обернулся, и она воткнула нож, но не в султана, а в подбежавшего вовремя Паргалы. Через секунду забежала стража, схватив девушку, а Ибрагим осел на пол, с ужасом смотря на кинжал, который попал ему в брюшную полость. Тут же он потерял сознание. - ПОЗОВИТЕ ЛЕКАРЯ! – закричал Сулейман на весь дворец,- скорее! Один из стражников бросился исполнять приказ. - Ибрагим… - Хюррем кинулась рядом с Визирем на пол, чувствуя, как к горлу подступает ком рыданий. - Хюррем? – вздохнул падишах, поднимая свою рыжеволосую любимую и усаживая на кровать,- не волнуйся, с ним всё будет в порядке. Я даже не представляю другого исхода. - Ты в порядке? – спросила она, стараясь не смотреть на Ибрагима,- она тебя не задела? Сулейман отрицательно покачал головой и с ненавистью посмотрел на Сирин. Из-за неё умирал Ибрагим. Хотя нет, не из-за неё, а из-за него. Снова его верный друг спас его от смерти, снова не побоялся пожертвовать своей жизнью ради своего Повелителя. - Хюррем, тебе лучше уйти,- настоял Сулейман, замечая, что в голубых глазах стоят слёзы,- скажи мне только одно.… Как вы узнали? - Я… Ибрагим встретился мне около твоих покоев, я спросила у него про Хатидже,- невнятно пробормотала Хюррем,- и тут к нам подошла лекарь, Арсан Хатун, и рассказала про то, что Сирин собралась убить тебя. И она вовсе не беременна, это было лишь прикрытием. Ну и дальше… Тут она зарыдала, поклонившись и выбежав из покоев. Нужно было держать себя в руках, чтобы никто не понял, что она переживает за Ибрагима, но как можно не плакать? Вдруг он умрёт? Боковым зрением она заметила, что Арсан ведут в покои падишаха. Кажется, сегодня полетит много голов. *** - На кого ты работала? – Сулейман никогда не бил женщин, и сегодняшний случай с Сирин не был исключением, хотя она и пыталась его убить. - Явно не на тебя,- выплюнула девушка, злобно расхохотавшись,- жаль, что не получилось тебя убить, но хотя бы твой дружок умрёт. - Замолчи! – падишах сжал её горло,- я даю тебе последний шанс, или отправлю тебя к тюремному надзирателю. В карих глазах не было ни капли страха за свою жизнь. - Делай, что хочешь, Сулейман,- ядовито ответила Сирин,- я жалею лишь об одном – что не выполнила приказа и не забрала твою жизнь. Сулейман приказал страже увести её. Сейчас, конечно, наложницу будут пытать. Арсан Хатун призналась в том, что солгала о беременности Сирин, но она понятия не имела, чей приказ она выполняет. Лекарше просто платили деньги, которые она с радостью принимала. Так или иначе, она завтра будет казнена, но без лишних мук. Всё-таки, именно её предупреждение спасло жизнь Сулейману. Ибрагима обследовал лекарь. Великий Визирь всё ещё был без сознания. Лекарь не был уверен, что он сможет очнуться, на что султан поклялся казнить его, если он не спасёт грека. Вечером снова зашла Хюррем, тщетно пытающаяся взять себя в руки. - Вы рассказали Хатидже? – спросил Сулейман, взяв в свои руки трясущуюся ладонь славянки. - Валиде не разрешила,- ответила Хюррем,- и это правильно – Госпожа беременна. - Она его жена, она обязана знать,- вздохнул падишах,- уже вечер, моя сестра наверняка ждёт Ибрагима дома. - Только ты сможешь рассказать ей, Сулейман,- сказала рыжеволосая,- ты знаешь, как утешить её. - Он спас мне жизнь,- пробормотал Повелитель,- лишь бы он очнулся теперь… Хюррем попыталась улыбнуться, хотя в душе ей было совсем не до улыбок. Рядом умирает человек, которого она любит, но даже оплакать его не имеет права. Так больно… - Ты пришла в себя? – спросил Сулейман. - Да,- кивнула Госпожа,- а что будет с этой змеёй Сирин? - Я думаю, сейчас её уже пытают,- ответил он,- она должна рассказать, кто посмел организовать на меня покушение. Хотя, тут и думать долго не надо. Наверняка, Карл и Фердинанд. - Вы сможете им отомстить, мой Повелитель,- воскликнула Хюррем. - Прости меня,- вдруг проговорил султан, проведя рукой по шелковистым волосам женщины,- я сам подпустил эту убийцу так близко. И чуть не поплатился за это. Думаю, это знак Аллаха, что счастье моё только рядом с тобой. Славянка лишь улыбнулась, но не могла ответить. Точно не сегодня, когда Ибрагиму так плохо. Дверь открылась и вбежала Хатидже. Хюррем ахнула, подскакивая со своего места. Сулейман подошёл к сестре и крепко прижал её к себе. Карие глаза были абсолютно сухие. Хатидже будто бы не понимала, что происходит. На лице была робкая надежда, что её обманули, и всё это ложь. Но тут, заметив мужа, она застонала и вырвалась из объятий брата, бросившись к любимому. - Ибрагим… - пролепетала она, и по щекам потекли слёзы. - Хатидже, дорогая, только не переживай,- попросил Сулейман, погладив её по плечу,- помни о ребёнке, которого ты носишь. - Он… умер? – выговорила женщина, с такой болью посмотрев на Сулеймана и Хюррем, что им обоим стало стыдно, не понятно, за что. - Он жив, Госпожа,- откликнулась Хюррем,- и он будет жить. Ибрагим тебя не оставит. Хатидже тихо заплакала и прижалась к груди Паргалы. Она выплакивала всю свою боль, и Хюррем невольно позавидовала такой возможности. Славянка бы тоже хотела заплакать, так не хотелось держать в себе эти слёзы, но у неё не было такого права. Хатидже плакала за них двоих. *** Ближе к рассвету измотанная Хатидже дремала рядом с мужем. Судя по выражению её лица, Госпоже явно снился кошмар. Сулейман сидел на ковре, рядом с сестрой. Он тоже заснул, не отпуская руки Хатидже – только так он мог её поддерживать. Ни на что другое, к сожалению, падишах не был способен. А Хюррем не спала. Она сидела на кресле и вглядывалась в лицо Ибрагима, молясь всем силам, чтобы он открыл глаза. А если ему суждено умереть, то пусть лучше её выберут вместо него. Рыжеволосая боялась за Хатидже, за Сулеймана. Хрупкая Госпожа не сможет пережить потерю мужа, а Сулейман всю жизнь будет считать себя виноватым. Если раньше Хюррем и хотела заплакать, чтобы слёзы унесли всю её боль, то теперь ей ничего не хотелось, из глаз не скатилась даже одна слезинка. Вся горечь будто впиталась внутрь её, и сердце кровоточило. - Только бы он очнулся, только бы он очнулся… - шептала Хюррем на протяжении часа. Утром зашла Валиде, и славянка сделала вид, что тоже спит. Совсем не хотелось разговаривать с матерью Сулеймана, тем более сейчас. Крымчанка недолго пробыла, а потом ушла, не желая будить никого в этой комнате. Хюррем снова посмотрела на Великого Визиря и неожиданно поняла, что он не умрёт так просто. Этот человек будет бороться за жизнь до последнего.