Моя рыжеволосая Госпожа

Самое страшное – это ждать. С ужасом ждать того, что твой родной человек, лежащий при смерти, не откроет глаза. Но у людей всегда присутствует надежда, что этого не случится. - Тётя, всё будет хорошо,- вздохнул Мустафа, взяв Хатидже за руку,- не переживайте. Повелитель поправится. Хатидже улыбнулась племяннику, стараясь не плакать. Но так трудно сдерживаться. Она любила брата. Любила даже больше отца и матери. Сулейман единственный человек, который понимал её и поддерживал всегда, при любых обстоятельствах. Валиде Султан стояла позади, наблюдая за безутешной дочерью и сыном, лежащим без движения. Крымчанка очень боялась, что её родной сынок не сможет открыть глаза. Что же тогда с ними случится? Махидевран уже давно ушла. Ей надоело притворяться, что она огорчена. Черкешенка так возненавидела Сулеймана за всё, что молила Аллаха об его смерти. Тогда Мустафа станет падишахом, а она – Валиде Султан. По дороге она столкнулась с Хюррем, но та даже не заметила её, пойдя дальше. Вид у Хасеки был настолько напуганный, что Махидевран поняла – Хюррем всё знает. И это этого хотелось ликовать ещё сильнее. - Повелитель,- Хюррем вбежала в покои и в ужасе взглянула на мужа,- он жив? - Хюррем,- бросилась к ней Хатидже,- он жив. Мой брат жив. И будет жить! - Правда? – с надеждой спросила славянка, посмотрев в карие глаза подруги. - Я тебе обещаю,- ответила сестра падишаха,- мы сделаем всё возможное, но с ним всё будет хорошо. *** Сулейман пролежал без сознания около недели, но изменений никаких не было. Хюррем не отходила от него, лишь изредка покидала Главные покои, чтобы проведать Джихангира. К счастью, маленький Шехзаде чувствовал себя лучше, и лишь это радовало. Ибрагим не находил себе места, как и Хюррем. Болезнь лучшего друга сама по себе огорчала, но наблюдать за тем, как две его любимые женщины – Хатидже и Хюррем - страдают, было невыносимо. А ещё его терзала ревность. Он старался подавить в себе это, считая себя полным эгоистом. Но ревность не проходила. Великий Визирь видел, как страдала славянка по Сулейману, и это вызывало у него непонятную злость. Но в этот момент всегда появлялось отвращение к самому себе – как он может думать о таком в тот момент, когда султан где-то между небом и землёй. Вечером Паргалы решил снова зайти к Сулейману, и обнаружил там Хюррем. Она так вымоталась, что уснула прямо перед кроватью Повелителя. Её длинные волосы рассыпались по кровати, а нежная рука крепко держала руку Сулеймана. - Жаль, что ты никогда не сможешь так заботиться обо мне,- пробормотал Ибрагим. Уже захотев уйти, он услышал, что девушка проснулась. - Простите, Госпожа, я не хотел вам мешать,- вздохнул грек,- если желаете, я немедленно уйду. - Останься, Ибрагим, нам нужно поговорить,- ответила Хюррем и поднялась с пола. Она пошла на балкон, и Визирю лишь оставалось следовать за ней. - Я хотела спросить… Что будет с моими детьми, если… если Повелитель умрёт? – спросила Госпожа,- их убьют, верно? Было видно, как ей трудно такое говорить. Но и не обращать внимания на такую вероятность она тоже не могла. - Если наш султан предстанет перед Аллахом, то новым падишахом станет Шехзаде Мустафа,- ответил Ибрагим,- и, по закону Фатиха, он казнит всех ваших сыновей. Сердце Хюррем кольнуло, и она чуть не упала на холодный пол, но Ибрагим успел её подхватить. Карие глаза встретились с голубыми, и Хасеки почувствовала, что Паргалы понимает всю её боль, что он всегда будет рядом, хоть и поддерживает Мустафу. - Но он может и не сделать этого,- поспешил заверить её Ибрагим, поддерживая за спину,- никто не заставит Шехзаде убить братьев. Он любит их. - Ты недооцениваешь Махидевран Султан,- прошептала славянка,- она ненавидит меня. Сделает всё, чтобы причинить мне боль. - Хюррем, послушай меня,- вздохнул Паргалы,- Повелитель ещё не умер. И не умрёт. У него впереди ещё целая жизнь. - Помоги мне,- пролепетала Хюррем,- ради всего, что было между нами. Если что-то пойдёт не так, то защити моих детей. - Я буду оберегать их ценой собственной жизни. Я люблю тебя,- воскликнул Ибрагим, и через секунду понял, что совершил огромную ошибку – как он мог сказать это вот так вот, не обдумав? Следующих действий, которые предприняла Хюррем, Ибрагим никак не ожидал. Она наклонилась к нему и коротко поцеловала, не поднимая на него глаз. Через секунду Хасеки уже вернулась в покои Сулеймана. Паргалы изумлённо смотрел ей вслед, а на губах всё ещё горел этот быстрый, осторожный поцелуй. Всё было так неожиданно, что он уже не был уверен, а было ли это на самом деле? Как же он соскучился по её губам.… В последний раз они целовались 9 лет назад, но Визирь даже не подозревал, что Хюррем ещё когда-нибудь сможет это сделать. Но это была ошибка, о которой стоит забыть. Ради их же блага. *** Валиде направлялась к покоям Махидевран. Она считала, что черкешенка так рано ушла, потому что опечалена болезнью падишаха, и хотела её поддержать. Но Айше Хафсу ждал сюрприз… - Как вы себя чувствуете, Госпожа? – раздался голос Гюльшах, служанки Махидевран. - Прекрасно,- ответила Весенняя Роза,- я уже представляю, как начинается закат султаната Хюррем. Поскорее бы Повелитель предстал перед Аллахом… - И тогда вы станете Валиде Султан,- поддакивала Гюльшах. - Верно,- Хафса не видела, но прекрасно понимала, что Махидевран сейчас улыбается,- власть Хюррем и Валиде подходит к концу. Гаремом буду править я! Мать султана отошла от двери. Она не ожидала такого предательства от Махидевран! Она же всегда опекала её, поддерживала. Оказывается, нужно было оберегать сына не от Хюррем, а как раз от Махидевран. - Позовите ко мне Хатидже,- приказала Валиде и поспешила к себе в покои. Дочь не заставила себя ждать, и немедленно пришла. - Мама, что-то произошло? – спросила шатенка,- Повелитель…? - Нет, он жив,- заверила её Валиде,- но ситуация ужасна. Я подслушала разговор Махидевран. Она совсем не переживает, а мечтает о власти. Уже думает о том, что станет Валиде Султан. - Я не удивлена,- воскликнула Хатидже,- я ещё давно поняла, что она за человек. Но вы предпочитали бороться с Хюррем. - Помоги мне, Хатидже,- попросила Хафса. - Всё, что угодно, матушка,- с готовность ответила Госпожа. - Помоги мне спрятать детей Хюррем. Иначе по мрамору этого дворца польётся кровь. А я не хочу терять своих внуков.