Моя рыжеволосая Госпожа

Этой ночью Хюррем впервые за болезнь Сулеймана ночевала в своих покоях вместе со всеми детьми. Маленькая Михримах робко прижалась к ней и не хотела отпускать от себя маму. Утром раздался стук в дверь. Хюррем, последнее время вздрагивающая от любых шумов, не удержала испуганного восклицания и в этот раз. - Хюррем Султан! - раздался голос Сюмбюля - аги. - В чём дело? - спросила славянка, посмотрев на детей. - Откройте дверь, это очень важно,- вздохнул евнух. Хюррем несколько секунд медлила, а потом осторожно открыла дверь. Она выгнала всех служанок ночью из покоев, беспокоясь о том, что какая-нибудь сможет навредить детям. За спиной Сюмбюля стояло ещё пять евнухов. Рыжеволосая собиралась захлопнуть дверь, но Сюмбюль не дал ей этого сделать, и зашёл в покои. За ним зашли остальные. - Убирайтесь! - закричала Хюррем,- только посмейте прикоснуться к моим детям. - Госпожа, у нас приказ Хатидже Султан... - Кому вы врёте? - славянка бросилась к кровати, заслонив собой испуганных детей,- вы наверняка пришли по приказу Махидевран, чтобы убить моих детей. Я вам не позволю. - Успокойся, Хюррем,- в покои зашла Хатидже,- это я приказала. Я хочу забрать их в свой дворец. - Зачем это понадобилось? - подозрительно сощурилась Хюррем. - Ты мне не доверяешь? - с какой-то обидой спросила сестра падишаха. - Дело не в этом, Госпожа,- ответила Хасеки,- я просто не хочу расставаться с ними. С ними может случиться что угодно, когда меня не будет рядом. - С ними буду я,- пообещала Хатидже,- я никогда не дам своих племянников в обиду. Неужели ты не чувствуешь? В этом дворце я ощущаю запах крови. Я боюсь, Хюррем. И если вдруг с моим братом что-то случится... Я не хочу хоронить его вместе с четырьмя племянниками. Карие глаза Хатидже выражали настоящую боль. Ей было тяжело рассуждать о таком, но Валиде права - они должны продумать любые вероятности событий. Если не предпринять мер сейчас, то потом будет поздно. Махидевран настолько хочет отомстить славянской наложнице, которая забрала у неё любовь султана, что вряд ли пощадит её детей. Да и страх за собственного ребёнка тоже играет огромную роль. - Хорошо,- сдалась Хюррем. - И ты поедешь с нами,- добавила Хатидже. - Нет,- покачала головой Хюррем,- пока Повелитель не придёт в себя, я буду здесь. Я - его жена, и должна быть рядом. Хатидже не стала возражать. Она понимала всю гамму чувств, которую испытывала сейчас подруга. У Госпожи и самой на душе было очень тяжело и больно. *** Махидевран мрачно наблюдала, как Хатидже взяла за руку Михримах, и повела в свой дворец, а за ними спешили служанки и Мехмет с младшими братьями. - Хюррем испугалась, Гюльшах,- сказала черкешенка, повернувшись к служанке,- наверняка она попросила Хатидже Султан забрать к себе её детей. Русская ведьма меня боится. - Это обоснованно, Госпожа,- улыбнулась Гюльшах,- вы наберёте огромную силу, если Повелитель умрёт. - Дай Аллах, он, наконец, испустит свой последний вздох,- с надеждой прошептала Махидевран. - Но как мы сможем убить сыновей Хюррем Султан? - спросила Гюльшах,- раз они теперь во дворце у Хатидже Султан, всё будет намного труднее. - Ты меня недооцениваешь,- ответила Весенняя Роза,- Хатидже ничего не сможет сделать. Я подкуплю столько количества людей, сколько понадобится. Но у Мустафы больше не будет конкурентов. Я этого не допущу. Госпожа вернулась в свои покои и обнаружила там Валиде Султан. - Валиде? - ахнула Махидевран, склонившись в поклоне,- чем обязана вашим визитом? - Ещё смеешь спрашивать! - выплюнула Айше Хафса и подошла к удивлённой черкешенке,- я вчера прекрасно слышала твой разговор, Махидевран. Знаю твои преступные мечты. Ты перешла черту. Но, к счастью, я вовремя вмешалась и попросила Хатидже забрать детей. - Я всё объясню... - запричитала Махидевран. - Что ты объяснишь? - спокойно спросила Валиде, хотя ещё несколько минут назад она готова была удушить эту гадину своими руками - сейчас мать султана была просто разочарована,- ты хочешь объяснить, что оказалась мерзкой предательницей? Так я это уже и без тебя поняла. Как же я ошиблась в Хюррем... Ты открыла мне глаза. - Валиде, Хюррем - настоящая змея, вы никогда в ней не ошибались! - крикнула Махидевран,- пожалуйста, не гневайтесь... - Хюррем любит моего сына,- вздохнула Валиде,- она постоянно сидит в его покоях, плачет и молится. А настоящая змея здесь только одна - и это ты. Лучше не попадайся мне на глаза в ближайшее время. - Валиде! - истерично выкрикнула черкешенка. - Я тебя помиловала только ради Мустафы, Махидевран, запомни это. С этими словами крымчанка вышла из покоев матери своего внука, которую всегда любила и защищала. И вот во что превратилась эта любовь. *** Ибрагим даже не удивился, когда увидел детей Хюррем в своём дворце. Валиде Султан не могла придумать ничего вернее, чем отправить внуков во дворец дочери. - Это была правильная идея,- сказал Паргалы жене,- не переживай, я не дам их в обиду. - Ты не волнуйся насчёт этого, Ибрагим,- вздохнула Хатидже,- я сама позабочусь о детях. От тебя я прошу одного - не оставляй Повелителя. Не отдавай его в руки тиранов. - Ни за что,- Ибрагим уверенно посмотрел на жену,- я спасу его ото всех. Даже от самой смерти. Хатидже благодарно посмотрела на грека. Ибрагим прижал её к себе и неожиданно задумался, а что будет, если Хатидже когда-нибудь узнает о том, что произошло у него с Хюррем? Сможет ли тогда сестра падишаха смотреть на своего мужа так же верно и благодарно, как сейчас? И Ибрагима пугали эти вопросы. Он не хотел терять Хатидже, но и отказаться от чувств к Хюррем не мог. - У меня ещё одна просьба,- прошептала шатенка. - Всё, что угодно,- с готовностью ответил Паргалы. - Хюррем. Присмотри за ней,- попросила Хатидже, и эта просьба очень удивила Ибрагима,- ей сейчас так плохо, что мне страшно, как бы она совсем не отчаялась. Будь рядом с ней. - Разумеется, если ты этого просишь,- кивнул Ибрагим,- но я уверен, что Повелитель скоро очнётся и обрадует своих рабов. - Я тоже надеюсь на это. *** Несколько дней спустя. В состоянии Сулеймана по-прежнему не было никаких изменений. Но Хюррем продолжала сидеть рядом с ним и ждать, что он, наконец, откроет глаза. Хасеки Султан в последнее время вообще забыла, что такое сон. Она даже не помнила, когда ела в последний раз. Для неё это всё не имело значения. Одно утешало - дети в безопасности. Но надолго ли это? Вот и сейчас рыжеволосая славянка была в покоях мужа. Она рассеянно поглаживала ладонь Сулеймана, вспоминая их самую первую встречу, когда она посмела отказать самому падишаху, их первый хальвет, первая искра любви, которая появилась у Хюррем. Да, она любила его. И потерять его - это потерять жизнь. - Хюррем! - раздался за спиной до боли знакомый голос. Это был Ибрагим. Хасеки не ответила, а только жестом пригласила присесть. Всегда, когда она понимала, что всё-таки любит своего мужа, появлялся Паргалы и рушил весь её хрупкий мир. Если чувство к Сулейману - это любовь, то что тогда она испытывает к Ибрагиму? Нет, не любовь. Любовь прошла ещё тогда, когда она родила Селима. Именно в тот день Хюррем поклялась утопить в себе эту любовь, чтобы не навредить ни себе, ни самому греку. Но чувства до конца не прошли. Они возгораются с новой силой каждый раз, когда она его видит. И когда Ибрагим рядом, славянке мучительно хочется прикоснуться к нему, побыть вместе как можно дольше. - Тебе лучше? - спросил Ибрагим. - Ты же знаешь... Мне станет лучше только тогда, когда он очнётся,- ответила Хюррем с горечью. - Прости за то, что произошло в тот день,- начал Ибрагим, но договаривать не пришлось - Госпожа остановила его жестом руки. - Мы забудем это так же, как и забыли то, что произошло десять лет назад,- твёрдо сказала славянка,- ты же знаешь, Ибрагим, что по-другому нельзя. Всегда это знал, но продолжал на что-то рассчитывать. - Потому что здравый смысл пропадает, когда я с тобой. Хюррем повернулась к нему. Её голубые глаза сверкнули то ли от радости, то ли от печали. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут они услышали рядом глубокий вдох. - Сулейман? - воскликнула Хюррем, подскакивая на ноги. - Повелитель! - радостно закричал Ибрагим, увидев, как медленно открываются глаза Сулеймана. Падишах пришёл в себя. Он очень хотел увидеть Хюррем, и обрадовался, что она оказалась рядом в этот момент. Заметив, что в покоях ещё и Ибрагим, он удивился, но затем расплылся в улыбке. - Мы так рады вас видеть, Повелитель,- прошептала Хюррем, почувствовав, что скоро расплачется от счастья. - Я хочу видеть своих детей,- попросил Сулейман, сжав Хюррем руку. Ибрагим поклонился падишаху и пошёл немедленно исполнять приказ. Он чувствовал облегчение от того, что с другом всё в порядке, а ещё надеялся, что больше они не станут свидетелями таких событий.