Моя рыжеволосая Госпожа

- Итак,- начала Хатидже, внимательно смотря на них,- что вы здесь делаете вдвоём? Да ещё в такой позе. Хюррем побледнела. Её голубые глаза стали казаться неестественно яркими. - Это не то, что ты подумала… - начал Ибрагим. - А что я подумала, Ибрагим? – подняла бровь шатенка. Грек замолчал, понимая, что каждый неразумный ответ ведёт их к раскрытию. Хасеки Султан даже не знала, что могла сказать. Страх сковывал её каждую секунду. Она надеялась, что Ибрагим прекратит молчать, и скажет хоть слово. Хатидже держалась изо всех сил. Ей хотелось закричать на них, позвать Сулеймана, унизить, оскорбить, сделать хоть что-то. Но она продолжала внимательно смотреть на мужа и подругу, надеясь, что ошиблась, и их объятие не означало измену. - Хатидже,- вздохнул Паргалы,- я не знаю, что тебе показалось, но это точно была не правда. Дело в том, что Хюррем Султан поскользнулась и начала падать. Я ей помог удержаться на ногах. Вот и всё. - Ты меня за глупую принимаешь? – закричала Хатидже,- это была не помощь! Вы обнимались, Ибрагим. - Госпожа,- выдавила из себя Хюррем,- поверьте, у нас ничего не было. Это было случайностью. Сестра падишаха только покачала головой и отправилась обратно во дворец. Ибрагим бросился за ней, на секунду опять взглянув на славянку. Она только кивнула ему в том направлении, где скрылась Хатидже, и Визирь снова пошёл за женой. - Хатидже! – позвал он её, но она поднималась по лестнице,- Хатидже Султан! - Оставь меня,- бросила ему Госпожа, врываясь в свои покои, словно ураган. - Выслушай меня,- попросил Ибрагим, хватая её за руку,- неужели ты подумала, что у меня что-то с Хюррем Султан? - А что я ещё могла подумать? – выкрикнула она,- отпусти меня, Ибрагим. - Не отпущу, пока не выслушаешь,- ответил Паргалы. - Мне больно,- громче закричала Хатидже, и грек незамедлительно выпустил женщину, а она отшатнулась от него. - Хатидже, я тебя люблю, ты же знаешь,- прошептал Ибрагим, пытаясь к ней прикоснуться, но Госпожа даже близко его к себе не подпускала. - Одной любви не достаточно, если нет верности,- ответила она, даже не желая смотреть на него. Постепенно она понимала, что происходит. У неё давно были подозрения насчёт Ибрагима. В его любви она никогда не сомневалась, а вот в верности…. Но то, что это окажется Хюррем, оказалось ударом ниже пояса. Любимый муж и лучшая подруга. - Я тебе верен,- пробормотал Ибрагим, но сам себе не поверил. - После смерти Валиде ты мне такой подарок преподносишь, верно? – Хатидже не хотела плакать, но слёзы выступили на глазах сами собой. - Хатидже, я тебе не изменял,- воскликнул Паргалы, снова взяв её за руки,- поверь мне. Я бы не посмел… В каком-то смысле это была правда. Единственная его близость с Хюррем произошла до того, как они с Хатидже поженились. Но как насчёт его внутреннего состояния? Он же жить не может без Хюррем. Эта измена намного сильнее, и тогда он действительно изменяет жене каждый день. - Не трогай меня,- крикнула Госпожа, снова вырываясь,- пришла пора сказать правду, Паргалы Ибрагим. Хотя бы раз в жизни не лги мне. Визирь хотел сказать ей правду. Он бы рассказал, если бы на кону была только его жизнь. Но пострадает ещё и Хюррем. А он этого не мог допустить. Поэтому снова придётся лгать, глядя в глаза. - Я уже говорил тебе правду,- дрогнувшим голосом ответил Ибрагим,- она просто чуть не упала, а я помог. Шатенка покачала головой и усмехнулась сквозь слёзы. - Повелителю будет интересно это всё услышать! – выкрикнула она и выскользнула в коридор. Хатидже словно обезумела. Ибрагим её никогда такой не видел, и стало страшно. Впервые он так испугался того, что жена может натворить в таком состоянии. Он бросился вон из покоев за ней, пытаясь остановить, но она шла в гостиную, где всё ещё был Сулейман. - Хатидже, я прошу тебя, не делай глупостей,- молил её Ибрагим,- ты даже сама не знаешь, что видела, а уже готова обвинить весь мир. - Не делай из меня ненормальную! – вскрикнула она,- я прекрасно знаю, что я видела. И сестра падишаха зашла в гостиную, грубо отталкивая мужа. Наверное, в чём-то он был прав. Она себя никогда в жизни так не вела, может быть, лишь один раз, когда подслушала разговор Ибрагима и Хюррем много лет назад. Муж тогда говорил, что не любит её. Вот оно! Хатидже поняла, какой ещё тогда была дурой, обвинив лишь Ибрагима. Не зря же он говорил об этом именно с Хюррем. Значит, между ними уже тогда что-то было. - Что-то случилось? – удивлённо спросил Сулейман, заметив заплаканную сестру и побледневшего Ибрагима за её спиной. Хюррем сидела на диване. Увидев Хатидже, она встала и посмотрела ей в глаза, показывая, что готова к своей судьбе. - Мамочка,- это была Хуриджихан, забежавшая вслед за родителями,- вы, что, поругались? Я слышала, что ты кричала. Ибрагиму показалось, что бешеное биение его сердца слышат все в этой комнате. Он боялся даже взглянуть на рыжеволосую Хасеки и не сводил глаз с неожиданно появившейся дочери. - Я… - начала Хатидже, тоже смотря на дочь,- я просто…. Всё хорошо, Хуриджихан. Повелитель, я хотела сказать, что у меня очень разболелась голова, и я пойду, лягу спать пораньше. Сулейман подошёл к сестре и дотронулся до её лба. - Может, позвать лекаря? – озадаченно спросил он. - Нет,- ответила Хатидже,- я просто посплю, и завтра всё пройдёт. С вашего позволения. Она поклонилась и, буквально, выбежала из комнаты. Хуриджихан остудила её пыл. Она не смогла так поступить, увидев обеспокоенное лицо дочери. Не смогла. - Хуриджихан, иди к братьям, милая,- наклонился к девочке Сулейман,- с твоей мамой всё будет хорошо. Она тоже поклонилась своему дяде и вышла. В гостиной остались только Сулейман, Ибрагим и Хюррем, не дёрнувшая даже мускулом, хотя сердце колотилось ещё сильнее, чем у Паргалы. - Что всё-таки произошло? – подозрительно прищурился султан. - Всё так, как Госпожа вам сказала,- ответил Великий Визирь,- простите, Повелитель, что я не достаточно хорошо забочусь о ней. - Если завтра ей будет также плохо, вызови лекаря,- вздохнул Сулейман,- Хюррем, нам пора идти. - Конечно, Повелитель,- кивнула она, и первая вышла из комнаты. Ибрагим поклонился падишаху, который вышел за своей женой. Проводив их, Паргалы вернулся в гостиную. Они только что чуть не лишились жизни из-за такой глупой неосторожности. А теперь Хатидже никогда этого не забудет. И не простит. *** В комнату Ибрагим поднимался уже не со страхом, а с надеждой, что сейчас сможет объясниться с женой. Он не хотел её терять. - Ты ещё имеешь наглость прийти сюда? – с усмешкой спросила Хатидже. Она лежала на кровати с распущенными волосами и в ночной рубашке. Лунный свет падал на её лицо, и она казалась ещё красивее, чем раньше. - Хатидже, я хочу поговорить,- вздохнул Ибрагим. - Я буду говорить с тобой в том случае, если ты мне расскажешь правду,- ответила Госпожа,- я хочу услышать всё с самого начала. И если это будет правда, то я ничего не стану говорить Сулейману. - Хорошо,- кивнул Паргалы, собираясь с духом,- я расскажу тебе всё с самого начала. Хатидже присела напротив него, смотря на него своими проницательными карими глазами. Часть её не хотела слышать правду, но другая нуждалась в этом. - Это было уже 14 лет назад,- начал Ибрагим,- наш Повелитель только-только стал султаном. Я отправился на рынок, чтобы купить ему больше рабынь. И увидел её. Александру Лисовскую. Она была такой красивой, что у любого захватывало дух. И я купил её себе. Хотел сделать своей наложницей. Но ты же знаешь, какой у неё характер буйный. Она одним взглядом показывала, что если я к ней прикоснусь против её желания, то потом очень об этом пожалею. Поэтому я ждал. И вот однажды её увидел Повелитель. Она ему понравилась так же, как и мне, а когда я по глупости сказал, что между нами ничего не было, он потребовал её к себе в гарем. Что же мне оставалось делать? Я отдал её, и она немедленно побывала на его ложе. Получила имя Хюррем. Однажды она постучалась ночью ко мне в покои – избитая и уставшая до смерти. Она потеряла сознание на моих руках. Это сделала Махидевран с ней. Тогда я впервые понял, что люблю Хюррем. Люблю так, как ещё никогда не любил. В этот день я поцеловал её в первый раз. Шатенка ахнула, тем самым прерывая рассказ. - Ты уверена, что хочешь продолжения? – с тревогой спросил Ибрагим. - Да,- ответила Хатидже, отбрасывая все эмоции,- продолжай. Я хочу знать всё. - Я хотел признаться ей в любви,- продолжил Паргалы,- надеялся, что у неё тоже есть ко мне чувства. Но тут она ошарашила меня новостью – она беременна от Повелителя. Я понял, что нужно остановиться, что вместе нам не быть. И постарался забыть её. - С помощью меня,- снова прервала его Хатидже,- сказал, что меня любишь, когда я призналась. - Верно,- кивнул Ибрагим, понимая, какую причиняет сейчас ей боль,- я притворился влюблённым, а ты так наивно отдала своё сердце в мои руки. Поверь, я в те моменты себя ненавидел. Но остановиться не мог. И вот, она родила сына, стала Госпожой. Ты думаешь, остановился ли я? Нет, я продолжал бросаться нас обоих в огонь своей любовью. А ты была рядом. И я начинал понимать, что влюбляюсь в тебя. Не так, как в Хюррем. Это было нечто другое. Один наш разговор она подслушала. Когда ты ушла, она мне закатила настоящую сцену ревности. Я ей на это мягко намекнул, и получил пощёчину. Мы тогда очень долго не разговаривали. Хатидже вспомнила эти недели после рождения Мехмета. Хюррем впала в неожиданную депрессию, а они все думали, что это из-за наложницы, которая побывала в главных покоях во время родов славянки. - Ну а потом мы отправились в поход,- продолжал Ибрагим,- за день до этого она рассказала Повелителю о своей второй беременности. Я пообещал себе, что после похода перестану так с ней себя вести. Буду делать вид, что она обычная рабыня, ничего не значащая для меня. В походе меня взяли в плен. Там меня только и поддерживали мысли о ней и о… тебе. Я тебя полюбил, Хатидже. Ты можешь мне не верить, но это правда. Вернувшись в Стамбул, Сулейман сразу позвал Хюррем к себе. Но она в первую очередь забежала ко мне, не зная, вернулся ли я вместе с ним. И увидев меня, не смогла сдержать слёз. Она считала, что я не спасся из плена. И тогда я снова её поцеловал. Я нарушил своё же обещание держаться от неё подальше. Я не осознавал в то время, что творю. Она была уже матерью Мехмета и Михримах, а я продолжал на что-то надеяться. Хюррем тогда еле успела выбежать из покоев, потому что зашёл Повелитель. Вскоре мне рассказали замечательную новость – я женюсь на тебе. Думаешь, я тогда остановился? Нет, Хатидже. Я стал ещё безумнее. Она пыталась меня остановить, говорила, что я люблю тебя и должен оставить её в покое, но я тогда заявил, что не люблю тебя. - Я слышала конец этого разговора,- вздохнула Хатидже, а глаза её всё ещё оставались сухими,- и пошла к Валиде просить отменить свадьбу. - В тот момент я и понял, что натворил,- признался Визирь, попытавший взять жену за руку, но она не позволила,- я понял, что ты мне нужна. И тогда мы с тобой объяснились. Я ждал свадьбы, надеясь, что хоть тогда избавлюсь от этих преступных чувств. И тут она случайно подошла к моим покоям. В тот момент я не выдержал. Всё, что кипело в душе, вырвалось наружу. Я ей признался, она мне призналась. Мы предали тебя. Предали Повелителя в эту ночь. То, чего я опасался и желал одновременно, произошло. - Я чувствовала, что в тебе что-то изменилось,- призналась Госпожа,- ты потом очень странно себя вёл. Теперь ясно, в чём дело. - Мы решили всё забыть, Хатидже,- продолжал Ибрагим, но говорить всё это становилось всё тяжелее и тяжелее,- мы поклялись себе и друг другу, что больше никогда не посмеем даже коснуться друг друга. Я женился на тебе. Она снова родила Повелителю ребёнка. Через год опять. Жизнь потекла своим чередом, я начал забывать её, полностью погрузил себя в нашу семейную жизнь. У тебя случился выкидыш, мы потеряли нашего первого ребёнка. А потом родился Орхан. Я берёг вас, как зеницу ока, потому что очень люблю. Потом произошла эта ситуация с Сирин Хатун. Я видел, как Хюррем ревновала Сулеймана. Тогда я понял, что она его полюбила. Она его полюбила так же, как я полюбил тебя. Но эта хорватка оказалась предательницей. Я получил ранение. Открыв глаза, я увидел её. И просто задохнулся от нежности. Я видел её глаза, она волновалась, она умирала, пока я был в таком состоянии. И мне так захотелось всё изменить, лишь бы быть с ней. Но тут Повелитель освободил её и сделал своей женой. Я окончательно принял свой проигрыш. Ты родила Хуриджихан и Османа, и я опять стал думать о своей жене и детях. - А Хюррем родила Джихангира,- догадалась Хатидже, что хотел сказать муж,- потом он заболел, и Повелитель впал в кому из-за этого. И вы с Хюррем вместе разделяли своё горе, верно? - Не совсем так,- ответил Ибрагим,- она была с ним рядом всегда в это время. Не оставляла его. Я тоже переживал за Повелителя, но где-то в глубине души чувствовал совсем неуместную ревность. Однажды я зашёл в его покои, когда там была Хюррем. Она попросила меня выйти с ней на балкон и попросила защитить её детей. Я сказал, что обещаю сделать всё возможное и признался, что всё ещё люблю её. Она тогда быстро поцеловала меня и убежала. Знаешь, что я понял в тот момент? Что я уже никогда её не разлюблю. Потом Повелитель пришёл в себя. Буквально сразу после этого Хюррем отравилась. Я так испугался за неё. Мне даже приснился кошмар о её смерти. К счастью, всё обошлось. Она пришла в себя, победив смерть. После этого мы долго не разговаривали. Я боялся, что не выдержу чувств и подставлю нас. Она зашла ко мне в покои и сказала, что хоть она и полюбила Сулеймана, я в её сердце навсегда. Я хотел тогда что-то сказать, но тут пришёл Сюмбюль и сообщил о смерти Валиде. Конечно, я сразу бросился к тебе. И вот сегодня я не знаю, зачем она подошла. Сама хотела держаться подальше. Я спросил у неё, что будет, если бы я предложил ей убежать. Она мне знаешь, что сказала? Что ни она, ни я не сможет оставить вас с Повелителем и детей. И я согласился. Тут она действительно поскользнулась, и я не дал ей упасть. И тут появилась ты. А дальше тебе всё известно. Ибрагим закончил рассказывать, но Хатидже ещё долго не шевелилась, смотря на него. - Спасибо за правду,- пробормотала она, вставая с места. Она подошла к окну, всё ещё сдерживая слёзы. Она желала, чтобы он всё ей рассказал – и вот он рассказал. Но почему сердце не перестало болеть? - Поверь мне, если бы я мог, я бы всё изменил,- вздохнул Ибрагим, подходя к ней, но, не решаясь прикоснуться. - Оставь меня одну,- попросила Хатидже,- мне нужно подумать. - Ты расскажешь Повелителю? – спросил он безжизненным голосом. - Я же обещала тебе,- усмехнулась она,- не расскажу. А теперь уходи, Ибрагим. Он подчинился, ещё раз грустно посмотрев на жену. А Хатидже упала на пол и позволила себе разрыдаться.