Моя рыжеволосая Госпожа

- О чём это ты? – со страхом спросила Хюррем. - Я не дура,- ответила Хатидже,- Ибрагим провёл с тобой ночь, а через месяц узналось, что ты беременна Селимом. Ты не была с Сулейманом всё это время. Я ещё тогда обратила на это внимание, но решила, что просто ошиблась. Но нет, Хюррем, я не ошиблась. - Хатидже! – воскликнула славянка,- я тебя умоляю…. Не говори никому! Я не могла избавиться от ребёнка. Пришлось скрыть, кто его отец, иначе бы всех нас казнили. - Ибрагим мне солгал,- с горечью вздохнула Госпожа,- обещал рассказать всю правду, но самое важное решил утаить. - Он не знает,- воскликнула Хюррем, и по её щекам потекли слёзы,- я ни одной живой душе об этом не рассказала. Хатидже замолчала. Так Паргалы даже не знает, что у них с Хасеки Султан есть общий ребёнок? - Почему ты не сказала ему? – спросила кареглазая. - Я не осмелилась,- ответила Хюррем,- не хотела, чтобы он каждый день боялся за жизнь нашего ребёнка. Я постоянно вижу в Селиме черты Ибрагима. Постоянно, Хатидже! Мне очень страшно. Не выдавай меня! Сестра падишаха обессиленно прижала руки к лицу. Значит, Селим – сын её мужа. Не её племянник. Он вообще никто ей. - Что же вы с ним наделали? - воскликнула она,- вы же всем сломали жизнь. Себе, мне, Сулейману, даже Селиму. - Я это понимаю,- пробормотала рыжеволосая,- но ничего уже не исправить, и ты это знаешь. Никто не должен узнать о Селиме. Даже Ибрагим, иначе всему конец. Конец мне, Ибрагиму и моим детям. - Я не скажу, Хюррем,- даже с некоторой обидой произнесла Хатидже,- потому что люблю вас. Даже несмотря на это. И она поспешила уйти, потому что из глаз потекли слёзы. Не нужно Хюррем это видеть. *** Ибрагим сидел в своём кабинете. Желание увидеть жену росло с каждой секундой, но он не осмеливался. Ах, точно! Как же он раньше не додумался. Он позвал Сюмбюля. Евнух не заставил себя ждать. - Чего изволите, Паша? – спросил Сюмбюль, растягивая слова. - Иди к Хатидже Султан,- приказал Ибрагим,- иди и скажи ей, что её зовёт Повелитель. Это очень важно. Приказ был вскоре исполнен. Хатидже шла, уверенная, что её ждёт брат. Но тут её перехватил Паргалы, буквально затаскивая в свой кабинет. - Чего тебе надо? – раздражённо спросила Госпожа,- меня ждёт Повелитель. - Не ждёт,- ответил грек,- это я заставил Сюмбюля так сказать. Иначе бы ты не пришла ко мне. - Ну, что ж,- холодно проговорила Хатидже,- тебе не в первый раз меня обманывать. - Прости меня,- вздохнул Ибрагим,- я просто хотел попрощаться с тобой. И позволь мне увидеть детей перед отъездом. - Каким отъездом? – сощурилась она. - Мы выступаем в поход на Австрию,- ответил Визирь,- я выступаю первым по приказу Государя. Уже завтра. Поэтому, пожалуйста, приведи детей. Я хочу их видеть. - Конечно,- вздохнула Хатидже,- раз так, то приведу. - Ты меня никогда не простишь? – прошептал Ибрагим, смотря в потускневшие глаза супруги. Она не ответила. Была не в силах отвечать на этот вопрос, поэтому просто ушла. Орхан, Осман и Хуриджихан вскоре повидались с отцом, но Хатидже с ними уже не было, что очень расстроило Ибрагима. *** Два месяца спустя. Завтра Повелитель уже достигнет лагеря своего Великого Визиря. Поэтому Ибрагим отправился с воинами на разведку, чтобы Сулейману ничего не угрожало. Мысли витали вокруг Хатидже. Он писал ей несколько писем за эти месяцы, но ни разу не получил ответа…. А раньше она всегда писала. Говорила, что скучает, переживает за него и молится каждый день, чтобы он вернулся к ней целым и невредимым. Больно осознавать, что она больше не напишет такого. О Хюррем тоже приходили мысли. Но Ибрагим пытался держать своё обещание и не думать о рыжеволосой бестии. Обход был почти завершён. Но тут из-за деревьев выскочили люди, выставляя перед собой мечи. Засада. Их было в два раза больше. Паргалы выхватил меч и бросился вместе со своими янычарами. Он не привык прятаться за спинами обычных людей. Главы государства для того и нужны, чтобы защищать свой народ. Ибрагим так увлёкся, что не заметил, как сзади подошёл враг. Один взмах меча – и Визирь упал на колени, а из раны на спине полилась кровь. На мужчину, который ранил грека, бросились янычары, в то время, как Ибрагим упал на спину, жмурясь от адской боли. Перед тем, как потерять сознание, ему в голову пришла абсолютно неуместная мысль – небо над ним сейчас очень похоже на глаза Хюррем.