Моя рыжеволосая Госпожа

- Его состояние стабильное, Повелитель,- сказал лекарь, смотря на Великого Визиря,- но ему стоит отдохнуть. - Хорошо, вы можете идти,- вздохнул Сулейман. Только приехав в военный лагерь, ему доложили о ранении Ибрагима. Слава Аллаху, рана была несерьёзная! Лекарь успел вовремя вмешаться. - Повелитель… - прошептал Паргалы, открывая глаза. - Я здесь, Ибрагим,- кивнул падишах, присаживаясь рядом с другом,- ты храбро сражался. Но в следующий раз не рискуй так собой. - Как скажете,- усмехнулся Ибрагим. - Скажи мне кое-что другое,- сказал неожиданно Сулейман,- Хатидже… Что у вас с ней произошло? - О чём вы? – удивился грек - Я всё вижу, Паргалы,- твёрдо ответил Сулейман,- она, что, просто так взяла и переехала в Топ-Капы? Да ещё и почти не выходит из гарема. У вас точно что-то произошло, и я хочу узнать, что. Ты обидел её? - Что вы, Повелитель,- воскликнул Ибрагим, просто ненавидя себя за ложь,- у нас ничего не произошло, просто Хатидже Султан решила сменить обстановку. - Ты мне дорог, Ибрагим,- проговорил султан, положив руку на его плечо,- ты мой самый лучший друг. Но если ты причинишь боль моей сестре… Я закрою глаза на нашу дружбу. Визирь судорожно кивнул, стараясь не выдавать своего волнения. Как так получилось, что Сулейман понял то, что у него на сердце? И что сделать, чтобы Хатидже его простила? Как, наконец, забыть Хюррем? Столько вопросов, но ни одного ответа. - Отдыхай,- вздохнул Сулейман, собираясь уходить из шатра,- не выходи, пока не будешь чувствовать себя лучше. И Повелитель вышел. Ибрагим тут же сел, закрыв лицо руками. Становится всё невыносимее лгать другу. Но разве можно по-другому? Только ложью можно сохранить свою жизнь. *** - Добрый вечер, Госпожа,- поздоровалась Махидевран с проходящей мимо Хатидже. - Здравствуй,- сухо ответила ей шатенка, полностью погружённая в свои мысли. - Может быть, вы зайдёте ко мне в покои? – спросила черкешенка,- мы давно с вами не общались… - О чём мне общаться с женщиной, которая молилась о смерти моего брата? – перебила её Хатидже,- можешь не стараться, Махидевран. Ты потеряла моё расположение и расположение покойной Валиде Султан уже много лет назад. - Но вы же теперь совсем одна! – воскликнула Махидевран,- я всё замечаю, Госпожа. Хюррем. Вы совсем перестали видеться с ней. Она что-то сделала, верно? Чем-то расстроила вас? Рыжая змея… - Хватит! – приказала сестра падишаха,- не смей так говорить о Хасеки Султан! Не твоё дело, поругались мы или нет. - Вы несправедливы ко мне,- прошептала Махидевран. - Ты получила то, чего сама добилась,- ответила ей Хатидже и пошла дальше, чтобы больше не говорить с черкешенкой. Махидевран не совсем права. Хатидже разговаривала с Хюррем, но это были совсем короткие разговоры о здоровье Шехзаде Джихангира, которому, к счастью, уже было лучше. Ну, или ещё, когда Хатидже просто заходила повидать племянников. Между ней и рыжеволосой появилась стена, которую было очень тяжело разрушить. Иногда Хатидже хотелось её простить. Возможно, в глубине души она уже простила её. Но признаться в этом она не могла. Даже самой себе. - Госпожа, вам письмо из военного лагеря. Кареглазая кивнула служанке и взяла в руки письмо. Наверное, снова от Ибрагима. Всё надеется, что получит ответ. Она присела в своих покоях и открыла послание. Верно, это её муж писал. ,,Хатидже, моя прекрасная Госпожа. Надеюсь, у тебя и детей всё в порядке. Я понимаю, что мои письма раздражают тебя. Я слишком сильно виноват перед тобой, и не скрываю этого. Просто не могу сдержать свои чувства, поэтому пишу. Но это последнее письмо, обещаю. Если ты на него не ответишь, я больше не посмею нарушить твой покой. Паргалы Ибрагим”. Хатидже вздохнула и смяла письмо. Ну, за что он так с ней? Зачем ставить её перед выбором, если она сама уже не уверена в своих чувствах? *** И Хюррем Султан сегодня получила письмо. Оно было от Сулеймана. Открывать женщина не спешила, проводя рукой по листочку. Она любила Повелителя. За столько лет совместной жизни она это поняла. Не встреть она Ибрагима, попади сразу к Сулейману, не пришлось ждать бы столько лет, чтобы она полюбила падишаха. Но чувства к Ибрагиму были чем-то большим. Возможно, это уже не та любовь, которая в юности горела ярким огнём. Всё равно чувства остались, и они причиняют боль. Уже довольно часто Хюррем думала о Хатидже и задавалась вопросом, а поступила бы она так, как Госпожа? Скрыла бы их предательство от Сулеймана? И Хасеки не знала ответ на этот вопрос. Желая отвлечь себя от этих мыслей, она всё-таки открыла письмо Повелителя: ,, Здравствуй, моя возлюбленная, моя Хасеки Хюррем Султан! Влюблённый в тебя падишах уже тоскует по твоим прекрасным глазам, длинным волосам, по твоему лику. Надеюсь, наши дети пребывают в здравии. Я почти достиг военного лагеря и скоро начну сражение. Я отомщу тем, кто покушался на мою жизнь, будь уверена во мне. Твои молитвы со мной, моя Хюррем”. Она слегка улыбнулась. Письмо немного, но всё же подняло ей настроение. Неизвестно, когда кончится поход. Хюррем лишь надеялась, что вскоре она сможет увидеть Сулеймана… и Ибрагима.